Невеста поневоле

Малфой вошел в ее кабинет. Гермиона, сощурив глаза и поджав губы, испепеляла его взглядом. Гермиона, нарочито вернувшись к документам на столе, холодно сказала: — Сегодня не приемный день. — Грейнджер, прекрати. Грейнджер безразлично посмотрела на него, встала и пошла к двери, прихватив папку с документами, как отмазку. — Стоять. Никуда ты не пойдешь, — он, взмахнув палочкой, захлопнул дверь. И когда Гермиона без лишних пререканий достала свою, он произнес: — Экспеллиармус! — и надежда на спасение Гермионы по воздуху перелетела в руки серьезного Малфоя. — Что у вас, мистер Малфой, требуется к рассмотрению? — тот было раскрыл рот, чтобы ответить, но оказалось, это был риторический вопрос. Она продолжила сама: — Маниакальная склонность ко лжи, манипуляциям и использованию людей, я полагаю? Или, может, забыла что упомянуть? — она круто развернулась. — Грейнджер, — начал Малфой, — послушай, прости меня, правда. Я не хотел, чтобы… Ему не дали договорить. Гермиона, не обращая внимания на его реплики, встала около двери, надеясь, что монолог ему рано или поздно надоест. — Не стоит, мистер Малфой. Вы уже все сказали. — Да перестань ты издеваться, Грейнджер! Она снова сощурилась. — Тебе, значит, можно, а мне нет? Малфой, ты просто говнюк! — она подошла к столу и хлестко бросила папку на поверхность. — Господи, я такая дура, что повелась на красивые жесты и слова, на внезапные изменения, — она обозначила в воздухе кавычки. — Забыла, что аристократов с пеленок учат лицемерить! — она срывается на крик. Драко резко шагнул на нее. — Ну вот не надо! Что мне надо было еще придумать? Это недостаточно изощренно?! — Не пробовал чего попроще? Просто подойти и поговорить, как все нормальные люди! — Мы не нормальные люди, Грейнджер, и ты прекрасно об этом знаешь, — почти шипя, произнес Малфой, сжимая губы в тонкую полоску. — Представь такую картину, а потом представь, насколько далеко ты бы меня потом послала. И да, мне бы не хотелось умирать на глазах у всех с пометкой «Не сумел выполнить клятву!» — Да? И после таких заявлений ты еще утверждаешь, что я якобы тебе небезразлична! Ты самый последний эгоист, Малфой! — Да причем здесь это! — почти взревел Малфой. От хладнокровия не осталось и следа: Гермиона постаралась, разнеся его по кирпичикам. — Я просто уверен, что будь у нас такой расклад событий, ты бы непременно растрепала всем, а после твой Уизли, с которым ты бы непременно жила душа в душу, устроил бы гонку с магией. Интересно же, кто быстрей доставит Драко Малфоя в руки смерти! Он прекратил свою тираду и перевел дух. Гермиона стояла несколько ошарашенная и, кажется, уже не способная на пререкания. Постепенно приходило понимание, что он местами прав. Вновь открыв рот для второго захода — ибо Гермиона Грейнджер не может уйти побежденной с поля боя, — она уже принялась яростно жестикулировать, но Драко предупредительно выставил руку: — Я понимаю, что поступил неправильно и даже подло, но другого выхода не было. — Хорошо. Даже если было бы возможным, что твой план увенчался успехом, что дальше? Всю жизнь жил бы во лжи? Малфой на минуту задумался, а потом, не сумев скрыть довольства, вкрадчиво осведомился: — То есть это тебе представляется возможным? Гермиона насупилась и процедила, угрожающе сощурив глаза: — Не переводи тему, Малфой. — Я тебе уже рассказал, — значительно тише и совсем другим тоном сказал он. — Грейнджер, пойми ты наконец одну вещь: я сделал тебе предложение не потому, что мне грозит смерть, — он наткнулся на ее уличающий взгляд и был вынужден поправить фразу, естественно перед этим закатив глаза: — Хорошо, не только поэтому. Я сделал его искренне, от чистого сердца, потому что хотел этого. Она молчит, пытливо смотря ему в глаза, и вдруг улыбается. — Ладно, признаю, что этот разговор был не зря. Драко улыбнулся тоже, но вдруг раздался голос: — Ты чего лыбишься? Эта фраза была адресована не тебе. Я, конечно, понимаю, что ты ее забил, и сама магия это признала, но не зарывайся! Малфой практически возмущенно посмотрел на Гермиону, которая уже умирала в накатывающем приступе смеха. — И не надо делать такое лицо! С твоей стороны позорно не узнать голос друга, пусть и чуть-чуть другой. Наконец дверь отворилась снаружи. За порогом, опираясь на дверной косяк, стоял Блейз, который радостно улыбался, смотря на голубков. — Что это значит? — Малфой демонстративно похлопал глазами, попутно цепляя улыбку, которая ничего хорошего не предвещала. В частности для Забини. — Ты отказался от варианта клинической смерти, поэтому пришлось действовать в обход. Знаешь ли, ты, конечно, та еще заноза в заднице, жутко проблемная, но ты мне еще не надоел до такой степени, что я буду спокойно смотреть на то, как ты потихоньку укладываешься в гроб. Малфой скептично посмотрел на друга, приподняв бровь. Как бы там ни было, он даже знать не хочет, какую авантюру Забини провернул на этот раз. Мозги все равно расплавятся от натужной попытки понять схему махинации. — Знаешь ли, ты, конечно, мой друг, но, кажется, ты нуждаешься в постановке мозгов на их законное место. А то, боюсь, они у тебя слегка в сторону съехали. Блейз хитро улыбается и разводит руками. — Исчезаю! — и с этими словами растворяется в хлопке. Гермиона смеется. — Зря ты так на него, он о тебе печется, и ты без него явно бы пропал. — Это он тебе сказал? — спрашивает Малфой, узнавая любимое изречение Забини. — В этом есть доля правды, — соглашается Гермиона, пряча улыбку. — Он славный, тебе действительно повезло с таким другом. Конечно, не так как мне. У меня целых двое и подруга в придачу, но не всем же быть такими везучими, как я, — разглагольствовала Гермиона. Ее настроение изменилось быстро. Пожалуй, даже очень быстро. Он бы в жизни не сказал, что пару минут назад она, без преувеличения, была разъяренной мегерой. — И он подстроил этот разговор именно ради тебя. Потому что тебе он был нужен явно больше, чем мне, и явно больше, чем ему. Да, Блейз Забини постарался на славу: он битый час втолковывал в светлую головку Гермионы, что этот аристократичный обалдуй ее действительно любит и признался в первоначальной низменной затее только из лучших побуждений, дабы не жить во лжи — во грехе. — Это почему он нужен только мне? — Малфой вопросительно приподнимает брови. — Брось, — она шутливо толкает его в плечо, — я-то знаю, что ты меня любишь. Малфой исступленно смотрит на нее. Во взгляде смешиваются удивление и, кажется, доля смущения. Он явно не привык говорить о своих чувствах, а когда его в них тыкают носом — так вообще атас. — Малфой, не надо делать такое лицо. Я ведь не глупая и не слепая. Я видела, как торчишь под моими окнами и наблюдаешь, как я готовлю. Лицо Драко становится еще более удивленным, правда, теперь отчаянно чувствуются ноты стыда. И в кого он превратился! Очень не хочется себя так называть, но определенно идиот. Влюбленный идиот. — Когда я увидел, что ты плачешь, я окончательно решил, что разойтись нам будет лучше. Гермиона нервно закусила губу и состроила виноватую рожицу. В глазах плескался рвущийся наружу смех. — Я не хочу разрушать этот романтический момент, но… я просто лук резала. Едкий, зараза, попался, — она смеется. — Конечно, я была зла и обижена, ведь ты меня влюбил в себя и позвал замуж из своих корыстных побуждений. И все-таки так глупо я бы тебе умереть не позволила. Драко улыбается и качает головой. Его девушка и его друг спелись и сделали из него черт-те что. Ну, у него есть еще время отыграться. На обоих сразу и в отдельности. — Ну-у, — тянет он, — мое предложение из корыстных и не очень побуждений еще в силе. Правда, я должен предупредить во имя той честности, которая у нас теперь установлена, все самое тяжелое только начинается. Она недоуменно посмотрела на него, явно требуя объяснений. Но он лишь улыбался. И эта улыбка отдавала чрезмерной хитростью, и, если уже совсем начистоту, сокрытием того, что Гермиона определенно должна была знать. А Малфой лишь думал, что однажды, совсем скоро на настоящем первом семейном ужине, он все-таки увидит обморок его горячо любимого отца.

