Осознавая монстра

Следят за вами… — За мной? Почему за мной? — Удобная мишень, не более. А ещё удобная кукла для манипулирования. — Ну здесь не то что бы… — О, вы до сих пор верите, что вы сами с усами? — Лектер негромко рассмеялся. — Святая христианская наивность. Кроуфорд — земля ему пухом, всё же был пешкой, конечно не такой глупой как большинство, но он даже не тень тех, кто имеет к управленческим структурам хоть какое-то отношение. Вы давно уже поняли, что и вы, и Грэмм были специально подобранными людьми. Внушаемые, верующие, разносторонние, с детской травмой, наивные, соображающие, с чутьём. И да, вы оба производите впечатление слабых. Обманчивое, — добавил Лектер через паузу, словно поймав негодование Клариссы ещё до того, как она его в полной мере осознала. — Кроуфорд умел разбираться в людях, но и ему советовали. С него требовали. Прежде всего контакта со мной. — Почему с вами? — Слишком много заинтересованных. Он не рассказывал о нашей с ним весьма нелепой попытке подружиться? — Немного. Что вы были вхожи в его дом. — Не удивило? — Нет. ФБР пользуется услугами профайлеров и сторонних специалистов. — Да, особенно глава отдела поведения, его основатель и разработчик метода профайлинга. Я не удивлён почему вы в него влюбились. — Лектер сперва глянул на Старлинг и снова улыбнулся, предвкушая её мысли. — В него все влюблялись, особенно после признания его метода. По началу его считали чудаком, мистиком, магом, шарлатаном, да кем угодно. Кстати, в курсе, что он снайпером был? — В оперативники без боевого опыта не идут. — Ну собственно почему вас и не брали. И, кстати, скорее всего в этом причина вашей привязанности к оружию, не страх и не самооборона, доказать, что достойна поведенческого. Кстати, отклоняясь от темы, как себя почувствовали после перехода в обитель бихивиоризма? Всё так же было интересно и волнующе или? — Или… — оборвала Кларисса, насупившись. — Ваша откровенность и эмоциональность меня по-прежнему радуют, но для специалиста это не допустимая степень открытости. — Знаю, но с другой стороны мне как-то плевать, да и не на службе я сейчас. — Ну тогда и про вирджинский акцент не забудьте с его грубыми диалектными словечками. — Хм, — Старлинг усмехнулась, кривая лицо, — а вот это уже сложнее. Я так привыкла его прятать, что хоть убей не смогу произнести ни слова. Что это, доктор? — Взросление. Как и то, что мечты могут обманывать. Ожидание всегда слаще. И всё же про отдел. Зачем вам умение читать людей? — Если честно не знаю. — Могу ответить. Хотели заглянуть в тёмную сторону себя. Любой злодей, реальный или вымышленный это тот, кто преступил. Читали Достоевского «Преступление и наказание»? — Нет. — Очень зря. Достоевский — русский писатель, очень точно определивший суть любого преступника, особенно убийцы и особенно серийного, — Лектер плотоядно улыбнулся, и у Старлинг невольно пошли мурашки. — Это тот, кто даёт себе право. Именно поэтому они интересны другим. Тем, кто право себе дать не может, но зачастую очень хочет. Замечали какие отменные биографии и мотивацию имеют отрицательные герои в книгах или кино? — Да. — Всегда сложные натуры. А вот в жизни маньяки всегда скучнее? — Не совсем, но… — Ну не каждый же день ловить по Буффало Биллу. — Это да. — Кроуфорд поймал троих. Грэмм двоих. Но они были и дольше, и опытнее. Так что ваш один дорогого стоит. Тем более один на один. — Но Фея… — Очень интересный случай, кстати. — Ваш фанат. — Скорее фанат грубой силы. Слабый мальчик, некрасивый, нелюбимый, испуганный миром. С раздвоением личности, кстати, если вы так этого и не выяснили. Слабого мальчика спас сильный дракон, единственное, мальчик должен был позволять дракону полностью управлять собой и подносить ему жертвы. А для лучшей синхронизации Доллархайд и начал качаться. — А что стало причиной его поражения? Он же уничтожил картину. — Любовь как ни странно. Френсис вкусил любви, он никогда не думал, что его могут полюбить просто так. Это его сломило, но не остановило. — Мне тактично будет спросить о