Неуклюжесть - диагноз!

      Вот чего я никак не ожидала, так это запаха нашатыря и ещё туевой хучи лекарств. Это ли называют смертью? Если да, то я остаюсь здесь. Любовь нюхать всё — моя вторая натура.       Понюхать газ на химии, после чего топать в медпункт, нюхать библиотечные учебники, только купленные книги, цветы, масла, лекарства… Да, в этом вся я, не отрицаю. Нос у меня забит довольно часто, вот и наслаждаюсь окружающими меня запахами, пока могу. Только вот курящих людей терпеть не могу. Как и надушенных женщин или мужчин. Фе, гадость. Особенно в закрытом помещении, когда все эти запахи перемешиваются и становятся похожими на протухший крахмал. А тот, в свою очередь, на рвоту.       Впрочем, не помешало бы открыть глаза, но спать хочется жутко. Будто я пробежала километров десять, а потом ещё и проплыла столько же.  — Подъём! — проорало нечто мне прямо в ухо, отчего я резко приняла сидячее положение. Ну вот, теперь звёздочки в глазах кружатся…  — И кто же это у нас зимой под дорожными знаками спит? М?  — Люди без определённого места жительства, — меня спросили, я ответила. А почему бы и нет?  — Ладно, свободна, позвони родителям, чтобы забрали. И не смей убирать повязку! — всё же не удастся снять эту холодную гадость с головы.       Мне вернули сумку, из которой я выкопала телефон и, отцепив от него наушники, сняла блокировку и набрала номер папы.

***

      Больше всего меня удивил циферблат моих часов. Во-первых, он показывал шестнадцать десять, а это значит, что я проспала все уроки в…школе? Было бы забавно, если б не было так печально. Во-вторых, я помню, что мне что-то снилось. И там были мои часы, они разбились, но эти-то живы-здоровы… Впрочем, если я более-менее помню сон, то он точно не вещий, а значит, я могу не волноваться.       И всё же надо вздремнуть. Школьный врач сказала, что сегодня лучше не перенапрягаться и лечь пораньше, поэтому я, опросив одноклассников по поводу домашнего задания, поставила будильник на полчаса позже нынешнего времени, сгребла сонного кота в охапку и уснула. К счастью, сегодня уже суббота.

***

      Проснулась я, как ни странно, с жуткой головной, да и не только, болью. Нащупав у себя под боком кота, я уткнулась носом ему в живот и попыталась вновь уснуть. Мало ли, тело затекло? А с головной болью всё ясно, как божий день.       Пролежав так, скрипя зубами и заворачиваясь в узел, несколько минут, я всё же не выдержала и начала сползать с кровати. Откинув ставшее до неприличия лёгким одеяло, я на четверёньках поползла на кухню за льдом. Под руками я чувствовала деревянный дощатый пол. Что, в общем-то странно, ведь у нас дома пробка. Возможно, я ещё не отошла от сна, так что можно не беспокоиться.       Как же я ошиблась с «не беспокоиться». Что, Гхыр побери, здесь происходит?! А началось всё с банальной, имеющейся в каждом доме вещи. Нет, не зеркала, двери. Коей, впрочем, в месте, в котором я нахожусь, не оказалось. Выяснила я это довольно…эксцентричным способом — я сделала новый выход. Головой. В стене. И крыша моя окончательно уехала в далёкие края к зелёным единорогам.       Ну, хоть в направлении кухни приползла. Точнее, её довольно-таки странного аналога. Попахивает сверхъестественным. Впрочем, не важно. Мне нужна вода! Срочно. И лёд желательно.       Я осторожно, чтобы не закружилась голова, оглянулась по сторонам, но не нашла ничего, даже отдалённо напоминающего кувшин или бутылку с водой. Только какой-то деревянный горшочек с эдакой «полутрубочкой» на низеньком, ниже, чем чайном, столике. Что ж, ползём к нему.       В стакане оказалось круглое отверстие, в которое уходила полукруглая палочка, которую я ранее обозвала «полутрубочкой». Интересненько. Отверстие затыкалось пробкой или неким подобием на неё, сказать сложно. Откупорив сосуд, я заглянула в дырочку и понюхала. Вроде не вино. Так как моей первоочерёдной задачей было утоление жажды я, повертев «бочонок, попробовала обхватить губами отверстие и начала засасывать жидкость.       Жидкость, на счастье, оказалась водой, а не апельсиновым соком, на который у меня жутчайшая аллергия.       Сзади, со стороны проделанного мной «хода», послышалось шуршание. Я, продолжая пить, повернулась на звук и увидела своего кота. Он, сонно потягиваясь, цокал своими длинными когтями по полу. Ну, не даёт он себе когти стричь, не даёт! — Мурррр! — Мур, мур… Что тебе надо, морда блохастая? — действительно, морда у этого шалопая наглая. А характер такой, словно у него всё время блохи носятся, что исключено.       Обвиняющий взгляд в мою сторону был мне лучшим ответом. Я поставила воду на стол и направилась к холодильнику. … … …       А где мой волшебный белый ящик?       Я огляделась. Помещение, в котором я находилась, не было похоже ни на одно из тех, что мне доводилось видеть раньше. И уж тем более на мою квартиру это не было похоже. Совсем.       Я провела рукой по полу и заметила… Бинты?! Вся часть руки, от кисти до кончиков пальцев была фиолетово-красной, в синяках, ссадинах, ранах и подтёках. Выше кисти шли сплошные бинты. Шея тоже была обмотана, как и голова с ногами. Всё моё тело было одним сплошным бинтом. Кроме ладоней и лица конечно. Хотя на лице было что-то наподобие пластыря.       Зеркало мне. Срочно.       А кот всё продолжал меня обнюхивать. Когда же я попыталась его погладить, он укусил меня со всей силы и ударил лапой с когтями. Часть бинтов порвалась, я увидела кровь.       Честно, когда я смотрела «Пилу», мне было плевать. Откровенно плевать на героев, кровь и прочее. Но сейчас я увидела кровь в живую. И не в какой-то там царапине, а на свежем шве на своей правой руке.       Это моя кровь.       Но больше всего меня пугает шов.       Я могу получить заражение, лишиться руки. Я много чего, в конце концов могу. И это пугает. Пугает до покалывания в кончиках пальцев, до озноба, бьющего моё тело.       Мне… Страшно?