Низкое зимнее Солнце

      Баки и Стив смогли вернуться на родину только в сентябре 1945. После окончания Тихоокеанской войны им дали отпуск, а потом они снова вернутся в строй. ГИДРА и ее остатки подождут, пока отряд Капитана Америки отдыхает от войны. Нью-Йорк не слишком изменился, изменилось настроение. Баки не сразу привык, да, наверное, уже никогда не привыкнет полностью. Он видит, что Стиву тоже сложно.       Теперь у Стива есть Пегги. Они прекрасная пара. Баки искренне рад за друга. Каким он был до войны. Баки помнит, как без конца устраивал двойные свидания, тащил Стива на танцы, но все без толку. Стивен был щупленьким маленьким и, откровенно говоря, страшненьким. Все девчонки, которые знали Баки, поверить не могли, что это тощее создание – его друг. Джеймс до сих пор свято верит, что Стив замечательный человек, не зависимо от внешности. Баки всем ему обязан. Он помнит, как Стив ухватил его руку из последних сил, и он снова оказался на поезде. Баки до сих пор гадает, как он умудрился. Они прошли войну вместе, до конца.       Раньше Баки любил танцы, сейчас ему скучно. Он покручивает в руке бокал с виски и периодически строит рожицы Стиву, который буквально не дышит, танцуя с Пегги. Перед этими танцами Баки сделал самую неловкую вещь в своей жизни – научил Стива танцевать, не наступая на ноги своей партнерше. Собственные стопы теперь ужасно болят, после того, как их топтал великий Капитан Америка, но это меньшее, что он может сделать для друга после всего. После того, как Стив дважды спас его от гибели.       Баки ставит стакан на стойку. Нужно либо как-то развлечь себя, либо идти восвояси. Он неторопливо разглядывает посетителей, а точнее посетительниц. Быть в команде Кэпа – это порой очень даже большой плюс. Многие девушки узнают Баки и смущенно улыбаются ему, маняще пряча глазки под длинные ресницы. Джеймс просто наслаждается минутами заслуженного самодовольства.       Девушки в сороковые, особенно после войны, похожи на стрекоз. Всюду легкие ткани, летящие юбки, приглушенные цвета и строгий верх, а еще эти милые туфельки с ремешком вокруг лодыжки. Баки уже было выбрал одну из стрекозок, и даже сделал пару шагов к ней навстречу, как вдруг в толпе мелькнула чья-то темно-зеленая юбка. Он будто слышит чей-то шепот, оглядывается. Стив все также беззаботно танцует с Пегги.       Нет времени размышлять. Он следует за зеленой юбкой. Девушка находится к нему спиной. Ее фигура, будто не отсюда: то четкая, то расплывается. Баки готов поклясться, что видит маленькие зеленые огоньки, которые разлетаются от нее будто светлячки. Он протягивает руку и касается ее локтя. Она поворачивается и смотрит на него удивленно. - Почему я здесь? Как ты меня видишь?       Баки уже набирает воздух в легкие, чтобы ответить, как вдруг, все вокруг рассыпается на множество маленьких зеленых светлячков. Баки проваливается в черную пропасть и вспоминает, что Стив не схватил его за руку, что это было не возможно. Он вспоминает, что рухнул в пропасть и переломал себе все, что мог. Вспоминает ученых, свою металлическую руку и то, что он – убийца, а не герой войны.       Под ним – будто груда старых тряпок. Он открывает глаза и утыкается взглядом в деревянный потолок. Все тело охвачено жаром. Странно, так никогда не было раньше, когда его обнуляли в очередной раз. Он определенно не на одной из баз ГИДРЫ, так как он прекрасно помнит, что ЩИТ пал и ГИДРА оказалась у всех на виду.       Тогда где он? Баки резко поднимается, но бок пронзает колющая боль, и он падает обратно. То, на чем он лежит – это матрац, покрывало и импровизированная подушка из чьей-то куртки. Вдруг он осознает, что ощущает себя не Зимним солдатом, а Джеймсом Барнсом так отчетливо, как не было уже давно. Удивительное чувство.       