Низкое зимнее Солнце

      Каждый раз, когда этот сон повторяется, он летит. Этот полет не дает ему ощущений свободы или счастья, потому что он движется не в сторону, не вперед и не вверх, а вниз. Чем дольше он движется, тем ближе земля, которая с высоты казалась так недосягаемо далеко. Вокруг застыли заснеженные горы. Природа так спокойна и холодна. Ей дела нет до человека, который летит в пропасть. Подумаешь? Одной жизнью меньше, одной больше, а этим горам стоять здесь еще много сотен лет. Не он первый и не он последний, кто будет погребен здесь – на дне ущелья. Снежные хлопья врезаются в спину и взмывают вверх, как издевка над его беспомощным и гибельным положением. Он все еще держит руку вытянутой вперед и вверх, словно надеется зацепиться за одну из снежинок. Он все еще видит перед собой глаза друга полные ужаса и не может больше молчать.       Адский вопль вырывается из его груди, отдаваясь эхом от верхушек гор. Когда он шел на войну, то всегда представлял, что будет, если ему предстоит встретить свою смерть? Ему всегда казалось, что он будет до последнего смотреть в глаза врагу, что он не будет сломлен и унесет с собой столько врагов, сколько сможет потому, что мир этого стоит и он считал, что это правильно. Тогда он не мог предположить, что его конец будет таким нелепым. Сейчас уже ничего не было важно потому, что он не хочет умирать. Он хочет жить, как никогда. Он должен быть там, со своим другом, завершать их миссию, а теперь он никогда уже не узнает, удалось ли им победить.       Он кричит. Делает это до боли в связках. Его собственный голос заглушает все мысли, будто ускоряя падение. Сколько он уже летит? Это кажется вечностью. Словно какая-то изощренная пытка, которая никогда не закончится. К тому моменту, как он врезается спиной в холодную землю, он уже не помнит себя. Тело мгновенно загорается приступом боли. Он его больше не чувствует. Кроме того, он не понимает, жив он или нет. Сознание отказывает ему. Нет больше его прежнего, осталась только боль такая, которой он никогда не знал.       Дальше наступает кошмар. Он лежит в агонии на грани реальности и забытья. Его тело ему неподвластно. Он не может ничем пошевелить, а самое главное, даже сообразить, зачем хочет шевелиться. Под ним снег, над ним снег – повсюду снег! Сколько он так уже лежит? Более он не различает времени, не слышит звуков, не чувствует запахов – вообще не знает, что он за существо, есть ли у него телесная оболочка? Он предпочитает находиться в полузабытьи, чтобы как-то приглушить это, но стоит только ему попробовать вернуться, как боль снова пронзает его тело с такой силой, что хочется закричать, но он не может и этого, поэтому лишь хрипит и задыхается.       Он приоткрывает рот и ловит снежные хлопья. Это помнит он отчетливо. Их вкус и холод. Вода. Ему нужна вода. Зачем? Затуманенный разум не дает ответа. Он весь горит и не понимает, почему не плавит снег под собой. Почему вообще он все еще здесь? Соленые дорожки покрывают его виски. Затем он проваливается внутрь своего сознания. Там он блуждает, словно в вязком болоте.       Сознание пробивается к нему, как нелепый, ненужный балласт. Он хрипит, ничего не видит перед собой. Он понимает, что движется только по тому, что снег падает на лицо под другим углом. Сначала он думает, что наконец-то умер, но ошибается. А дальше – пустота, а потом приходит это странное ощущение, что ты будто делишь свое тело с кем-то еще, и он тебе не нравится. Дальше он привык к нему, а потом перестал отличать, где он и где тот, другой.       Странным образом снег всегда врывался в его жизнь в те моменты, когда она готовилась ударить его под дых со всей силы. Как и в тот раз, когда его лучший друг и его товарищ били друг друга по его вине. Он лежал, опрокинутый навзничь, а его рука валялась где-то в стороне. Он мог бы воспользоваться ей и так, но не делал этого потому, что ему было все-равно. Он мог думать только том, что надо было застрелиться еще два года назад. Что может быть проще, чем пустить себе пулю в лоб для совершенно хладнокровного человека? Ничего, но он почему-то снова хотел жить. Он знал в тот момент, что еще чуть-чуть и эффект от обнуления пройдет и очень хотел знать, что будет в этом случае? Есть ли у него шанс? Вернулся старый он, который верил и был оптимистом. Больно собирать себя как паззл, но к боли он привык. Сейчас, однако, куда больнее. Невыносимо видеть, что два героя способны сделать из-за кого-то вроде него. Он снова, будто упал в пропасть, только на этот раз сознание не оставляло. Он чувствовал, как холодно в этом чертовом бункере. Серые бетонные стены будто намеревались вобрать в себя всю силу зимы и обрушить на их головы. Сквозь отверстия в стене в помещение врывались снежные хлопья. Им не было дела до сущности того, что происходит. Они спокойно кружили и садились на одежду дерущихся людей.       