Земляничные поля

- Саймон, ты завел себе камердинера! – воскликнула Клементина. – Какая прелесть! - Я, с вашего позволения, пойду домой, сэр. - Конечно, Майкл. (Саймон) - Но как же так, Майкл, посиди с нами немножко! (Клементина) - Моя обязанность – сопровождать мистера Росса, когда рядом с ним никого нет, а не «тусоваться» с гостями, - объяснил Корриган, окружив чуждое для его речи слово несколькими парами кавычек. - Майкл, ты ужасный сноб! – воскликнула уязвленная Клементина. – Саймон, скажи ему, чтобы он остался. Но Саймон укрылся в своем удобном маленьком трансе, предоставив этим двоим разбираться самостоятельно. Майкл ушел, Клементина попробовала на дядюшку дуться, поняла, что это не принесет результата, и вечер пошел своим чередом. С тех пор как появился Майкл, Клементина стала гораздо более регулярной гостьей в доме. Но все равно она не видела в его взгляде обычного – нормального для мужчины – интереса. Как она ни экспериментировала с одеждой и прическами. - Ты не знаешь, Саймон, твой камердинер случайно не гей? - Нет, Майкл вдовец. - Ох. Он сам тебе это сказал? - Нет, я ему сказал. - Какие-то странные у вас отношения, - подвела итог Клементина. Но, конечно, она не могла не проверить информацию. - Я слышала от Саймона, что вы недавно потеряли жену, Майкл, - сказала она, придя на следующий раз пораньше, чтобы точно с ним пересечься. – Мне очень жаль. Шли дни, и с каждым днем Майкл оставался в доме Россов подольше, потому что дома его не ждало, право же, ничего, кроме ежедневных телефонных разговоров с мамой. Капля камень точит. Песенки, что Клементина поет с девичьей безыскусностью, немного фальшивя на принесенной из дома гитаре. Запах беспечной молодой девушки. Коготок увяз – всей птичке пропасть. Мертвая птичка с головы Клементины пропала. Клементина постриглась, избавившись от ее оперения. Просто обрезала вытравленные концы. Эта стрижка вообще ничего из себя не представляет: короткие, чуть вьюшиеся каштановые волосы, приблизительное каре. Но именно она привлекла первый заинтересованный взгляд Майкла, который Клементина поймала на себе.Были во взгляде интерес и некое узнавание. Она решила двигаться в том же направлении, хотя бы наощупь. Натуральный каштановый цвет очень подчеркивает семейное сходство. Клементина рассматривает роль пиар-агента успешного художника. Она одевается совершенно прилично. И стрижка, и костюмчики. Она спрашивает у Майкла советы насчет покроя, насчет обработки деталей. Дело даже не в том, что он привлекательный парень – здесь затронуто ее самолюбие. Он трудная добыча, с его-то чувством субординации, с его-то горем. «Железный человек!» - сердилась она. Клементина приручает Майкла постепенно. Она изучает его вкусы. Она делает так, чтобы все время находиться рядом. Саймон изобразил ее в виде Артемиды, бегущей вперед в лунной ночи, стреляющей на бегу – лук направлен вправо, волосы развиваются в резком повороте. * Саймона посетил прежний сотрудник по аукциону. Он принимает большое участие в его судьбе художника, потому что видит в этом для себя немалую выгоду. - Сколько-сколько могут дать за его картину после выставки? – не может поверить своим ушам старый Росс. Всеми финансовыми делами Саймона, с его согласия, теперь ведает отец. Цена для него означает ценность. Как ни странно, его младший сын тоже чего-то добился. Для старого Росса, по правде говоря, большой сюрприз, что картины вообще могут что-то стоить. Работу оценщика он считал какой-то мутной работенкой, вроде менеджера в рекламном агентстве. * В один прекрасный день заказать портрет приходит Франк. Something old. Саймон пишет портрет Франка. Второй сеанс. Майкл присутствует в мастерской. - Передай мне новый флакон растворителя, Майкл - просит Саймон, - там, на столе. Подойдя к нему, Корриган бросает взгляд на портрет: на лбу чернеет след от пули, поблескивая свежей краской. - Это он виноват в смерти твоей жены, - говорит Саймон. И у Майкла, и у Фрэнка хорошая реакция, но Майкл тренируется каждый день. Это и делает разницу – разница в доли секунды, но она есть. Когда Фрэнк вскидывает пистолет, выхваченный из кобуры на лодыжке, пуля пролетает сквозь его лобную кость. - Оставайтесь на месте, Саймон, - говорит Майкл озабоченно, набирая телефон полиции. Саймон продолжает работать над портретом – на самом деле, для этого ему не нужна натура. Его одержимость отлично консервирует воспоминания, которые для любого другого человека были бы мимолетными. Франк стоит у него перед глазами точно таким, какой он сидел перед ним в своем синем костюме – то ли полгода назад, то ли только что. Майкл описывает события почти совершенно правдиво. Единственная неточность заключается во времени, но разница лишь в доли секунды. Полиция снимает отпечатки пальцев. К счастью, Франк успел положить палец на курок. Время на стороне правых. Лицензия на ношение оружия у Корригана в порядке. Отпечатки пальцев Франка обнаруживают в базе данных Интерпол. Портрет получился, как всегда, похож. Роберт Росс платит залог, платит за адвоката. Корриган полностью оправдан. В ходе расследования оказывается раскрыт тайный игорный притон. Кто-то из завсегдатаев узнает по фотографиям Саймона. Кто-то оказывается свидетелем проигрыша. Восстановить остальные события можно даже без свидетельств пострадавшего, который хранит молчание. - Вы даже представить себе не можете, Корриган, сколько вы сделали для нашей семьи, - говорит Роберт и обнимает его, как сына. Ночью патриарх спит долгим спокойным сном, наконец-то он чувствует себя отмщенным. Наконец-то его младший сын, мученик за честь семьи, отмщен. Сертификата телохранителя Корриган из-за этого инцидента все же лишился. Он остается в доме как слуга, окруженный уважением и благодарностью. Он все такой же щеголеватый, все так же регулярно посещает свой додзё. Ничего, в сущности, не изменилось. * - Я думаю закончить наши сеансы. У меня на них теперь мало времени. Может, я и не в самом лучшем состоянии... но все не так плохо. От добра добра не ищут. Спасибо, - вежливо добавляет Саймон. – Вы очень помогли. - Я очень рад, если так. Вот так все и закончилось, - думает Адриан. – Неожиданно просто. - Погодите... - Саймон оборачивается на пороге и, хмурясь, глядит на Адриана. – Нет. Ничего. Всего доброго. Адрес электронной почты Розенфельда он находит на его сайте. Something new. * А вот кое-чего Саймон дома не находит. - Где шкатулка? Большая шкатулка из темного дерева с инкрустацией. Она всегда стояла здесь, на столе! - Какая шкатулка? Никакой шкатулки я у вас в комнатах не видел, сэр. Something borrowed. * Саймон выходит в мастерскую. Касаясь рукой знакомых кромок картин, прислоненных в несколько рядов к стене, он отыскивает нужную, выдергивает, ставит на мольберт. На картине – уходящие к горизонту земляничные грядки в солнечный июльский день. А шкатулки нет. Саймон непонимающе хмурится. Затем, ловя отзвук тихой песенки, вскидывает глаза цвета ясного неба. Something blue. Песенка замолкает.