Ему все еще жарко, в боку неприятное ощущение. Он ощупывает это место рукой, пытаясь понять, что там не так. - Не стоит этого делать! – кто-то буквально приказывает ему перестать. Баки замирает. Дыхание замедляется, пульс тоже. В голове – тысячи вариантов развития событий. Пожалуй, кроме одного. Слышатся шаги. Сначала Баки видит два черных высоких армейских ботинка с зелеными шнурками. Дальше появляются ноги, обтянутые черными штанами, затем перед ним на пол садится незнакомка. Баки пытается уползти в сторону, но у него не получается. У девушки усталый вид. Она наклоняется вперед, и Баки теперь может разглядеть ее лицо и волосы. Зеленые глаза. Он без труда узнает незнакомку из своего сна. Странно, даже для его жизни. - Я так и не научилась зашивать раны, поэтому она там у тебя в ужасном состоянии, будешь трогать и занесешь инфекцию, - будничным тоном говорит она. - Ты кто? Где мы? – Баки говорит, будто стреляет из автомата. - Слишком много вопросов, - уходит от ответа девушка. Она пытается коснуться его. Баки инстинктивно перехватывает ее запястье. Девушка устало вздыхает и ловко освобождается от цепких пальцев Зимнего солдата. - Кто тебя послал? ГИДРА? – Баки продолжает допрос, хотя внутренне он совершенно спокоен. Его сознание старается разглядеть угрозу, но внутренние ощущения совершенно расходятся с этим намерением. Ему необычно спокойно. - Если бы я была из ГИДРЫ, то ты бы сейчас не лежал преспокойно и уж точно ничего бы не помнил, а ты как? Помнишь что-нибудь? – раздражение в голосе меняется с любопытством. Она постоянно теребит то ткань импровизированной постели, на которой лежит Баки, то собственные пальцы. Где-то он уже видел этот взгляд. - Да, определенно помню, - коротко отвечает, Баки и решает, что достаточно. Наступает неловкая пауза. Примечательно, что ему с его многолетним опытом полнейшего безразличия либо ледяной ярости, также неловко, как и ей. Она также скрывает это ощущение, деловито пододвигая к себе миску с водой. Затем она достает оттуда полотенце. Мышцы сами собой приходят в напряжение. Он вжимает свое тело в то, на чем лежит и будто ждет удара. Она заботливо шлепает ему на лоб мокрое полотенце.       Баки издает чуть слышное шипение. Он сжимает губы и округляет глаза. Вода несколькими маленькими струйками стекает по лицу. Это помогает и жар унимается. Баки закрывает глаза, позволяя телу расслабиться, а когда открывает, то до него вдруг доходит, что он находится рядом с кем-то в таком уязвимом положении и ничего не делает.       Зимний солдат, когда он ранен, страшнее, чем когда он в здоровом состоянии. В такие минуты его инстинкт защищаться зашкаливает настолько, что он спасается, уничтожая на своем пути все. Потому что мир должен видеть величие творения ГИДРЫ, а не слабость организации. Никто не должен знать, что у их совершенного оружия по венам течет такая же обычная кровь, как и всех. Пусть он и не всегда был исключительной собственностью ГИДРЫ, эта организация довела его состояние до предела. Он помнит, как однажды, выполняя очередной заказ, попал окружение. Против него было пятнадцать человек, а из оружия остался только нож. Когда он заметил рану у себя на ноге и в плече, он пришел в такую ярость, что уложил их всех голыми руками. Последний человек так истошно вопил, когда его глаза остались у Зимнего солдата в руках.       Такой человек должен был уже напасть на неизвестную. Однако он и не планирует. А ей совсем не страшно. Баки позволяет ей очередное прикосновение, когда она неуклюже убирает волосы у него с лица. - Что случилось? – спрашивает он, понимая, что уже не может выносить молчания. Почему-то ему хочется, чтобы она говорила. - С какого момента рассказывать? – усмехается она. Баки взглядом указывает на свою рану. - Это результат твоего внезапного столкновения со старыми друзьями из ГИДРЫ. Не могу описать в подробностях, что случилось конкретно. Я пришла к тому моменту, когда драка кончилась, проследила за тобой. Ты угнал их машину и почему-то двинулся сюда.       