Договор.

      Официантик оказался родом из Таиланда, просил называть себя Бэм Бэм, «Моё тайское имя слишком сложное», Тэхён в общем-то не против. Мальчик такой молоденький и чистый, милый, смущается меньше чем на вечеринке, сам лезет целоваться, кусает губы, пробирается прохладными пальцами под рубашку. Тэхёну жутко нравятся наливные губы и худенькое тело, выступающие рёбра. Бэм Бэм пылкий, порывистый, словно щенок тычется в шею Тэхёну прихватывает зубами кожу, щебечет что-то на тайском, переходит на скулы, щёки, губы, толкает в комнату, валит на кровать: - Хён…       Тэхёну смешно и хорошо одновременно. Он сейчас в некотором роде на месте Хосока, только Тэ не такой чистый и по-наивному смелый, но он не жалеет. Почти. Хосок подпалил его, зажег, и пыл ещё не остыл, потому он отвечает мальчику так же жарко и нетерпеливо, толкается резко, зацеловывая ключицы, ловя губами бусины сосков и сдавленные стоны. Бэм Бэм милый до одури, но в постели – изящный и гибкий, извивается змеёй под Тэхёном, подмахивает бёдрами, стонет высоко: - Хён…       Они кончают почти одновременно, Тэхён с хриплым басом, Бэм Бэм на высоких нотах – почти идеальное сочетание. Мальчик прерывисто дышит в грудь Тэхёна, поднимает большие тёмные глаза на его лицо: - Теперь я должен тебе заплатить?       Тэхён хохочет, взъерошивает волосы на затылке мальчишки: - Глупенький, я же сам тебе позвонил… - целует Бэма в макушку. – Считай это благотворительностью.       Тот улыбается и прячет глаза. - Милый, я могу остаться до завтра? - Конечно, хён! – глаза радостно светятся, губы расползаются в сияющей улыбке.       Тэхён прижимает паренька ближе, растворяется в нежности тёплых объятий. И засыпает, впервые за последнее время, без сожалений и гнетущих мыслей. Где-то в углу, в кармане наспех снятых джинсов, телефон вибрирует сообщением.       Но Тэ его уже не слышит. *** - Мы не увидимся больше? – мальчишка прячет глаза, сплетая свои пальцы с чужими.       Тэхён жмет плечами и гладит Бэма по голове: - Скорее всего.       Парень молчит, коротко целует Тэ в щёку на прощание. Дверь закрывается с тихим стуком. День встречает Тэхёна пасмурным небом, затянутым серыми тучами. Он не остался на кофе, лишь умылся и привёл себя в порядок, пересчитал наличные в кошельке. Он не хочет такси, хочет ехать на автобусе, жаль, наушников с собой нет. Заходит в первый попавшийся магазин электроники и покупает дешёвенькую пару – на раз должно хватить. Автобусы лечат, длинные рейсы высасывают мысли из головы, разматывают их по серому асфальту дорог тонкими лентами. В голове проясняется, в ушах любимые мелодии и тексты. Ехать далеко и Тэхён с удовольствием разглядывает пролетающие мимо городские пейзажи, подмечая знакомые районы, навевающие воспоминания о прошлых победах и ошибках. Он прочёл смс, но оно не дало ничего, короткое «Прости меня» с незнакомого номера, только Тэхён знает точно кто это. Знает и чувствует боль в словах, хоть это всего лишь бездушные буковки на сенсорном дисплее. Даже если простил уже, что это даст? И на что сам Хосок надеется? Сказки не будет, чудес не бывает. У них нет будущего. Он всего лишь, видит в нём своего братишку, которого потерял когда-то. Тэхён пишет «Чего ты хочешь?». Но удаляет, так и не отправив. Плевать, чего он там хочет. Всё должно быть как раньше. Когда не было обиды и непонимания, не было Хосока. ***       Всё идёт своим чередом, только внутри пусто. Хосок истерично пытается заполнить себя работой, выматываясь, но уснуть не получается. Он перепробовал все пасты, которые мог достать, но голод так и не утолил. В голове каша, он разгребает неровные обрывки мыслей, пытаясь найти ответ на вопрос «Почему?». Не находит. Лишь задыхается в воспоминаниях о всклокоченных рыжих прядях и сонном причмокивании, о пушистых ресницах, о расслабленном теле, которого коснуться хотелось, почти непреодолимо. И что было бы, если бы он сразу смог? Если бы сумел утолить жажду внутри, впиваясь в горячую кожу. Ему хочется занежить Тэхёна до прерывистого дыхания