Осознавая монстра

На пост главы поведенческого отдела назначили преемника Джека Кроуфорда. Им стал некий Майкл Пэрисон. И хотя лично с ним Клариссе работать не довелось, она была наслышана об этой неординарной личности: выдающийся психолог, суггестолог, переговорщик. Его срок службы в правоохранительных органах был весьма солидным, поэтому его появление в рядах ФБР и его назначение на руководящую должность было делом времени. Худой и курчавый с блестящей чёрной кожей, он проходил на бедуина из бескрайних пустынь. Было в его взгляде нечто потустороннее. Заходя в знакомый кабинет, Кларисса сразу почувствовала, что дух Джека ушёл, а вместо него появилось что-то восточное и по-домашнему уютное. Сказать, что что-то поменялось в обстановке, было нельзя. Вот стол, вот стул, вот стена с фотографиями, но какие-то мелкие детали в виде семейных фото, деревянных безделушек и весьма экзотической кофеварки наполнили кабинет присутствием иного человека. Майкл Пэрисон как раз варил кофе, когда Старлинг постучала в дверь. — Кларисса Старлинг, — представилась она. — Добрый день, — ответил он, сжимая её руку, как бы сказала сама Старлинг, весьма деликатно. — Наслышан. Нет, это был далеко не Кроуфорд, и его глаза скорее были настороженными и изучающими, а не вежливо добрыми. Но хотя бы он не вызвал в Клариссе стойкую антипатию. — Кофе? — Спасибо, не откажусь. Пэрисон жестом пригласил Старлинг сесть на тот же стул, куда она садилась уже много раз, и принялся колдовать над экзотической кофеваркой. Таких Кларисса не видела никогда. Это была некая коробка с песком внутри, видимо, нагревалась она с помощью подключения через электрокабель. В этот песок Майкл Пэрисон поставил весьма изысканную, покрытую различными узорами турку. — Это подарок моей жены, привезла из Ливии, — бросил Пэрисон через плечо, отвечая скорее мыслям Клариссы. — Я не очень люблю машинный кофе, это лишает его какой-то мистическо-колдовской части, хотя надо сказать, что по взглядам я — реалист. Но когда варишь кофе на песке, то его аромат раскрывается гораздо лучше, единственный минус, кофе ни в коем случае не должен убегать. И действительно аромат кофе стоял такой, что его было слышно по всему этажу. — Вам с корицей, сахаром, сливками? — Нет, просто чёрный кофе. — Хорошо. Поставив перед Клариссой на стол миниатюрную кофейную чашечку с этническим африканским рисунком, Пэрисон сел напротив Старлинг и внимательно посмотрел на женщину. — Я ознакомился с вашим личным делом и досье. Вы трижды чемпион соревнований по стрельбе, похвально. — Спасибо, сэр, — немного криво улыбнулась Старлинг, вся эта неспешная расслабляющая обстановка, разговоры ни о чём, это были хорошо ей известные приёмы, на которые она раньше легко велась, но не сейчас. Сейчас, несмотря на то, что она старалась показать новому главе всю свою расслабленность и дружелюбие, она ждала от него так называемого «вопроса врасплох». Да, — Пэрисон улыбнулся, — изучив ваше последнее дело, я пришёл к выводу, что срыв операции в Праге не был виной плохой организации и ни в коем случае лично вашей, агент Старлинг. Да и бывший парфюмерный — игра высшего порядка, — заявил он. — Без сомнений Лектер находился на территории США больше трех месяцев, вероятнее всего, что даже до того момента, как его раскрыли в Праге. Нам ещё предстоит узнать куда девался настоящий Ринальдо Пацци. Его счета в Италии оплачены, с родными и друзьями он общался по телефону, ни у кого не возникло подозрения, что это двойник, а тем временем Пацци — это такая же фикция, как и искусствовед Пьер Роже. Лектер меняет маски с лёгкостью. Он использует грим, и я не удивлюсь если мы узнаем, что таких подставных личин у него было гораздо больше. Главным вопросом остаётся финансовая сторона деятельности Лектера. Он сумел очень хитрым способом укрыть большие средства ещё во время врачебной практики. Суть остаётся одна, мы имеем официальные арестованные счета Лектера, и мы имеем