Баки припоминает эти события. Он вернулся в Нью-Йорк, после событий в Вашингтоне, там было логично все начать сначала, ведь это город, где он родился и вырос. Однако он не учел, что в таком большом городе – много чего может произойти.       Зимний солдат был засекречен настолько, что не все в ГИДРЕ знали, что он есть. Откуда-то, этот человек, назвавшийся Грантом Уордом, о нем все-таки узнал. Баки никогда не понимал эту дурацкую привычку обязательно представиться перед дракой. Уорд потрудился в своих изысканиях и раздобыл код активации. Однако после того как Баки вспомнил свою настоящую личность, он не стал от этих слов безвольно выполнять приказы какого-то там агента ГИДРЫ, а просто вышел из себя. Уорд, в свою очередь оказался достаточно ловким, чтобы ранить Солдата. Дальше последовало решение скрыться где-нибудь в глуши. На угнанной машине Баки направился туда, где почти никогда не ступала нога агента ГИДРЫ или ЩИТа – в Луизиану. - Но я тебя понимаю, решение залечь где-то на Байу, вполне оправдано. ГИДРУ не особенно интересуют местные болота, - она опускает глаза в пол. Всю ее позу Баки находит невероятно уязвимой. - Зачем ты за мной пошла? – Баки все еще ведет себя настороженно и даже немного агрессивно, но он просто не может иначе. - А ты умеешь какие-нибудь другие предложения, кроме вопросительных строить? – кажется, обиделась она. Баки шумно втянул воздух через нос, взбудораженный неожиданной реакцией. Удивительно, что кто-то в его присутствии не пугается, не в отчаянье, а обижается. Он весь нахмурился, сжался и уставился на девушку в совершенно неведомом порыве. Она как-то бессильно опустила плечи. Никакого ответа, ни крика, ни упрека – ничего. Было что-то в их беседе, пусть даже он и вел себя как сержант на допросе, за что он цеплялся, какое-то давно позабытое ощущение, которого он искал, приехав в Нью-Йорк, но так и не нашел. Баки ощутил физическую нехватку этого чувства и необходимость в том, чтобы оно появилось опять. - Прости, - говорит он. С этим простым словом, его тело расслабляется, и он безвольно размякает на импровизированной постели, умоляюще глядя на девушку. Она резко поднимает на него свой взгляд от неожиданности. Радужка сверкает темно-зеленым светом. Баки так тепло и спокойно, как никогда. - Ты однажды мне помог, я решила тебе тем же отплатить, поэтому и пошла за тобой, - отвечает она, легонько пожимая плечами. – Я уже говорила, что медик из меня никакой, зато вот это… - она поднимает с пола опустошенный предмет, внешне напоминающий шприц, но явно не из ближайшего отделения скорой помощи. – Пригодилось для того, чтобы справиться с твоей раной. Правда, образец был не самый сильный, поэтому затягивается медленнее, чем я ожидала.       Баки осеняет внезапное открытие, никак не связанное с рассказом о шприце. Он даже приподнимается от удивления. - Гохостервитц? Это ты – девочка, которую я нашел, - Баки поверить не может. Он как-будто снова в сорок пятом. Он смутил ее своим открытием. Она неловко озирается по сторонам, будто тут есть еще кто-то, о ком Баки может так говорить. – Но, как это, возможно, тебе же должно быть…сколько? Лет 80?       Она вдруг ехидно улыбается. От неловкости не осталось и следа. - Тебе и самому почти девяносто, а ты вполне не старый, - усмехается она. Баки изображает кривую улыбку в ответ. – Я и мои сестры остановились на возрасте в 25 лет. Не спрашивай, почему, мы и сами не знаем. Недавно, нас уболтали дать кровь для исследования ученым из ЩИТа. Там какая-то талантливая девушка появилась. Кстати, та штука, что помогает твоей ране заживать, сделана из моей крови. От удивления у Баки образуется эмоциональный ступор. Из всех возможных вариантов своих реакций он выбирает задать именно этот вопрос: - Так ты работаешь на ЩИТ? - Нет, - усмехается она. – А ты что, даже не начнешь психовать?       