и сбитых вздохов, зацеловать бледный бархат щёк. Просто, по-настоящему, без подтекста. Но больше всего, ему хочется понять - почему? Кто он такой, этот Ким Тэхён? Раз за разом просматривает небольшой профайл, листает странички на сайте, пытаясь вспомнить, что его зацепило. На фото Тэхён дерзкий и окутанный шлейфом разврата, его хочется трахать. Но при первой встрече, уловив лёгкий запах табака смешанный с мятной жвачкой, Хосок увидел другого парня. В глубине глаз плескались тонны нерастраченной нежности, нестёртой печали и обречённое смирение. Сколько же он накопил за годы жизни? И что было в его прошлом. Хосок старательно капает, сортируя присланную информацию. В прошлом Тэхёна не было ничего. Только тоска, боль, грязь и помешательство. В прошлом Тэхёна было холодно и пусто.       И Хосок чувствует в нём родственную душу. Он тоже непонятый и покинутый. Только в нём тоска проявляется иначе. С детства он был жестоким, дарил нежность только одному человеку – младшему брату, твёрдо уверяя себя, что другие не заслужили. Но Тэхён не брат, Тэхён - другое. Он как сплав всего самого желанного и нежного, неидеальный, покоцанный жизнью и суровым опытом, но полный тепла, до него только добраться надо. В нём самом, тоже, много нерастраченного. Но вместо того чтоб показать свои чувства, искренние, он снова сорвался, не смог сдержаться, подумать, выяснить. Хосок кусает губы и прикрывает глаза, жалея, что не сделал фото, не снял видео, хотя воображение и так услужливо подкидывает картинки хрупких изгибов, сияния испарины на висках, звуки хриплых стонов, рука под резинкой штанов ускоряет темп. Губа прокусана до крови, руки повисают плетями. Он всё ещё хочет его, всего, и физически и морально. ***       Тэхён звонит сам, предлагает встретиться, Хосок мечется по дому и пьёт успокоительные. Он нервничает вплоть до того момента, когда его автомобиль останавливается у кафе, но выходит из машины уже обычным Хосоком, холодным и сдержанным. Тэхён подпирает щёку ладонью и задумчиво смотрит в окно. Он подумал и решил – надо встретиться, выяснить, расставить все точки. Работа никогда не вызывала в нём восторгов, но в последнее время она угнетает его, давит, быть приятным с клиентами всё сложней, изображать радость и удовлетворение – невыносимо. А что у Хосока? Чего он хочет? - Привет, как дела? – голос дрожит, и всё же выдаёт напряжение. - Нормально. - Зачем позвал? - Поговорить. И сказать, что тебе не за что просить прощения. Ты ведь всё возместил, так что постарайся не писать мне больше. Хён.       Хосок сглатывает и садится на стул напротив: - Мы можем… С тобой… - пальцы сминают салфетку, тяжёлый вдох. - Один раз? Я заплачу? Тэхён сухо смеётся. Почему-то от Хосока это «Я заплачу», как плевок ощущается: - Зачем? Что тебе это даст? - Я хочу по-другому.       Тэхён потирает лоб пальцами, вздыхает. В конце концов, он ведь тоже хочет? Так почему бы и нет. Сверяется с графиком, ищет причины отказаться (хотя причин то и не надо, если бы он только хотел): - Завтра в шесть я приеду к тебе. Подойдёт? - Да, конечно, сколько я… - Это подарок. - За что? - Потом узнаешь. ***       Сегодня жарко и Хосок раскрывает окна в спальне. Из сада тянет нежными ароматами цветов, на часах 17:55, Хосок заламывает руки, поправляет бокалы на маленьком стеклянном столике, убирает свечи – они ни к чему. Тэхён звонит в дверь ровно в шесть вечера, и Хосок сам открывает. Тэхён улыбается, совсем как в тот день, в саду, тянет руки, прижимается, утыкаясь носом в шею: - Привет, хён.       Хосок вздрагивает и вдыхает приятный аромат. Снова табак с мятной жвачкой, самый сладкий и желанный запах. Тэ целует его в щёку и заглядывает в глаза, снова улыбается, тянет за руку на второй этаж.       Тонкие пальчики цепляются за плечи, Тэхён прикрывает глаза, облизывает губы, и Хосок тянется ближе, касается мягко, влажно, посасывая, сначала верхнюю, потом нижнюю: - Спасибо, что пришёл… - Хён… - Тэ притягивает ближе, затыкая поцелуем, уже более глубоким, сплетая языки.       