Договор.

      Почти год в Пусане, Тэхён наслаждается жизнью. У него хватило денег, чтоб выкупить небольшое двухэтажное здание далеко от центра города. На втором этаже – маленькая, в две комнаты, уютная квартирка, на первом – кафе, как он и хотел. Дела идут неплохо, до большой сети ему точно не развернуться, но он к этому и не стремится. Уже есть постоянные клиенты, которые забегают поболтать, выпить кофе и полакомиться пирожными, которые готовит его повар-волшебник (хотя в дипломе значится «повар-кондитер», Тэхён с этим категорически не согласен). Всё свободное время проводит за книжками, и, гуляя по местам, о которых ему Чимин рассказывал, вопреки планируемым им клубам. Отношений не было. Ни коротких, ни длинных, хотя парень из автомастерской напротив, явно не просто так играет мышцами на солнце, стоит только Тэхёну выйти на улицу. Парень симпатичный, сексуальный, шарит глазами по длинным светлым ногам в коротких шортах. Тэхён улыбается и машет ручкой. Оставаться светлокожим в Пусане – задача сложная, но он справляется. Не все планы притворяются в жизнь, не все обещания сбываются. Забыть совсем, оказывается, нет никакой возможности. Тэхён шарит глазами по новостным сайтам, кусая ногти, цепляясь за каждую статью о большой Сеульской компании, открывшей филиал в Пусане. Ему немного страшно, совсем чуть-чуть. Но центр, где находится филиал – далеко – это немало успокаивает. Волосы он и правда красит, сначала в блонд, потом в лиловый, снова в рыжий. Сейчас они цвета песка на пляже, а на солнце отливают ярким золотом.       Намджун приезжает часто, раз в неделю так точно. Хани с удовольствием лопает сладости, говорит, что это не она, а малыш в её животике. На что Джун закатывает глаза, а вот Тэхён искренне верит.       Однажды Хани цепляет Тэ за руку и отводит в сторону, пока её муж со своим братом спорят о результатах какого-то матча: - Тэхён-щи… Я тебя попросить хотела… - она закусывает губу нервно, прикрывает глаза, вдыхает глубоко.- Будешь крёстным у нашей Хару?       Тэхён на секунду зависает, потом развисает и улыбается во все тридцать два: - Нуна… Я вообще-то… - Ну, что? Что? Не хочешь? Ну а кого ещё… У меня подружек нет, не Сокджина же, он сам ребёнок, ты самый лучший! – она треплет его за плечо и хватает за ладони. - Нуна… Я хочу, но я… Знаешь, я не самый лучший пример для подражания, тем более для девочки. - Ой, дурик. Ничего не знаю, я услышала только «Я хочу», - девушка затыкает уши и уходит к мужу, напевая что-то нечленораздельное.       И Тэхён счастлив. Тэхён рад. Тэхёну хорошо. Правда. ***       Намджун звонит поздно вечером и Тэхён падает с кровати, путаясь ногой в простыне: - Что? Что такое, хён? Хани рожает? Я щас, я уже собираюсь… - он скачет на одной ноге, прижимая телефон к уху плечом, и пытается натянуть носок. - Ты дурак? Она только на шестом месяце! - Фууух… Точно… - Тэ оседает на пол, носок так и болтается на ступне. – А чего тогда так поздно звонишь? - Мы завтра приедем. - Ну… Ллладно, почему вдруг… - Мы не одни приедем. - С хёном? - Да. - И зачем мне об этом сообщать? Что-то я не понял? Всегда без предупреждения … - С другим хёном, Тэ.       Тэхён молчит и слышит, как шевелятся извилины в черепной коробке, наверное, Намджун тоже это слышит, а потому тараторит быстро, пока до Тэхёна не дошло: - Это не я, клянусь… Это всё Хани, - и кладёт трубку.       А Тэхён ещё долго соображает, что за хён и почему Намджун должен быть виноват… На самом деле, понял сразу. Но вот принимать это отказывался категорически. Он засыпает удивительно быстро, лишь коснувшись головой подушки, так и не успев ничего обдумать. ***       Намджун прячется за спиной жены, которая на пару голов его ниже, да ещё и с круглым животиком. Хани вздыхает и качает головой. - Тэхён, это правда, не я. Я до последнего держался, но ты же знаешь эту романтичную ду…       Хани громко кашляет. - Эту мою любимую романтичную дурочку, - он уворачивается от маленького кулачка жены. – Она ему всё растрепала, - ещё один уклон. - Да ещё и с нами предложила поехать.       Тэхён смеётся глядя на это противостояние, не может не смеяться. Хани делает большие глаза, теребит край объёмной футболки: - Тэхёнааа… Ну, ты же простишь нуну? Я беременная, меня бить нельзя, – она задирает подбородок, пытаясь смотреть сверху в низ, выходит с трудом, конечно, от чего Тэхёну становится ещё смешней: - Иди, ешь пироженки, мафия, я попросил Охёка твои любимые сделать - с клубникой. – широкая улыбка гаснет, когда Намджун проходит вслед за мелко семенящей женой, и Тэ замечает его.       Хосок почти не изменился, только волосы светлей стали. Тэхён делает шаг навстречу и замирает: - Привет. - Привет. - А я вот в Пусане теперь… - А я скоро… - Я знаю. - Я тоже.       Хосок подходит ближе и тянет за предплечье на себя, прижимает, целует в щёку: - Тэхён, давай попробуем? - У нас не получится… Я раньше был проституткой, знаешь? - Ну и пусть. А я вспыльчивый. - Знаю. Я курю ещё… - Ну и что, а я сноб. - Ерунда. Я пинаюсь во сне… И улиток твоих с фуагрой не люблю. - Зато меня любишь… - Люблю… - Тэхён шмыгает носом и упирается лбом в плечо. – Ничего не выйдет, мы разные… - Думаешь? А я думаю, что если мы любим, то всё нормально…       Тэхён поднимает глаза и смотрит в Хосоковы, тёмные, глубокие, утопился бы в них. Хосок ещё улыбается мягко, по-особенному нежно. Хосок целует его в лоб и шепчет: - Маленький мой…       И Тэхён теряется, и ноги подкашиваются, а Хосок не отпускает, прижимает плотнее, когда в ответ слышит: - Хён…