переоформленные завещания тех людей, которых он лечил. В общем деньги где-то есть. Вы взяли правильный курс выискивания маньяка, а именно отслеживания его возможных финансовых операций. Он, видимо зная ваш потенциал, решил сам установить за вами наблюдение. И таким образом вышел на основного своего оппонента Мейсона Верже, которого, кстати, ограбил. Вы в курсе, что деньги, полученные Полом Крендлером от магната, таинственным образом исчезли? — Нет, я ещё не осведомлена. — Ну так вот по сути ни для кого не загадка куда они делись. Второй вопрос, как Лектер это провернул и как покинул страну и покидал ли? — Вы думаете он всё ещё в штатах? — Мисс Старлинг, я имею очень чёткое распоряжение от директора ФБР взять Лектера мёртвым или живым. И вы по-прежнему в обойме. — То есть я продолжаю дело об его поимке? — Да. Анализ всей ситуации, в который вы оказались, говорит, что вы скорее явились жертвой желания Мейсона Верже заполучить Лектера. Все обвинения с вас сняты, бюро только что принесло вам официальное извинение. Так что продолжаем. Лично мне во всей этой истории непонятным остаётся одно. Как Лектер смог в одиночку устроить бойню в охраняемом поместье и сбежать? Был ли у него сообщник? — Да, точно такой же вопрос все задавали, когда он покинул здание мемфисского суда. — Тогда вас тоже обвинили в пособничестве? — Да, но экспертиза доказала, что Лектер изготовил себе ключи задолго до нашей с ним встречи. — Поэтому он и манипулировал вами, выдавая минимум информации, добивался перевода, выторговывал иные условия, чтобы бежать. — Да. Похоже, что нынче он использовал тот же приём, чтобы выйти на Мейсона, хотя в игре с Мейсоном слишком много белых пятен. — Согласен. Непонятно чего он ждал? Почему не вышел на Мейсона раньше? Неужели внедрял своего сообщника? В список подозреваемых возможных помощников мы вначале внесли: сестру Мейсона Марго Верже, у неё был мотив, она ненавидела брата, а также Барни, бывшего санитара Балтиморской психиатрички, он был нанят Мейсоном Верже для получения информации и сувениров от доктора. Барни, как известно, хорошо общался с Лектером. — Да, я видела Барни в поместье Верже и говорила с ним тет-а-тет позже, когда получала от него записи наших с доктором бесед. — Да, но, увы, и у Барни, и у Марго Верже оказалось неопровержимое алиби. — Наверно, если бы я в тот момент не находилась в больнице, то стала бы подозреваемой номер один. — Вполне возможно, но Мейсон Верже и Пол Крендлер настолько старались скрыть факт вашего контакта с Лектером, что сами выстроили вам алиби. Кстати, во время повторной зачистки местности были найдены следы от гусениц трактора, который ездил весьма хаотично, а поломанный бурьян говорил, что делалось все в спешке. — Машину Лектера так и не нашли? — Нет. Скорее всего люди Верже от неё уже избавились. На этом пока в расследовании точка. У вас есть ко мне какие-то вопросы? — Сэр, извините, — Кларисса немного замялась, — мне бы сейчас хотелось выйти в отпуск. — Да, — Майкл Пэрисон быстро вскинул на неё свои выразительные чёрные глаза, — как только инспекция окончательно закроет ваше дело, я думаю через неделю, там остались сущие бумажные формальности. Потерпите немного. Кстати, мне звонили с кафедры психологии, спрашивали о вас. Вы теперь на особом положении у профессора Блума, — сказал Пэрисон с улыбкой, как показалось Клариссе, искренней. — А пока я думаю вы можете заняться текущими делами. Из Польши пришло письмо в ответ на наш запрос о поиске свидетелей довоенной жизни семейства Лектер. Из Европы вернулась Крис Мейер, владелица журнала «Стиль», чьим лицом в шестидесятых и семидесятых становился Лектер. А после распространения в СМИ новостей о Лектере, активизировались так называемые подражатели. Одного из них взяли вчера. Он сам сдался офицерам. Пока можете заняться всем этим. А с отпуском я вам похлопочу, не переживайте. На этом их разговор и закончился, ещё раз пожав друг другу