Идём ко дну, малышка.

       Спускаюсь по лестнице, улавливая радостные, девичье визги. Судя по-всему Катажины и Хоуп. Подростки, чтоб их. В принципе я всегда недолюбливал детей, подростков и вообще созданий младше шестнадцати лет. Но сейчас дело касается меня. Точнее моей дочери-подростка.        Они, подростки вообще эмоциональные создания. Чуть что ни так сразу в слёзы. Это ещё в хорошем варианте. Про безответную любовь лучше вообще не заикаться. Там сразу «конец жизни». Интересно, вот у моей малышки есть кто-то на при мете для роли принца на белом коне. А что если она из-за этого принца вены резала? Этож какой дурой надо быть. — Ты не представляешь как я рада! Ты прикинь если бы тебе пришлось заново в школу идти? Это какой ужас! — восклицает Хоуп. Она чем-то напоминает Кэролайн. Подружка-хохотушка. Так-то милое создание, а внутри гибрид. Вот это называется не суди о книге по обложке. — Школа это — ад. А в детский сад ещё раз я сходить не против. Там спать можно и… и думаю этого достаточно! — весело хлопнув в ладоши, Кася развернулась на сто восемьдесят градусов ко мне лицом. — А ты долго будешь здесь стоять? — спрашивает она. Как она меня почувствовала? — О, Деймон, доброе утро! — поздоровалась Хоуп. — Я тебя даже не заметила. — Доброе, доброе… — отвечаю немножко мрачно. Майклсон пожимает плечами и снова начинает болтать. Направляюсь на кухню, где Стефан прижав к себе, целует Фрею, а последняя обвила руками его шею. На столе стоит миска с какой-то жижижейЭто ещё что? Господи, если их сейчас не остановить, то они трахнутся прямо на столе! — Кхм… Кхм… Вы можете совокупляться в другом месте? Здесь же дети всё-таки ходят. — они кажется замечают меня потому, что Фрея отскакивает от моего брата, как ошпаренная, берёт ложку и начинает мешать ту непонятную жижу. — Мы тут… это… Блины готовим. — запинаясь говорит она, при этом еще густо краснея. Я придумал ей прозвище — Фрея Помидорчик Майклсон. Ей пойдёт. Её щёки такие красные, что кажется она перестаралась с румянами. Ах, это блины! Небось Стефан готовил. — Я так и подумал. Это наверно такой рецепт. Надо будет попробовать как-нибудь на досуге. — не скрывая своего веселья, отвечаю. Брат недовольно поглядывает на меня. Ну, сами виноваты. Я только начал. — Но, на твоём месте, Фрея, я бы не подпускал Стефана к готовке. Отравимся ещё. — с трудом сдерживаю смех. Отбираю у ведьмы миску и выливаю содержимое в раковину. — Идите, голубки, приведите себя в порядок. С завтраком я сам справлюсь. — Фрея робко кивнув вышла в месте с братцем, оставляя меня на едине.        Интересно, как отреагируют её братья? А главное сестра? И вообще чего это моего братца на Майклсонов тянет? Сестры у них только две. Хоуп ещё с лишком маленькая. Мой брат на сколько мне известно не педофил. Боюсь, чтоб на мальчиков не перешёл. Братьев в этой семейке хоть отбавляй. Фу!        Замешав нормальное тесто, я отправил первую партию на сковороду. На кухню зашла Катажина. — Пап, тебе помочь? — спрашивает она, подходя к холодильнику и что-то вытаскивая. Мне всё-таки очень хочется узнать что творится в её головке? С чего это она меня папой начала называть? Не то чтобы я против, просто странно. — Нет. Я сам. — переворачиваю блинчики. Они снова зашипели. Слышу как Кася наливает что-то в стакан и делает глоток. — Значит на завтрак будут блинчики? — спрашивает она, прерывая тишину. — Ага. — Отлично. Вкусно пахнет. — в воздухе повисает какое-то напряжение. Надо как-тот разрядить обстановку. Лопаткой немножко надавливаю на блинчики, отмечая, что они готовы и выкладываю на тарелку, потом выкладываю новую партию. О чём разговаривают обычные отцы с дочерями-подростками? О школе, наверное. — С Хоуп ты давно знакома? — спрашиваю и поворачиваюсь к ней. Кася держит в руках стакан с апельсиновым соком. — С самого детства. Сколько себя помню мы всегда были вместе. Какое-то время мы с мамой жили в Новом Орлеане. Мы с Хоп росли вместе и стали как сёстры. — Понятно. — Слушай, а чего Фрея и Стефан такие странные сегодня? — спрашивает она и делает ещё глоток сока. — Они как бы встречаются. — отвечаю я как ни в чем не бывало. Катажина аж соком подавилась от такой новости. — И да, я серьёзно. — опережая её вопрос, отвечаю я. Она стоит в ступоре ещё несколько минут, потом выдаёт: — Во дают.