вашей любви? — Лучше поговорим о вашей? — Ваша под запретом? — Она скорее скучная, и вы про неё и так много знаете. — Моя для вас тоже не секрет. — Но секрет для вас. Кларисса примолкла. — Сменим тему? — предложил доктор. Кларисса какое-то время шла молча, ощущая, что холод вечера был ни при чём. Зябко было от осознания своего положения. Одна неизвестно зачем, неизвестно почему, возможно на мушке у снайпера. — Может кофе? — спросила она отрешённо. Кафетерий был полон красок и звуков. Романтичный Париж разворачивал свои любимые декорации те, за которыми едут сотни тысяч туристов каждый год. Однако для Клариссы существовал лишь один интерес. Париж без Лектера был местом скучным и обыденным, несмотря на совершенно иной уклад и даже воздух. Даже наличие провожатого в виде лейтенанта, чью фамилию Кларисса катала на языке, но сейчас не могла вспомнить Фико, Фуке, Трике. Казалось, это было в другой жизни, в которой поиски Лектера заменяли всё. Всё, что отсутствовало в жизни Клариссы: дом, семью, любовь. А теперь сидящий с ней за одним столиком, элегантно закинувший ногу на ногу, восхитительно манящий и пугающий — очаровательное обаяние зла, преступник совести, закона, морали, сильный и неуязвимый. Для кого-то вожделенный и обожествляемый. Для неё? Учитель? Носитель зоны комфорта? Кто он? Абсолютный депрограммер, что влез в самое нутро, имея свои мерзкие цели? Клариса с прищуром посмотрела на Лектера. Он смотрел казалось бы расслабленно, с наслаждением отпивая кофе из красивой чашечки, любуясь видами Парижа и впитывая в себя увиденное. — Мне довольно интересно, вот вы всё время говорите о том, что Кроуфорд пешка, а нас специально подбирали. То есть вы хотите сказать, что и я, и Грэм неосознанно прошли програмирование? — спросила Старлинг. Лектер мило улыбнулся и повернулся к Клариссе. — Девочка моя, вы же прекрасно знаете как работают и программеры, и суггестологи, и депрограммеры. Гестапо под прикрытием с Апологитическим центром в обнимку. И не надо говорить о том, что вы не знаете, что бюро не только прикрывало бывших выходцев из Германии, но и заимствовало их методы работы. Или хотите сказать, что и Уэйко для вас пустой звук? — Уэйко? При чём тут Уэйко? Если вы про то, что там было. Ошибка планирования операции… — Ой ли, — перебил её Лектер. — И уж не думаете ли вы, что мне необходимо сломать вас о колено, чтобы что? Я весь из себя такой злобный садист маньяк, а вы такая сложная жертва? И я буду гордиться собой, если сумею переписать ваши убеждения? Или… А! — Лектер улыбнулся и глянул из-под очков тем самым тревожащим нутро взглядом. Кларисса покрылась мурашками. — Боитесь того, что ваша святая непорочная девственная душа достанется мне, а вам ещё и понравится катиться всесте со мной в глубины ада. — Нет, ничего такого, — смущенно и даже возмущенно залепетала Старлинг. — Да бросьте. Вы верите в мою порядочность не более чем в порядочность педофила по отношению к ребёнку. Да вы понимали, что не буду я бегать за вами, вы и понимали, что растревоживая осиное гнездо будете вынуждены испытать и ужас, и страх, и неудобства положения. Но при этом, когда я дал выбор, вы выбрали оставаться цепной собакой правосудия. Теперь и не ждёте ласковости, но всё ещё в глубине души испытываете глубокую симпатию. И вот он страх. Я ведь невероятный психиатр, что мне стоит накачать наркотиками и в полудрёме сломить психику? Но вы уверены, что я захочу делать с вами то, что со мной вытворяло ФБР? — Нет, — Кларисса интенсивно помахала головой. — Я видела это. Это… — Боже, они даже это вам показали? — Показали? Кто? — О снова включился охотничий нюх. Кто, куда, зачем, — Лектер тихо рассмеялся, расслабленно откинувшись на спинку плетеного из рогоза стула. — Те, кто как раз очень любят применять методы депрограмирования. Массово. — А вы им зачем? — А то непонятно. Это совсем глупый вопрос. — Вы вели разработки? — Ну наконец дошли до Гартнера. А то я уже думал не спросите никогда. Знаете ли вы про такого русского психиатра Игоря Смирнова? — Нет. — Странно. Он