Был еще один эпизод. Не такой четкий как первые два, но все же важный. Почему-то он ощущает его, будто тяжелый камень на душе, который он никак не может сдвинуть. Помещение полуразрушено. Потолок провалился. Там и тут можно напороться на торчащий металлический штырь, что он и делает. Ему больно, а второму – все-равно. Он не понимает, кто сейчас ведет бой и ему плевать. Есть только установка выжить. Похоже на правду. Штырь не дает сдвинуться с места. Он застрял в левом плече. Над ним кто-то нависает. Он слышит чей-то рык и чей-то кулак, который меньше, чем его врезается со всей силы в правую ладонь, обращенную к противнику. Ему не больно. Этой рукой он ничего не чувствует. Он сжимает чужую кисть и слышит громкий противный хруст. Почему-то он противится вспоминать, что было дальше, но одно точно знает: сквозь крышу в помещение падает снег. Он помнит потому, что снежинки застилают обзор, а еще потому, что он склоняется над телом, распростертым на земле, и видит, что на белый снег выползает, словно туча на ясное небо, багровая лужа крови. Дальше все обрывается потому, что звучит взрыв и в ушах раздается звон, который избавляет ото всех мыслей и чувств.       Эти картинки мелькают перед глазами одна за другой. Есть и другие, не только эти: полные ужаса, крови и смятения. Он пролистывает их и никак не может зацепиться, зато снежные видения отпечатались в подсознании настолько, что он будто каждый раз снова переживает каждую эту ситуацию. Он грезит столько времени, сколько он находится здесь. Наверное, это месть Т’Чаллы за то, что его отец погиб. Хоть он и не убивал короля Ваканды, но косвенно он, все же, виновен. Вновь возникает мысль о спасительной пуле.       С другой стороны, он столько времени потратил на то, что был никем: чужой игрушкой, что страшно хотелось вернуться и стать самим собой. Раньше, погружаясь в заморозку, он старался ни о чем не думать, а особенно о себе, о своем имени, что его память стирали без особого труда и он открывал глаза навстречу очередной чужой войне. Теперь он такой ошибки допускать не собирается. За чем-то же он выжил! На этот раз, погружаясь в ледяной сон, он продолжал произносить, что его зовут Джеймс Бьюкенен Барнс, чтобы, когда он проснется уже никто не смог убедить его в обратном.       

***

      Свет кажется таким ярким и Баки уже готов увидеть снег, но на этот раз что-то не так. Он осторожно приоткрывает один глаз и удивляется, что тело подчиняется ему. Перед взором слабый туман. Баки готов ко всему. Если надо, то он будет драться, лишь бы его снова не подчинили. Туман рассеивается. Джеймс вспоминает, что у него нет руки: той, что сделана из металла. Однако он не успевает поддаться панике потому, что остро ощущает ее присутствие. Стекло, которое закрывает его в капсуле, медленно поднимается. Баки осознает, что это не очередная галлюцинация или сон и сжимается, готовясь к тому, что должен делать.       Едва только он решает сорваться с места и бежать, куда глаза глядят и обязательно все крушить на своем пути, как его намерения прерывает взгляд голубых глаз, которые так знакомы ему. Все встает на свои места и Баки чувствует, что ему хорошо впервые после разморозки. - С возвращением, Баки! Рад видеть тебя! – Стив Роджерс действительно выглядит счастливым. - Вы смогли вытащить эту штуку из моей головы? – интересуется Джеймс. Он помнит, что просил перед заморозкой. Стив мгновенно меняется в лице. Он никогда не умел лгать, сейчас все осталось как раньше. Баки напрягается. Он чувствует, что сейчас услышит что-то, что ему не понравится. - Не совсем, - словно читая его мысли, отвечает Роджерс. Баки был Зимним солдатом так долго, что успел впитать его черты. Вот и сейчас он почувствовал, как в нем поднимается волна гнева. - Стив, я же просил… - цедит он сквозь зубы, едва ли не скрипит ими. Прежний Баки бы затеял спор и сыпал бы аргументами, стремясь заболтать Стива до полнейшего отупения. Как, оказалось, быть прежним Баки он пока еще не умеет, поэтому вместо следующего аргумента, он уставился на Роджерса свирепым ледяным взглядом. Стив виновато опустил голову. - Я бы не сделал этого, если бы ситуация того не потребовала, - сказал он, снова обретя решимость. – Ты – мой друг, и я желаю тебе только хорошего. Я не перестал считаться с твоими желаниями!       