Баки пытается показаться уязвленным, но не выходит. Почему-то он не может нормально разозлиться. - Может, все-таки скажешь, как тебя зовут? – спрашивает Баки. – В Гохостервитце мы так и не познакомились. - Меня зовут Елена, - говорит она. Баки прислушивается к звучанию ее имени. - Джеймс, - неловко произносит он. – Зови меня Баки, так все делают…делали… - Не стоит переживать по поводу Зимнего солдата, - произносит Елена. – ГИДРА пыталась сделать с нами нечто похожее в том замке. К тому же, ты помнишь, при каких обстоятельствах мы встретились и знаешь, что не мне тебя осуждать.       Баки отлично знает, что охранники в том замке умерли потому, что это сила маленькой десятилетней девочки заставила их обезуметь. Он так и не узнал, как конкретно она это сделала, но она заставляла их корчиться от боли и мучиться, пока те не убивали сами себя или друг друга. Баки никому не сказал. Он просто напросто испугался, что ее воспримут как угрозу и навредят ей. Баки сам был в плену и отлично знал, что нацистские эксперименты могут сделать с человеком, но когда речь шла о трех маленьких девочках, все становилось еще сложнее. Ему было все-равно, что она там сделала, чтобы выжить. Просто он хотел ее защитить. - Я так и не сказала спасибо, - с сожалением сказала Елена. - Не стоит, я ничего такого не сделал, - снова неловкое молчание. Баки размышляет над тем, что это первый человек за последнее время, с которым он построил связный диалог более чем из пяти предложений и ни разу не попытался убить при этом. Она ничего не требует и это дает такую свободу, о которой можно только мечтать. - Почему ты сбежал от своего друга, Капитана Америки? - Я не думаю, что ему нужно мое общество, - задумчиво говорит Баки. – То есть, я считаю, что он к этому готов. Извини, я плохо объясняю. Елена сдавленно улыбается. - Это эффект от лекарства, - говорит она и снова замолкает. Во время их разговора, она, то здесь, то где-то глубоко в своей голове. Баки осознает, что изучает ее внешность и надеется, что она не заметила. Ему неловко, хотя это самое меньшее из его прегрешений. - Почему я видел тебя во сне? – спрашивает Баки, решившись прервать молчание в очередной раз. - Это был не сон, - говорит она. – Это была иллюзия. Я их создаю – это такая способность.       Теперь Баки все понимает про Гохостервитц, уравнение сошлось. - Нас выбрали за наши силы, мы оказались в том замке, потому что многое умели и не держали себя в руках, - добавляет Елена. Вдруг она резко поднимается на ноги. – На счет Стива, я тоже считаю, что еще не время вам пытаться снова быть друзьями, как раньше. Ты должен сам найти себя, не того старого, а того, кто ты теперь. А это ты можешь сделать только один.       Баки хлопает глазами, осознавая правдивость этих слов. Елена проходит по помещению, поднимает с пола черную толстовку и надевает на себя. - Пойду, раздобуду еды, - говорит она. – Я должна успеть до темноты, говорят на Байу полно призраков.       Она делает пугающую гримасу и удаляется с улыбкой на лице. Баки остается один. Он держит себя в сознании, хотя смертельно хочется спать. Девочка из замка, как же ты выросла и, как и в тот раз, встреча у них вышла странной. Пока что, он угрюмо ни на что не надеется, а еще понимает, насколько он измотан бегством и правдой о себе. Ни к кому и ни к чему нельзя прикасаться, когда ты разбит, иначе сломаешь и уже не сможешь вернуть, как было. Баки гонит от себя эту мысль, хотя, в итоге, она окажется самой правдивой из всех. Он лежит, смотрит на дверь и ждет, пока его веки тяжелеют. Последняя мысль, которая мелькает перед сном – на Байу сейчас один призрак, и этот призрак – он сам.