курировал проект Уэйко. — Дело в том, что неудачная операция в Уэйко пришлась ровно на мои самые бешеные годы в бюро. Могу вспомнить, что Фарридею мы все сочувствовали, но вот чтобы по косточкам разбирать что пошло не так. Времени как-то не было. — Это несмотря на скандалы? — Ох, — Кларисса тяжело вздохнула и взъерошила волосы, словно вернулась в будни с амуницией на плечах и дурацких разговоров в курилке. — Скандалов вокруг решений ФБР всегда было море. — И всё же Уэйко это не всегда и необычно. Или вы скажете, что открытая бойня женщин и детей это во благо? Кларисса округлённо потупила глаза на Лектера. — Так ведь там они сами всех убили. Их же остановить пытались. Лектер улыбнулся широко и маняще. Кларисса узнала этот лоснящийся блеск самодовольства и снисхождения. — Думаю, нам надо прогуляться, вряд ли то, что я услышу, будет приятным, — сыронизировала она. Лектер лишь кивнул и, кинув на стол купюру, взял шляпу. — Руку? Доктор предложил взять себя за локоть. Кларисса было дело шарахнулась от такого предложения, но сообразив, что пистолет это не помешает выхватить, решила принять предложение, тем более в палантине было не так тепло, как хотелось бы. — Ни дать ни взять, романтическая пара на прогулке, — пошутил Лектер. — Мы не слишком привлекаем внимание? — спросила Кларисса, беря Ганнибала под руку. — Скорее обеспечиваем себе безопасность, на нас смотрят как на ещё один мираж Парижа. Много внимания, больше шансов не быть словленными на мушку. — Я видела похищения и среди бела дня в торговом центре. Кларисса старалась говорить сухим деловым собраным голосом, хотя в глубине души наслаждалась компанией. Приятное тепло мужского тела, прятный запах ткани костюма, пропитанный едва уловимым парфюмом, запах самого мужчины, его энергетика. Это слегка туманило голову, и Кларисса намеренно игнорировала свои ощущения, выводя на первое место страх и свои навыки дрессированной гончей ФБР. Годы опыта научили, что за любой расслабленностью и приятностью стоит что-то злое. — Но тут с воды неудобно, с улицы многолюдно, — она быстро профессионально осмотрела улицу и вынесла вердикт. — А снайперу… — Кларисса обернулась, рассматривая ближайшее здание, чьи контуры угадывались между уличными зонтами кафе, — нас не очень видно. — Да и потом они хотят наверняка. — Как они нас выслеживают? — Не нас, вас, — поправил Лектер. — На мне жучок? — Вполне возможно. Но я его ещё не нашёл. Кларисса немного покраснела, представляя эти поиски. — Вернёмся к Уэйко. Маунт Корнел, внезапные проверки ответвления адвентистов седьмого дня, что мирно существовали уже пятьдесят лет. В чём проблема? Людям так нравилось жить. Они ни кого не трогали и были законопослушными гражданами. — Вы так осведомлены? — Ну всё же работа моего коллеги Игоря Смирнова и весьма интересная, новые методы плюс старая добрая школа репрессий. Уэйко не просто рядовое устранение непокорных. Это эксперимент. — В чем? — В создании грандиозного инфотеракта, оправданной травле и убийству порядочных людей, дезынформации для простого населения и применении техники «голоса бога». Это то вы должны были слышать. — Да, специально разработаное и закодированное сообщение для Кореша… Оно было спрятаено за шумами. Там должен был содержаться сигнал для Кореша. Точнее приказ сдать оружие и освободить детей. — Да, только это был иной приказ. И был он для сотрудников ФБР, — Лектер выразительно посмотрел на Старлинг, выдержал драматическую паузу. — Убить всех в поместье. От ужаса у Старлинг округлились глаза. — В ФБР за семью печатями лежат кассеты с записями давидианцев, где они чётко и в ясном сознании просят выпустить женщин и детей или хотя бы детей. — Стоп, несуразица какая-то. Лектер про себя прокатил на языке слово несуразица — ещё один деревенский слэнг. — Так они же детей и спасали. Ведь и весь сыр бор (Лектер отметил ещё один интересный оборот, кажется Старлинг по настоящему нервничала) начался из-за подозрений Кореша в жестоком отношении к детям, ритуальным расправам и опасности