Осознавая монстра

Газеты не унимались, поднимая вокруг смерти Пола Крендлера всё новые и новые шокирующие подробности. Папарацци довольно изрядно утомили Старлинг так, что она обзавелась привычкой ходить в тёмных очках и с косынкой на голове. Положение было не самое радостное. Внутреннее расследование в рядах ФБР выявило множественные нарушения в работе некоторых сотрудников. В частности деятельность Пола Крендлера была подвергнута жесточайшей критике. Клариссе пришлось пройти судебную экспертизу и выступить в суде. На вопрос о том, правда ли Крендлер домогался её, она ответила положительно. Экспертиза подтвердила, что Старлинг подвергалась сексуальному насилию. Семья Пола Крендлера, его жена и двое детей, были вынуждены уехать из-за разразившегося скандала, хотя до этого Старлинг пришлось выслушать в свой адрес не мало угроз и от миссис Крендлер, и от её адвоката. Многие женщины, нынешние сотрудницы ФБР и уволенные ранее, также подтвердили факт того, что со стороны Пола Крендлера они испытывали сексуальные домогательства и давление. Как сказала в интервью одна из таких женщин: «Меня на этот шаг вдохновило признание агента Старлинг». Кларисса помимо писем с угрозами и приглашениями в различные ток-шоу стала получать письма и от сочувствующих и поддерживающих её людей. Директор ФБР сложившейся ситуацией был крайне недоволен. Спасаясь от вездесущих репортеров, он вынужден был делать публичные заявления о том, что чистка в его рядах проходит успешно, и все виновные понесут или понесли наказание. Популярность Лектера на ТВ в эти дни была высокой как никогда. Только ленивый не затрагивал эту тему. Интерпол объявил срочный розыск самого опасного преступника Ганнибала Лектера. За любые данные о докторе предлагалась столь солидная сумма, что казалось будто ищут не серийного маньяка, а главу террористической организации, ведь дело приобрело политический оттенок. Старлинг в эти дни затасканная по проверкам, судам и следствиям стала похожа на призрак. Больше всего на свете сейчас ей хотелось выспаться или укатить куда-нибудь на Аляску, чтобы её больше никто не донимал. Арделия в последнее время сильно волновалась, хоть волноваться ей было строго противопоказано. Она очень боялась того, что Старлинг таки съедет с катушек и загремит в спецлечебницу (в этот раз обоснованно и надолго). Наглухо закрыв шторы, Арделия Мепп плавно развернулась: — Проклятые свиньи! — ругала она вездесущих папарацци. Кларисса сидела на цветастом диванчике, держа в руке бокал чистого виски со льдом. Когда Мепп закрыла шторы, в комнате стало темно, но Старлинг не торопилась включать свет. Темнота немного успокаивала её расшатанные нервы. — Ты теперь интересуешь их больше, чем пятна на платье Ливински, — с улыбкой сказала Делия. — Ох, Тедди, не надо так толкаться, — сказала она, обращаясь к своему округлившемуся животику. — Ну надо же, Марк стал отцом. Я всё время думала, что у тебя серьёзные отношения с Кевином? — Ну, с Кевином у меня тоже были отношения, но не настолько интересные, — усмехнулась Делия. — Вот твоя корреспонденция на сегодня. Я бы на твоём месте сразу бы бросила это в огонь. Ну какой прок от всех этих писем? Старлинг усмехнулась и протянула руку к кипе распакованных конвертов. — Ну почему. Это в конце концов меня сильно забавляет, — сказала она с кислой миной, раскрывая первое письмо. — Вот, например, это пришло из клуба «Лига сильных женщин Америки», они мне предлагают место в президиуме. — Фиу! — Мепп присвистнула. — Детка, да это самое выгодное предложение в твоей жизни. Так и вижу тебя в твидовом пиджаке с эмблемой на груди среди мужиковатых и страшненьких баб, которые истерично выкрикивают лозунги типа: «Долой женскую дискриминацию!» Старлинг прыснула. — О, а вот это от журнала «Сплетник». Какое это уже приглашение по