Баки зло ухмыляется. Уж что-что, а с его желаниями Стив считался в последнюю очередь, когда гонялся за ним, на все на свете наплевав, и буквально тряс его из последних сил, заставляя все вспомнить. Честно говоря, он был тогда похож на маньяка. Ничем не лучше Зимнего солдата: ночной кошмар Джеймса. Стив так упорно доказывал, что Зимний солдат все помнит и что он и есть тот самый Баки Барнс, что проще было согласиться, чем что-то отрицать.       Стив будто угадывает его мысли и становится серьезным. Он отходит от капсулы, заставляя Баки выйти из своего убежища. Джеймс подчиняется. - Так в чем тогда дело? – Баки все еще не готов понять, почему он не спит, раз пластину из его головы никто не может вытащить. Стив вздыхает. Баки замечает, какой он усталый. Пока Джеймс был в заморозке, видимо, Капитан Америка спать отказался. Что ж, вполне в его стиле. - Ты бы хоть поблагодарил за руку! – Стив кивает в сторону механического чуда, снова находящегося там, где оно и должно быть. Баки опускает взгляд на руку. Он поднимает ее, вертит туда-сюда, сжимает, разжимает пальцы. Это придает ему сил. Почему он так зло повел себя со Стивом? - Спасибо, прости, что… - Не надо, - прерывает его Стив. – В тебе все еще есть Зимний солдат. Он никуда не делся во время твоего сна, что тут поделать!       Баки соглашается. Он подходит к Стиву и становится рядом, опираясь спиной на стол. - Так что тут у вас стряслось? – спрашивает он. – Не бойся меня расстроить, я же не принцесса какая-нибудь.       Джеймс улыбается. Стив замечает это и начинает излучать счастье. Мгновенно он весь опадает, будто осенняя листва, сутулится. - Много чего произошло… - сиплым голосом говорит Стив. – Только не все эти события тянули на то, чтобы разбудить тебя. Кое-что случилось. Помнишь, что ГИДРА пыталась создать еще таких солдат, каким был ты?       Баки быстро кивает. Еще бы он это забыл. Ужасные создания, словно мозги в пробирках, внутри огромного помещения. Теперь их больше нет. - Мы думали, что они все были уничтожены, - продолжал Стив. – Недавно, различные спецслужбы начали регистрировать происшествия, которые по стилю исполнения злого умысла очень напоминали Зимнего солдата… - Меня, - прерывает его Баки. – Они напоминают меня, ведь Зимний солдат – это я! Какой смысл в том, чтобы пытаться все исправить, если при этом я буду бежать от прошлого?       Стив кивает, но видно, что не соглашается. Баки злит его упрямство, но он держит себя в руках. - Так вот, - Стив продолжает, будто Баки его и не прерывал. – Пару дней назад камеры засекли фигуру, которая до боли напоминает…тебя!       Баки замечает, как Стив тормозит перед тем, чтобы сказать слово «тебя». Капитан Америка вечно всех спасает. Баки понимает это, но мысленно ставит галочку напротив того, что он должен поговорить со Стивом об этом. Он молчит, позволяя Стиву продолжить. - Его уже окрестили Зимним солдатом 2.0, - говорит Стив и морщится то ли от того, что опять боится за Баки, то ли от отвращения. Баки слушает его со странным хладнокровием. – Ты нужен, чтобы разобраться. Ты – единственный доступный нам человек, который знает про этот проект достаточно информации. Если Солдат 2.0 тебя копирует, то ты можешь помочь в его поимке.       Баки согласно кивает. В этом есть логика. - Вот только жижа у меня вот здесь, - Баки указывает пальцем на голову. – Вряд ли вам поможет!       Стив устало смотрит на него. Он совсем поник. - У нас нет иного выбора, - говорит он и в голосе сквозит отчаянье. – Прости меня, но я должен отодвинуть твои интересы на второй план сейчас. Пора мне уже учиться думать шире, чем воспоминаниями о сороковых годах!       Стив так удручен. Баки видит, что он практически разбит. Помочь ему значит встретиться со всеми своими демонами и еще некоторых вспомнить. С другой стороны, Баки здесь именно за этим: вернуть себя. Никто не говорил, что это легко, но он справится. По крайней мере, сейчас, он думает именно так.