Динамо-машина

      Чимин напоминает Чонгуку лису. Чонгук думает, что встретил самое непосредственное и в то же время самое продуманное существо в своей жизни. Он чувствует, как охотничий азарт распаляет его воображение, но ни гоняться за трофеем, ни прятаться в засаде не намерен. Зачем? Хитрая лиса Чимин давно обложена флажками. Такая охота — дело коллективное, но Чонгук не собирается посвящать коллектив в свои замыслы. Охотник здесь — он, остальные — лишь загонщики. Когда жертва устанет метаться и убегать от всего, чего не понимает, в чем якобы не нуждается, чего боится, Чонгук использует своё секретное оружие. Нужно только дождаться подходящего момента.       Чонгук прекрасно знает, когда всё это началось. Во время репетиций «No More Dream». Он подхватывает и поднимает Чимина, чтобы тот проделал трюк «бегу по спинам хёнов», а Чимин мускулистый и тяжелый, и эта тяжесть двумя густыми волнами идёт по рукам Чонгука. Волны схлёстываются крест-накрест в плечах и рушатся томительной, оглушающей Ниагарой в низ живота. Никогда раньше Чонгук не испытывал такого, и единственная слабость, которую он позволяет себе на этой охоте — любить тяжесть лисы-Чимина в своих руках.       На самом деле, в их отношениях нет никакого драматизма. Чимин рад думать, что нравится Чонгуку, и делает всё, чтобы нравиться больше. Чонгук снисходительно ловит его ищущие взгляды и улыбки, хладнокровно переносит сценарные вольности во время выступлений, но твёрдо отклоняет любые попытки Чимина поиграть с ним во что-нибудь эдакое за кулисами. Если что-то и происходит между ними, оно должно происходить по его воле.       Иногда в Чонгуке всё же мелькает нечто, похожее на нежность. Он позволяет Чимину приблизиться, чтобы тот подразнил его, сверкая своими лисьими глазами, а в поощрение поправляет выбившуюся из-под бейсболки чёлку, проводит пальцами по предплечью, шепчет что-то на ухо или делится вкусненьким. Но через секунду, не дав опомниться, снова включает пренебрежение и «не трогай меня Пак Чимин, я выше и сильней». Самообладание Чонгука непоколебимо, как Пусанская башня, и пусть он не умеет считать, но просчитаться в выборе момента — никогда.       — Что мы сейчас снимаем? — спрашивает он, подходя к Чимину сзади, сгребая его в охапку.       — Обнимашки со спины, — отвечает Чимин, делая вид, что они — пара.       Делать такой вид — любимая игра Чимина, в ней он виртуоз. Стоит положить руку на его плечи, как в его лице появляется уверенность и вызов собственника. «Это моё». Обними его за талию, и он грациозно прогнется, опустит подбородок и осмотрит присутствующих томным взглядом чуть прикрытых глаз. «Все видели?»       Гений фансервиса, ни больше ни меньше.       Чонгук усмехается, наблюдая за своей резвящейся лисой, и ждёт.