Хосок шарит руками под футболкой, утопает в глазах напротив, нервно стягивает одежду, зацеловывает ключицы и грудь, сжимает соски пальцами, ловит губами шебуршащие стоны, выдыхает в шею: - Маленький мой…       У Тэхёна ноги подкашиваются, он хватается за плечи крепче, прижимается плотнее, дыхание перехватывает. Хосок слишком нежный, окутывающий, как тогда в ванной, заполняет собой, своим голосом всё пространство вокруг, проникает в поры. Его ласковость больно режет, каждое нежное слово оставляет шрамик, и от них так хорошо, так безгранично сладко. - Мой хороший…       Тэхён отвечает на поцелуи, на беспорядочные ласки, валится следом за Хосоком на мягкую кровать, не разрывая объятий. Он отвечает сбитым шёпотом «Хён… хён… хён…», а Хосока ведёт, трясёт. Губы скользят по мягкой коже, по шее на грудь, с груди на живот и ниже. Мягкие поцелуи горят яркими цветами, рассыпаются дрожью и мурашками. Хосок вбирает головку в рот, посасывает, помогая пальцами, лаская ствол. Тэхён мечется, выгибается, зарывается пальцами в тёмные волосы, стонет громче. Ему слишком хорошо, он приподнимается и тянет Хосока на себя: - Иди ко мне, хён… Иди ко мне…       Хосок сцеловывает соль с висков, шарит по тумбочке ладонью, не отрываясь от губ, пачкает пальцы в лубриканте и пристраивает к нежному розовому колечку. Надавливает осторожно, массирует, проталкивая дальше. Пытливые глаза следят за реакцией на лице под ним, Тэхён не разрывает зрительного контакта, морщится немного и двигает бедрами, насаживается глубже, прикрывает глаза, хватая ртом воздух: - Хён… Я хочу тебя в себе…       Он снова тянет руки, и Хосок не медлит, размазывая остатки смазки по члену, входит резко и замирает, когда Тэхён вскрикивает. - Тебе больно, маленький? Прости … прости … прости…       Губы осыпают поцелуями лоб и щёки, мажут, по припухшим Тэхёновым, тот мотает головой и двигает бёдрами, заставляя Хосока толкаться дальше, плавно и аккуратно, меняя угол, подстраиваясь до первого рваного стона, дальше быстрее и нетерпеливей. Хосок не может оторваться от кожи, пряной, солоноватой и мягких губ, прижимается ближе, а Тэхён выгибается на встречу и сводит лодыжки на пояснице: - Хён… - выдыхает прямо в приоткрытые губы. – Хён… - почти плачет, скулит, голова мечется по простыни. – Хён, я…       Хосок чувствует, как сносит крышу от этого слова, произнесённого этим человеком, его губами, его голосом, задыхающимся, хриплым, обессиленным. Хосок чувствует, что они оба близко. Тэхён содрогается предоргазменно и кричит на непривычно высоких нотах, когда кончает одновременно с Хосоком. И всё по настоящему, всё по правде.       Хосок валится сверху: - Я люблю тебя, Тэхёни…       Тэхён закрывает глаза и сжимает губы в тонкую полоску, а затем целует нежно, уже спящего Хосока. Выбирается аккуратно, чтоб не разбудить, но тот вымотанный бессонницей и наконец, полностью удовлетворённый, спит очень крепко. Тэхён смотрит долго, запоминает свечение кожи, впадинки и выпуклости мышц, расслабленные черты лица: - Не надо, хён. Не люби меня, - шёпот еле слышный, почти беззвучный.       Дверь бесшумно закрывается, обозначая границы, разделяя тонкими стенами. ***       Тэхён проверяет свой счёт в банке. В планах было отработать ещё пару лет и уехать в Пусан, продать квартиру в Сеуле и купить там, недалеко от пролива. Планы поменялись. Оставаться в Сеуле он больше не хочет.       Господин Бан сокрушается, уговаривая «Ещё поработать», Намджун сдвигает брови и вздыхает скорбно, обещая приезжать часто. Хотя с ним-то Тэхён ещё не прощается, кто ему тогда с переездом помогать будет? В новые планы входит открыть маленькое кафе, в новые планы входит встречать друзей в этом кафе, кормить вкусностями Намджуна, его брата и жену. В новые планы входит жить одному и наслаждаться этим. Иногда просаживать в клубах часть прибыли, иногда находить кого-нибудь для недолгих, но приятных отношений, иногда перекрашивать волосы в странные цвета. Новые планы на новую жизнь.       В которой Хосоку нет места, как и в этой.