счёту? — Двадцать восьмое, и это только за последние пять дней, — ответила Мепп. — Так, а это письмо от общества каких-то независимых критиков. Пишут мне слова поддержки и считают, что произвол в рядах ФБР нужно устранять на самом высшем уровне. Собирают компромат скорее всего. — И эти туда же. — Это письмо от Хелен Стаффер. Рассказывает, что ранее также испытывала на себе давление со стороны Пола Крендлера. Предлагает подать совместный иск. — Иск… Иск… Двенадцатый по счету, не считая коллективного, — уточнила Мепп, подсчитав какие-то суммы в своей голове. Время шло, но к счастью память Мепп на имена и числа оставалась всё такой же острой. — Ох, — выдохнула Старлинг. — И никаких сюрпризов. По распоряжению зам директора ФБР всю почту Старлинг проверяли на наличие порошков и взрывчатых веществ, поэтому то, что доходило до её дома, было безопасным с точки зрения угрозы здоровью физическому, но не лишало возможности получить ухудшение здоровью психическому. — Эй, Дели, как думаешь, я могу сейчас попроситься в долгий отпуск? — Ну я думаю, если ты не попросишься, то Блум засунет тебя в больницу, на этот раз по объективным причинам. Поговори с Нунаном, я надеюсь он войдет в твоё положение. Столько смертей в одно время. — Нет, — вздохнула Старлинг. — Сейчас меня никто никуда не отпустит. Ждать передышки, когда отдел бихевиористики остался без начальника, а в бюро поголовные проверки — немыслимо. А Блума мне и так хватает. Я в его кабинет бегаю чаще чем в туалет. Мепп громко рассмеялась, Кларисса тоже. За эти две недели постоянного террора обе женщины стали смеяться более нервно и громко, но главное абсолютно искренне. И было в этом какое-то спасение или отдушина. После смеха становилось как-то легче и проще смотреть на многие вещи. — Как я тебе завидую, — сказала Старлинг, кивая на животик подруги. — Зря ты отказала Пилчеру. Он хоть и не красавец, но зато сейчас бы жила себе в собственном доме с детишками, рождественскими и прочими праздниками, подарками и зваными обедами для всей семьи. Старлинг грустно усмехнулась, вспоминая приглашение доктора Ноубла Пилчера погостить у него в загородном доме. Смешной Пилчер. Немного косоват, немного картав, добр и забавен. Увы, это совсем не то, что ей тогда хотелось видеть рядом с собою, да и сейчас, впрочем, тоже. Кларисса всем своим существом ощущала, что её затягивает огромная чёрная дыра, и у этой дыры было имя. Столкнуться с таким человеком как Лектер и не претерпеть в себе изменений — невероятный случай. Кларисса уже который год ходила по краю пропасти, рискуя провалиться. Изнутри её давно давило желание покончить с этим раз и навсегда. Только вот с таким явлением как Лектер нельзя покончить. С ним надо жить или смириться. Кларисса четко понимала, что отпустить себя доктор так просто не позволит. Если она придёт к нему в качестве федерального агента — он скорее всего убьет её. Док намекнул, что общаться будет только один на один, без бюро, без полиции, без шума. Тет-а-тет, проверка на вшивость и выносливость. Дотронувшись до губ непроизвольным жестом, Старлинг вспомнила запечатленный на них поцелуй. Комнату наполнил удушающий запах дорогого парфюма. Кожа Клариссы покрылась мурашками. Выйти к Лектеру один на один — невиданный по своей смелости и безрассудству шаг. Неужели он действительно ждет от неё подобного? — Рыцарь херов, — протяжно сказала Делия. — А? — Бэ. Я говорю, если бы не этот в душу его матерь Лектер — уравнитель хренов. Жили бы мы сейчас с тобою спокойно и мирно. — Дели, в мире всегда есть такие подонки. Волею случая нам выпало столкнуться с таким. Тем более наша работа… — Ох, Клэр, — с этими словами Мепп нежно обняла подругу, — неугомонная ты моя. Всё, всё, забудь этого чёртова Лектера. Жизнь наладится, родится Тедди, ты станешь крёстной. Всё будет хорошо.