руки, Кларисса покинула кабинет. В коридоре на Старлинг налетел несущийся куда-то и ничего не видящий перед собою Родни. Он плечом задел Клариссу и выругался, когда обронил листы, но, увидев кого сбил, радостно закричал и заключил Клариссу в объятья. — Ура, настоящим героям! Снова в строю? — Ага. — Чем занимаешься? — По-прежнему делом Лектера. — Отлично. Сейчас отнесу это и вернусь к тебе в кабинет. Родни, сияя как новый пятак, влетел в кабинет Старлинг с шоколадкой в руке. — Вот, держи, полезно для мозга говорят. — Спасибо, Родни. Я только что от нашего нового начальника. — И как он тебе? — Я пока ещё не поняла, но на мерзавца вроде не похож. Родни хмыкнул. — Дал мне пока задания по двум свидетелям и по одному подражателю, — продолжила Кларисса. — По подражателю? Это Хенк Барбуда, — зачитал Родни в прилагаемом документе, что принёс с собой — раньше был пациентом Лектера, после терапии направлен в психлечебницу откуда выпущен 20 марта 19**-ого года. По диагнозу в принципе был безобидным малым так расстройства, голоса. Это его первое и, видимо, последнее убийство. Спровоцировано известиями через СМИ о Лектере. Кларисса аккуратно взяла у Родни папку и фотографии Хэнка. — Он ведь сейчас в изоляторе? — Да. — Слушай, подготовь мне его документы, хочу допросить. — В смыл… Да, хорошо, но… — Что? — Кларисса, — Родни немного помялся, — не слишком ли смело ты вновь берёшь рабочие обороты? Кларисса нервно дёрнула плечом и криво улыбнулась. — Спасибо за заботу, Роди, я справлюсь. Родни Квентсли только почесал в затылке, там где мужчины ломались, эта маленькая удивительная женщина шла. Это бесспорно удивляло его и даже немного пугало, сам он выдержать подобного был бы не в состоянии.

***

Барбуда выглядел довольно жалким и подавленным. Кларисса усомнилась бы в том, что этот человек совершил убийство, если бы не факты. — Добрый вечер, Хенк. Как дела? — начала Старлинг издалека. — Я специальный агент Кларисса Старлинг. — Пожалуйста, помогите мне, агент Старлинг, — с ходу начал Барбуда, кидаясь в направлении агента, лишь наручники, которыми он был прикреплён к столу, сдержали его порыв. — А что вас беспокоит? — спросила Старлинг, даже не обращая внимания на выходку заключённого. — Мысли в моей голове, голоса. Они давят на меня, приказывают мне… Выйдя из комнаты для допроса, Кларисса задумчиво приложила руку к подбородку. В голове всплывали отдельные фразы разговора: — Эти голоса, как бы вы описали их природу? — Они есть у всех, мем. Просто я не могу им сопротивляться, я так рад, что меня изолировали, ведь я опасен для общества. — А доктор Лектер, вы думаете, что он тоже слышит подобные голоса? — Нет же, вы меня не поняли. Лектер мне эти голоса и посылает… Хм, голоса, голоса. А ведь он прав. Их слышат все, а ещё картинки эти навязчивые. «Что, хотите убить Пола Крендлера сами?» «Стоите сейчас с бритвенными принадлежности вашего батюшки»… Лектер всегда дословно определял мысли и состояние собеседника. Точно. В записях Гертнера ведь было этому объяснение: «Мысли не принадлежат человеку, а являются неким полем, которое направляет деятельность всех живых существ, включая человека. Мысли имеют шаблонную природу, действуя как спам рассылка. Различная реакция на мысли и обеспечивает разницу их прочтения и интерпретации, откуда и кажется, что мысли только твои, личные и индивидуальные». Да, прочитав это впервые, Кларисса долго не могла понять и принять это. Как это не мои мысли, а что тогда вообще моё? Значит, у всех есть навязчивые мысли, картинки и голоса. Но некоторые особеннее других. В голове всплыли записи из дневника Эйбмана. «Лектер говорил о том, что испытал глубокую пост военную травму, но думаю, что его патология гораздо хуже…» «Первые убийства он совершал под порывом мести, но дальнейшее его поведение говорит о том, что он совершил убийство ради удовольствия, мотив, как бы он его не облагораживал, притянут для формальности. Это меня и пугает. Я