массового самоубийства этой секты. — А вы думали, что вам правду будут говорить, что облажались со всех сторон. Кто готовил операцию? Кларисса взмыленно думала, глаза её бегали из стороны в сторону. Лектер продолжил: — БАТО возбудило дело об незаконном огнестреле без особых оснований, после того как Рик Росс депрограмировал бывшего давидианца и дал своим подельникам в БАТО информацию о том, что в поместье есть незаконное оружие. Вы же тоже видели таких подельников на своём слушании? — ехидно спросил Лектер. — Вас хотели закопать, но игра была настолько высокой, что даже те, кому спустили вас разорвать не знали всего. Так что уж вы должны были понять каково это оказаться на месте Девида Кореша. Правда Кореш нужен был как мишень, а вы как приманка. Вот и вся ваша разница. Но это вам пока ещё дарует жизнь. В то время как Кореша жестоко убили в девяното третьем. Интреесно, что сейчас пишут о вас в СМИ? — Скорее всего ничего. — Да им не выгодно привлекать к вам общественное внимание. Вы же не опасная секта давидианцев. Тут скорее уж я Кореш. А в случае вашей гибели так удобно свалить на меня и на то, что вы оказались такой же овечкой, что и подчиненные Девида, — продолжил Лектер. — Интересно, что овца это и символ чистоты, и оскорбление ума. Тупая и непорочная как овца. Извечно жертвенное животное. Что-то я увлёкся, — Лектер немного затормозил, улыбнулся каким-то своим мыслям, поправил шляпу и достал сигареты. — Вам не помешает? — Нет. — Ну что продолжим про Уэйко. Почти полгода СМИ под влиятнием КЭН и лично Рика Росса всячески насаждали нарратив плохих давидианцев. Точнее плохим там был только один Кореш, а остальные — внушаемое стадо безымянных баранов, способных на что угодно из-за влияния Кореша, хотя среди этих баранов были выпускники Гарварда. Их называли вторым Джонстауном Фальшивые нелепые интервью их бывших адептов, бедных родственников и прочих понимающих, что вызывали ужас у набожных и всему верящих американцев. Хотя всё по одной схеме: убивают, насилуют, едят детей, используют оружие и прунуждение, промывают мозги. Знакомые фразы? — Да. Точно ведь тогда по тв спецом по сектам выступал Стивен Хассон. Он много болтал о давидианцах именно в таком ключе. — Вы ведь в курсе чем занимаются такие как он? — Слышала о похищениях, что заказывали родственники сектантов. По итогу деятельность КЭН прикрыли. — Да, их весёлая антикультовая организация профессионально занималась промывкой мозгов, перепрошивкой взглядов, если проще организованной клеветой на неугодных с последующим их устранением. Только в деле Уэйко мозги промыли силовикам и всему населению Америки от президента до кухарки. Именно они и были фигурой для воздействия. Как создать из мирного населения кровожадных дебилов, что смогут оправдать неприкрытое садисткое насилие в отношении таких же мирных и даже кротких беззащитных людей. — А Смирнов? Лектер улыбнулся, слушая как американский язык привычно коверкает русскую фамилию: — Отец психотронного оружия. Я встречался с ним, лично. — Он жив? — иронично спросила Старлинг. — Нет. Но я тут ни при чем, — снова улыбнулся Лектер. — Такие знания как у Смирнова, Гартнера очень опасны… для них самих. Смирнов изобрёл метод декодирования подсознания, а так же метод кодировки белым шумом. Вам же явно не говорили в чем заключался фокус с голосом Бога для Кореша? — Ну нам в целом мало что говорили про Уэйко. — Рядовым собакам не дело знать о намерениях хозяина, — нараспев вставил Лектер, снисходительно похлопывая свободной рукой по руке Старлинг, что выбесило последнюю. — Так что за «голос Бога» и для чего мне эта информация, как и та, что вы мне подсунули в квартире? — Кларисса резко выдернула руку и пошла рядом с Лектером, скрестив руки на груди. — Всего лишь разностороннее образование. Неужели вам не интересно? Не верю, Кларисса. Я говорил вам давно и говорю сейчас — ваша открытость и эмоциональность плохое качество для агента. И мне если честно приятно, что вы не утратили этого с годами, — Лектер улыбнулся на этот раз тепло.