Осознавая монстра

Посредине огромной комнаты, где раньше проходили заседания суда, стояла большая клетка. Её холодные тёмные металлические прутья, освещённые слепящим белым светом люминесцентных ламп, огораживали ярко-жёлтые переносные барьеры. В воздухе стоял запах дубового паркета и клея. Кларисса шла крадучись. Доктор Лектер сидел к ней спиной. В руке он держал книгу и, казалось, был полностью поглощён процессом чтения. — Добрый вечер, Кларисса, — протянул он звучно. Старлинг поёжилась. Доктор почувствовал её присутствие гораздо раньше, чем она предполагала. Он, облачённый в белоснежную майку и такие же штаны, так и не соизволил повернуться к ней. Его белый наряд и слепящий свет напомнили Старлинг, как в детстве она ходила к зубному врачу. Липкий страх нырнул под ложечку. Может быть, причиной тому был необычный внешний вид и обстановка, но Клариссе было очень страшно видеть Лектера вне стен психиатрички. — Добрый вечер, доктор, — сквозь неуверенную улыбку произнесла она. — Вот, я принесла вам ваши рисунки, пока у вас нет вида из окна, — сказала она и, вытянув руку, просунула пакеты сквозь решётки камеры. Затем оглянулась, сержант Боул наблюдал за ней, но вроде бы он не был встревожен её выходкой. — Как мило, — отозвался Лектер, по-прежнему сидя к визитерше спиной, — Джек Кроуфорд решил напоследок подольститься, подослав вас, пока вас обоих не вышвырнули из этого дела? — Нет, я пришла сама. — Цы-цы-цы, — Лектер мгновенно развернулся на крутящемся стуле. Они встретились со Старлинг взглядами: нервно-умоляющий с игриво-ледяным. Доктор вслед цыканию плавно покачивал головой. Нижняя часть его лица улыбалась, в то время как верхняя пугала. — Люди скажут, что у нас роман, — произнёс он с лёгкой издевкой в тоне голоса. Кларисса поняла — Ганнибал Лектер никогда не простит ей и Джеку Кроуфорду той подставы, что они ему учинили. От взгляда доктора хотелось укрыться. Теперь Кларисса на себе испытала, что такое взгляд маньяка: улыбчивый, ледяной и жаждущий тебя убить. — Плам Айленд — остров чумы. Ваша идея? — Да, — криво улыбнулась Старлинг. Она сильно нервничала и от волнения начала ходить из стороны в сторону. — Да, — прошипел Лектер и улыбнулся. — А, тем не менее, время для бедной Кетрин идет. Тик-так, тик-так. Лектер явно издевался сейчас над ней. — А вы тем временем анаграммами забавляетесь, доктор! Луис Френд. Сульфид железа или золото дураков! — в сердцах сказала Кларисса. Лектер улыбнулся шире и закрыл книгу. — Кларисса, ваша проблема в том, что вы не умеете получать удовольствие от жизни. — Сэр, там, в Балтиморе, вы сказали мне правду. Продолжите и сейчас! — сказала Кларисса взволнованно. Всем существом она молилась неведомым богам судьбы. Неужели ей удалось пройти к Лектеру сквозь такие преграды, чтобы в итоге получить от него лишь взгляд, полный презрения? Лектер испытующе посмотрел на неё. — Я прочитал это дело, — тон его голоса смягчился. — Всё, что нужно для того, чтобы найти Билла, есть на этих страницах, — Лектер изящно взмахнул рукой, как бы указывая на папку с делом Билла, что лежала на его постели. — Скажите, как. — Первый принцип, Клэрис. Простота, — теперь доктор словно бы читал публичную лекцию. — Почитайте Марка Аврелия. Первый его принцип: о любом предмете прежде всего спроси, что он являет собой, каково его строение, какова его причинная сущность? Какова сущность нашего Билли? Чем он занимается? — Он убивает женщин… — Нет, — резко вставил Лектер. — Это следствие, а не причина. Каких принципов он придерживается? Какие потребности он удовлетворяет убийствами? Кларисса почувствовала себя, как на экзамене. Закусив губу, она нервно дёрнулась в сторону: — Он удовлетворяет социальную значимость или сексуальную фрустрацию… — Нет! — с нажимом произнёс доктор Лектер. — Он жаждет. Он завидует. Это в его натуре. Ганнибал с удовольствием наблюдал за Старлинг, за её мыслительным процессом. Доктор чуть покачивался в кресле. Его поза была расслабленной, но это было обманчивое чувство, его глаза были сосредоточены. — Клэрис, — сказал он мягко, с долей игривости в тембре голоса, — как мы начинаем желать чего-либо? Мы делаем это специально? — Нет. Мы просто… — Вот именно! Именно! Мы жаждем того, что видим каждый день. Разве вы не ощущаете на себе скользящие взгляды случайных встречных, Клэрис? Разве ваши глаза не скользят по предметам, которые вам нравятся? — спросил он, весьма довольный собой. В своём воображении доктор уже стоял в комнате Клариссы, пожирая взглядом каждый сантиметр её тела: лицо, взгляд, нервно сжатые пальцы. — Ну, хорошо, но скажите мне, как… — Нет, теперь ваша очередь рассказывать мне, Клэрис. Нам вряд ли снова представится случай поговорить. Путёвки, что вы продавали мне на остров рогов и копыт, закончились. Итак, почему вы покинули