Неуклюжесть - диагноз!

      Я аж воздухом подавилась и закашлялась — настолько неожиданным был ответ не знакомого мне старика. Нет, ну на старика он мало чем похож. Скорее на мужчину в возрасте, хорошенько потрёпанного различными жизненными проблемами. Надеюсь, он свалит то, что я его не узнала, на ветки куста, сквозь которые мне «плохо видно». Но вообще, если бы не «окошко» между веточками, я б его ни за какие коврижки не увидела.       А вообще, какого суслика он появился здесь так не вовремя?! Или… в том доме скрытые камеры, а это — замаскированный под «безобидного дедулю» охранник, следящий за порядком в… А, собственно, где я? На психушку не похоже: там была бы смирительная рубашка, врачи и мягкие белые стены… К тому же, в больнице для душевнобольных пациентов берегут и не дают им пораниться. Нет, этот вариант точно отпадает. А что, если…       Но мои размышления прервал всё тот же надоедливый «дедок»:  — Ладно, Юко, вылезай оттуда! Идём обедать ко мне, раз уж мать твоя ушла, — зазывал меня этот подозрительный тип.       А я что? Дура, что ли? Я, конечно, вылезла. С другой стороны куста. И побежала прочь от «дедка». Подозрительным дядям нельзя доверять. Особенно маленьким, беззащитным девочкам. Эту истину, «дарованную» мне моей мамой я-таки запомнила.       Добежав до развилки, повернула направо. Удачно, кстати. Теперь с горки бегу, что очень удобно при моих-то физических данных, точнее, при их полном отсутствии. Для меня-то бегом и тридцать метров в достаточно пологую горку — трудновато, а больше — совсем беда… Я как гном (особенно теперь, с моим-то ростом), «создана только для быстрых рывков на короткие дистанции». Но зато с горы я могу бежать практически бесконечно (пока не запнусь и не покачусь кубарем или не шмякнусь на землю, разбив себе что-нибудь).       Но, как говорит Госпожа Удача, ничто в этом мире не может быть вечно. Кроме тупости людей, конечно. Вот и горка окончилась речкой. Неглубокой, судя по просвечиваемому дну, но с сильным течением. Но пути назад у меня нет. Можно, конечно, попробовать обойти её — гораздо безопасней, чем плыть, — но это слишком долго. А если меня унесёт-таки течением, то обычно селения располагаются вниз по течению, если я не ошибаюсь, и меня кто-нибудь, да выловит.       Подойдя к реке, я, предварительно сняв с одной ноги обувь, опустила свою конечность в воду. А вода-то холодная! Нет, не буду я плыть! Так пойду: может, на селение какое наткнусь, мостик или хоть брод найду. И я побежала.

***

      Пока я шла становилось всё темнее и темнее, а потом и вовсе стемнело так, что приходилось идти почти что на ощупь. Почему «почти»? Ярко мерцали звёзды, и мне были видны некоторые очертания кустов, больших валунов и брёвен. Но остальное пришлось ощупывать. А ещё, во избежание различных неприятных и, возможно даже, смертельных случаев, я громко топала, когда шагала, напевала песенку «В лесу родилась ёлочка» и, если попадалась трава, шла шаркающими шагами. Тут уж, если змея цапнет, не до «похитителей» будет. Да и другие дикие животные стараются уйти от человека, а не напасть. Хотя были случаи нападения волков… И рысь на моего двоюродного дедушку нападала… Но это было зимой! А здесь, как я поняла, весна! Но всё равно, чёрт возьми, страшно.       Бодро прошагав в таком темпе некоторое время, я решила отдохнуть и присесть на пенёк. Но ни в коем случае не на холодную землю, покрытую то ли росой, то ли инеем… Не разбираюсь я в этом! Пенька поблизости не оказалось. Зато в паре метров от меня обнаружилась сухая коряга. Холодная, конечно, но хоть не мокрая. Осталось лишь проверить её на наличие муравьёв и других нежелательных «гостей».       Чувствую себя брошенной и никем не любимой. Сначала меня похитили, потом ещё тот «дед», побег от него и, в конце концов, эта, чтоб её, долбанная коряга, лежащая рядом с муравейником! На который я имела честь наступить… Теперь я с воплями о несправедливости жизни бегаю и пытаюсь скинуть этих, безусловно, божьих тварей со своих ног, а теперь ещё и рук! Со стороны, я уверена, выглядит очень странно и смешно. Ещё и те гвозди и стекляшки напомнили о себе: ранки на голенях и коленках стали немножко зудеть. Хотя раньше я бы их даже не заметила.       Раздался звук всплеска…       Я-таки запнулась о какой-то, Моргот его побери, камень! И, конечно же, упала в воду. Ледяную, чтоб её, воду! А здесь, благодаря моей «везучести», оказалось, река в три раза глубже, чем у деревенской дороги! И течение сильнее.       Сначала всё было хорошо. Ну, относительно. По крайней мере я держалась на плаву, а река была спокойной. Но то, что случилось позже… Лучше бы я утонула на спокойном участке…       Так как дальше… начинались пороги и камни! Я — труп! Или калека, если мне всё-таки повезёт не умереть. Я попыталась отплыть ближе к берегу. Там течение послабее и камней нет. Ну, покрайней мере не видно…       Думаю, всем понятно, что попыталась — ключевое слово?       Меня, конечно же, снесло на первый попавшийся острый камень и долбануло об него так, что аж звёздочки заплясали над головой. Я начала захлебываться и тонуть — во время столкновения я повредила руку, скорее всего, вывихнула и очень сильно оцарапала, по ощущениям, ногу.       Сейчас бы поразмышлять о вечном, но как-то не хочется. Особенно, если учесть то, что сейчас решается моя судьба: умру я или нет.       Меня снова тряхнуло о камень. Тупая боль пронзила лицо. То же ощущение, если бы я со всей своей дури, коей у меня в избытке, стукнулась о колено. Может и больнее, но сейчас я не чувствую разницы. Но лицо я себе знатно расквасила.       Я издевательски усмехнулась. Да, издеваться над собой на пороге смерти — гениально. И, судя по ужасному грохоту в ушах и зверской головной боли, это последнее, о чём я могу подумать. Хм, второй в жизни лишиться сознания, ещё и в реке?.. Ну это же я…

***

      Река вынесла бездыханное тело к селению. Поздние прохожие, видя труп, спешили уйти подальше. И лишь один, мальчик десяти лет, подошёл к реке, вошёл в воду и поплыл к синеющему телу. Затем ребёнок схватил тело девочки за волосы и потащил к берегу.