***

       Завтрак проходил вполне скажем — семейной обстановке. Все что-то увлечённо обсуждали. Смеялись. Стефан и Фрея пожирали друг друга взглядом. Надо будет их отправить на несколько дней куда-нибудь одних. А то умрут от недостатка секса или если романтичнее, то любви. — А вообще, Деймон, твоя дочь лошара по жизни! — весело заявила Хоуп, после рассказа, о том, как Кася встала на морского ёжика и весь отдых пролежала с температурой. — Спасибо, Хоуп. — грозно поглядывая на подругу, ответила Катажина и положила ещё один кусочек в рот. — Ага. Не за что. Так вот, как-то раз мы все собрались на отдых в Хорватию. Мы с Касей собирались вместе и естественно вместе забыли купальники. Вспомнили мы об этом за пол часа до посадки на самолёт. Значит бегали мы по аэропорту в поисках магазина и когда нашли, то выбрать было мягко говоря не из чего. Но, Кася нашла один просто, ну идеальный купальник. Его взяла другая девушка-полька. Она стала с ней спорить. Даже вспомнила свой польский. Ну, ни в какую купальник она не хотела отдавать. Посадка началась и тут в магазин влетает Кол. Все женские взгляды устремляются на него. Кася хватает тот купальник и несётся в кассу. Ну, купила она его все дела. Приезжаем мы в отель, уже собираемся выходить к морю. Из ванной доносится крик. Все испуганно побежали, посмотреть, что творится. И знаешь что? — прервав свой рассказ, спрашивает Хоуп. Я отрицательно мотаю головой, подмечая, что Катажина уже красная. На фоне её бледной кожи смущение ещё больше выделяется. — Она вырвала не ту модель? — спрашивает Стефан. — Нет. Он оказался слишком большой. В конце концов его носила я. А она пошла покупать себе новый, который ей в итоге не нравился, но другого выбора неё не было. — закончила Хоуп. Я откровенно заржал. Представляю её обиженную на весь мир моську в тот момент. — Ха-ха-ха. Всё закончили издеваться надо мной. Лучше вспомни, как мы из лагеря сбежали. — проговорила Кася. — Ну, начни лучше ты. — Кароче, решили нас родители сплавить на лето в лагерь. Нам эта идея понравилась. Реклама была хорошая, все дела. Приезжаем мы с Хоуп в лагерь и я просто застываю в ступоре. — Деревянные домики почти повалились, крыша протекает, ни электричества, ни нормального сан. узла. Ещё аля вожатые какие-то непонятные. Ну, ладно. Думаем, может не так плохо. В первый же день Кася, о хвала её Величеству Неуклюжести, упала и повредила ногу. Вообще крови была лужа. Пошли мы в мед. пункт. Там сидел какой-то маньяк-педофил. Типа говорит: «Снимай, с себя одежду, рану будет легче обработать» Это при том, что она была в шортах, а ногу она повредила в области укор. С криком Кася выбежала оттуда, забыв напрочь про ногу. Телефон нам по нашей просьбе конечно не выдали. Две недели мы торчать там не собирались. — В общем я бы умерла от занесённой инфекции, а потом даже страшно представить. К счастью у меня с собой привычка носить в сумке бинт и что-нибудь что может продезинфицировать. Сама обработав рану, я собралась убегать. Естественно с Хоуп. — А тут о моя привычка носить с собой всегда деньги и еду. Значит ночью мы кое-как выбрались из лагеря, потом из леса. Благо мой волчье гены не подвели. Мы добрались до ближайшей заправки и позвонили родителям. Точнее Финну потому, что у него номер телефона легкий. — Больше мы в лагери не ездили. — закончила Кася. На попе ровно не сидит. Прям как её мать. Елене тоже постоянно надо было всех спасать, всем помогать. Всё что угодно только не тихо, мирно сидеть дома. — Кася, ты знаешь польский? — спросил Стефан. О, мой брат заметил что-то кроме Фреи! Какое счастье. Я то подумал, что она ему совсем мозг промыла. Это оказывается она та самая знакомая ведьма и с ней он пропадал. — Да. Магда нас с Хоуп учила в детстве. Собственно она и настояла, чтоб меня назвали Катажиной. Моё имя — польский вариант имени Кэтрин. Так же как и Катерина — русский. — просто ответила Кася. Вот оно как. То есть Елена не сама додумалась назвать так дочку, ничего против не имею. Имя красивое, но для нашей страны странное.        После завтрака все разошлись по своим делам. Фрея ворковала со Стефаном. Кол издевался над Хоуп. Элайджа и Хейли ушли гулять. Оказывается у них любовь. Во волчонок даёт. Сразу с двумя Майклсонами. Они с моим братцем найдут общий язык. Финн, Ребекка и Клаус поехали на встречу с Кэролайн. Кася читала какую-то книжку. — Что читаешь? — спросил я. Ноль реакции. Она так увлеклась, что не слышала и не видела ничего. — Кася, я с тобой разговариваю! — А? Ты что-то сказал? — оторвав свой взгляд от книги, Кася посмотрела на меня своими льдинками. Она мне такой больше нравится. Без линз. С натуральным цветом волос. Так она больше напоминает меня. — Я спросил, что ты читаешь? — Любовные письма мертвецам. Я только начала. — Ладно. Не буду мешать. — я залпом выпил бурбон. Кася всё это время внимательно смотрела на меня. Когда я вышел, то услышал, как она прошептала: — Ты мне не мешаешь. — и тяжело вздохнув, продолжила читать.        Весь день прошёл в какой-то меланхолии. За окном лил дождь какого не было уже очень давно. Куча первородных не прибавляли настроения.        Катажина за весь день перекинулась со мной пару незначительных фраз. Она была слишком увлечена чтением.        Поздно вечером она всё также лежала на диване. — Может ты пойдёшь уже спать? — спросил я. Но в ответ была только тишина. Я прислушался. Сердце ровно билось. Дыхание ровное. Она спала. Я подошёл, взял её на руки и отнёс по-привычке в мою спальню. При этом прихватив книжку. Накрыв Касю одеялом, я прилёг рядом и открыл книгу.