думал, что мы с ним больше схожи, но это не так». «В гипнотическом состоянии, куда Лектера ввести невозможно против его воли (использовали медикаментозный гипноз), слушать его откровенно страшно. Словно с вами говорит другой человек, знающий всё, и поэтому относящийся к этому миру с весьма специфичным чёрным юмором». — Да, доктор, как это точно о вас сказано. Потерев виски, Кларисса отправилась в кабинет психотерапевта. Доктор Блум, словно извиняясь за прежние совершенные ошибки, окружил Клариссу в эти дни самым пристальным вниманием и заботой. Психотерапия, массажи, горы всевозможных успокоительных и тонизирующих. Кларисса вроде бы спала, вроде бы старалась найти корни страхов, старалась выговориться на сеансах, но что-то внутри неё необратимо изменилось. Ледяное чувство сжало каждую клеточку тела. Да, она была уже большой девочкой, но всё такой же одинокой. И чем чаще она смотрела на счастье Делии, тем сильнее ей завидовала, тем больше горевала. Да, она могла попробовать построить своё счастье, но не находила в себе призвания быть матерью или женой. Оставались лишь Бог и долг, и знание, что где-то ходит человек, страшный и безумный, но ставший ей ближе всех, словно её тёмный близнец. Каждый раз ложась в постель Старлинг готовилась увидеть один и тот же сон, как она садится в скоростной поезд, и он мчит её через анфиладу католических соборов огромных просторных и прохладных, отбрасывающих свет витражей. В распахнутые двери виднелось море, чистейшее и лазурное, тёплое море, залитое солнцем, какого Кларисса никогда в жизни не видела. Дух свободы ликовал в каждой клеточке тела. Поезд прибывал, и окрыленная Кларисса уже было мчалась туда, к морю и солнцу, цветам и вековым зданиям, но её руку нежно брали, помогая ей спуститься на перрон, и два неподвижных неморгающих глаза, хищно и вожделенно устремлялись на неё. Этот сон, повторяющийся раз за разом, обрывался только таким образом, и Кларисса, нервно вскакивая спросонья, чувствуя давящий взгляд где-то глубоко внутри, понимала необратимую неизменность будущего. Память, что заменяет вид из окна. Флоренция. Нехитрый ребус для неё, но нерешаемый для других. Что делать? Чувство паники завладевало Клариссой быстрее вздоха. Забить голову работой — хорошая терапия, но до тех пор, пока не переступаешь порог дома и особенно спальни. Конечно, сменить обстановку, уехав куда-нибудь, было бы лучшей идеей, но дни тянулись ужасно медленно в пустом однообразии: дом завален почтой с предложениями и угрозами, на работе все то же скрупулёзное и скучное опрашивание свидетелей, что казалось уже ненужным. Кларисса знала, где искать Лектера, знала, но, сказать об этом не могла. С её стороны это было бы так же некрасиво, как если бы он отправился убивать её сразу после своего побега из Мемфиса. Лектер… Кларисса дотронулась до шеи, губ, пальца. Слишком много телесных контактов для того, кого надо поймать. «Я надеюсь, вы не выбросили те духи…» Флакончик духов, бережно доставленный курьером, так и стоял не распакованным. Кларисса боялась открывать его, она боялась своей памяти и чувств. Подарок дьявола. Нежность, что причинит боли больше чем разрывная пуля. И все же Лектер садист. Возможно, в Клариссе всегда было это стремление к отчаянным поступкам. Она открыла флакон. Запах. С чем его можно было сравнить? Аромат слёз и объятия шёлка? Мягкий белый свет, отраженный в белоснежной форме заключённого? Закат осенних листьев? Прозрачность воздуха? Дрожащий голос скрипки в старинной музыке? Объятия и поцелуй, палец на её пальце? Сегодня Клариссе снилось, что мягкие объятия увлекают её в синие шёлковые прохладные простыни. Нежные руки ласкают, нежные губы дарят поцелуй, что и она ведёт руками по его лицу, словно лепестки её пальцы, словно с них течёт вода, и, иссушенный жаждой, он пьёт с её рук. Кларисса проснулась мокрая от слёз. В ежедневнике значилось: 10.00 — встреча с Крис Мейер в офисе редакции журнала «Стиль».