***

Однако Кларисса не верила радужным перспективам. Проверки проверками, а в отдел бихевиористики требовался новый глава, а где новое начальство, там и тотальная перестановка. Кларисса не знала, как она будет принята. Обвинения в пособничестве с Лектером были сняты, но осадок оставался, а теперь из-за скандала с Крендлером, на неё и вовсе смотрели косо. Кларисса знала, что агентство не особо жаловало таких скандальных сотрудников, особенно когда с мест и постов послетало немало людей, но Америка — страна демонстрантов и меньшинств, кричащих о своих правах то тут то там, связываться с ними было себе дороже, поэтому Старлинг знала, её не будут трогать до поры до времени, пока всё само не утихнет, а потом, если дело будет и впрямь плохо, её уволят, но без всяческой шумихи. Сейчас же в застенках самого бюро её за глаза звали не иначе как «возлюбленная дьявола». После досконального изучения видеозаписи от Лектера, ребята из лаборатории сумели найти место казни Пола Крендлера, ведь оборудование и специалисты в ФБР были действительно самыми лучшими, и, надо сказать, Кларисса всегда дружила с этими ребятами, поскольку умные и образованные, но лишённые пустых амбиций, они всегда имели свой собственный, здоровый взгляд на события. Джимми Гейм даже поделился с Клариссой видео и фото отчётом о нахождении зам генерального прокурора. Специфический чёрный юмор дока Кларисса оценила по-достоинству. Крендлер был жив, хотя мало чем отличался теперь от овоща. Пол сидел в инвалидном кресле под капельницей с зашитым черепом в обнимку со стеклянным сосудом, где в спирте гордо плавал, словно на выставке, его кастрированный орган действительно внушительных размеров, в прошлом неоспоримая гордость владельца. Отпечатки, волосы, следы ботинок, даже следы зубов — всего этого было в избытке, чтобы никто не сомневался, что здесь был Лектер. Это выглядело довольно вычурно, словно маньяк ни во что не ставил силы федерального агентства. По словам Гейма Крендлер теперь всю жизнь будет есть из шприца и писать через катетер, к сожалению жизнеспособность его организма оказалась весьма велика. Говорить хоть о каком-то прогрессе не приходилось, изменения в мозге Крендлера были тотальными, а остановка его жизнедеятельности юридически теперь приравнивалась к убийству. — Мучение его жене лет на двадцать, — закончил он. — И никакого восстановления? — спросила Кларисса, как видимо оказалось с озабоченностью в голосе, отчего Гейм прыснул. — Вот от кого, а от тебя я бы не ждал расспросов о судьбе этого придурка. Заслужил, что заслужил, — ответил он быстро, внимательно и резко оглядывая Клариссу. — Врачи сказали, что его мозг никогда не сможет восстановиться. Кларисса, удивленная себе не меньше, чем Гейм, тепло попрощалась с коллегой. Видимо, все люди, которые так или иначе страдали, невольно вызвали у неё ассоциации с фермой в Монтане и детским страхом перед чужими мучениями и смертью. Как сказал доктор, в них она видит себя, свой страх смерти, свой страх беспомощности. — Вот тебе и сравнение, Кларисса, — говорила за Лектера в своей голове Старлинг. — Сначала ты была заложницей Крендлера, ведь именно этого ты боялась больше всего на свете, быть чьей-то беспомощной жертвой. А теперь и Крендлер заложник и жертва. На долгие годы заложник беспомощного безмозглого тела — что может быть хуже. Стало ли ей от этого легче? Нет, ни капли. Никакого садистического удовольствия от сознания положения Пола Кларисса не испытывала, лишь острую жалость, не смотря ни на что. Вдох. Выдох. Привет новый день. Жизнь продолжается.