ранчо? — Доктор, у нас нет совсем нет времени! — взмолилась Кларисса. — Мы по-разному ведём учёт времени, правда? — Послушайте, больше времени у нас не будет. Позже. Пожалуйста… — Нет! Я буду слушать сейчас. Вы остались одни, когда вам было десять. Вы отправились к сестре матери, к овцам и лошадям на ранчо в Монтану. И? — И однажды утром я просто сбежала. — Не ''просто'', Клэрис. Что заставило вас? Из-за чего вы сбежали? — Это случилось рано утром, когда ещё было темно. — Что-то разбудило вас? Это был сон? Что это было? — Я услышала странный шум. — Какой именно? — Это были… Что-то вроде крика, как голос ребёнка. — Что вы сделали? — Я спустилась вниз. На улицу. Я подобралась к сараю. Было так страшно заглянуть внутрь. Но я заглянула. — И что вы увидели, Клэрис? Что вы увидели? — Ягнят. Они кричали. — Они забивали весенних ягнят? — И они кричали. — И вы убежали? — Нет. Сперва я пыталась освободить их. Я открыла ворота в их стойле. Но они по-прежнему оставались там. Они не убегали. — Но вы — могли, и вы убежали, так? — Да. Я взяла одного ягненка и побежала так быстро, насколько могла. — Куда вы хотели пойти, Клэрис? — Я не знаю. У меня не было ни пищи, ни воды, и было очень холодно. Было очень холодно… Я подумала… Я подумала, что смогу спасти хотя бы одного, но он был таким тяжёлым, — Кларисса замолчала, не в силах оторваться от созерцания собственных воспоминаний. Ганнибал Лектер смотрел на неё, не мигая. Словно тысячи лучей, наполненных электричеством, натянулись между ними. — Я не прошла и нескольких миль, когда меня подобрала машина шерифа. Владелец ранчо был настолько зол, что отправил меня в лютеранский приют в Боземане. Я никогда не была больше на этом ранчо. — Что стало с вашим ягненком, Клэрис? — Он убил его, — сказала она сокрушенно. — И вы до сих пор иногда просыпаетесь, не так ли? Просыпаетесь в темноте… и слышите крики ягнят, — нараспев проговорил Лектер. Тон его голоса был непреклонен, как сама судьба. — Да, — ответила она, едва сдерживая слёзы. — И вы думаете, что если спасете несчастную Кетрин, то заставите их замолчать, не так ли? — Наверное, — тихо шептала она. — Вы думаете, что если Кетрин выживет, вы не будете просыпаться ранним утром вновь из-за этого жуткого крика ягнят. — Наверное… Кларисса подняла голову наверх. В её огромных серых глазах отразилось отчаяние. Она снова стала той маленькой девочкой, бессильной что-либо изменить. — Спасибо, Клэрис. Спасибо, — закончил свой расспрос доктор. Он закрыл глаза, в которых огнями плясали отголоски его прошлого. За собственной болью Старлинг не увидела, как изменился в лице Ганнибал Лектер, как сгладились черты его лица, как наполнились печалью. На глаза Клариссы навернулись слезы. Пересиливая их, пересиливая внутреннюю боль, она, сохраняя последние капли самообладания, спросила: — Скажите мне его имя, доктор? Лектер шумно вдохнул и отрешенно прислонился к спинке стула. Он открыл глаза и пристально посмотрел в открытое перекошенное мольбой и страданием лицо Старлинг. — Доктор Чилтон. Думаю, вы его знаете, — вкрадчиво произнёс он. Кларисса вцепилась в ярко-жёлтый бортик. — Скажите мне его имя! — Пошла отсюда вон! — едва сдерживая раздражение, крикнул подлетевший сзади доктор Чилтон. Но Кларисса не унималась. — Ваша очередь, доктор. — Уходите! — вновь бросил ей Чилтон. — Скажите мне его имя, — она неотрывно глядела на лицо доктора, точно так же как минуту назад он смотрел на неё. — Извините, но у меня приказ. Вам нужно уйти отсюда, мэм, — сказал сержант Пембри, беря агента за руку. — Пойдемте, сейчас же, — добавил Боул. Офицеры начали отрывать руки Старлинг от перегородки. Лектер встал со стула. Он медленно и изящно, словно гепард, шёл по своей клетке, ни на секунду не прерывая зрительного контакта со Старлинг. — Храбрая Клэрис. Вы дадите мне знать, когда ягнята замолчат, правда? — Скажите мне его имя, доктор! — кричала, увлекаемая конвоирами, Старлинг. — Клэрис! — громко позвал её Лектер. — Ваша папка с делом, — сказал он и протянул папку между стальных решёток камеры. Вмиг выкрутившись из объятий окруживших её мужчин, Кларисса резво рванула к клетке. — Эй! Стой! — раздалось ей вслед, но она уже не слышала. Она вцепилась в папку, как утопающий за соломинку. — Прощайте, Клэрис, — тихо прошептал Лектер. Держа папку на весу, он указательным пальцем нежно провёл по указательному пальцу правой руки Старлинг. Во взгляде психиатра сложно было что-либо угадать. Нежность? Боль? Сострадание? Насмешка? Кларисса не успела разглядеть. Ошеломлённые её поведением и поведением Лектера, охранники оттащили Старлинг от клетки. — Что за цирк?! Вон отсюда! — не унимался Чилтон. Кларисса бежала по пустому коридору под равнодушные и, как ей казалось, ехидные взгляды полицейских, молча глотая слёзы. Это был провал.