***

— Знаете, наблюдая маниакально-депрессивный синдром нашего жениха, я уже подумал о том, что неплохо бы начать писать прощальную речь, — гул смешков прошелся там, где сидели друзья невесты. — Прости, Малфой, — он с улыбкой отсалютовал другу, который сделал тоже самое. Сегодня Драко был готов радостно принять любую фразу своего наглого и нахального шафера. — Но когда он отказался от возможности быть не отягощенным этим обстоятельством, я понял, что Драко настоящий рыцарь и что все-таки надо писать эту речь. Но я безумно рад, что ты все-таки не конченный глупец и сумел жениться на своей невесте поневоле, такой девушке, как Грейнджер. Поверь, ты ее не достоин, но… — размеренное, с расстановкой и привычно философское повествование внезапно сбилось, и Забини затараторил: — Господи, я так рад за вас, ребята, давайте просто выпьем! На этой свадьбе были только близкие люди; настолько узкий круг, что каждый и в подробностях знал их историю. Люциус сидел с каменным лицом и смотрел невидящим взглядом перед собой, прикидывая, перевесит ли титул Героини войны грязнокровие или нет? У него не было выхода: принимать выбор сына или нет, но он сделал это практически достойно. Конечно же, если только не считать, что он впервые за свою жизнь свалился в обморок, и довольно долговременный. Еще одна мечта сбылась, и это, не считая того, что Астория Гринграсс осталась-таки в прошлом, и он женился на Грейнджер, которую действительно любит. Драко Малфой явно в выигрыше.