Hope and...

Всё содержимое косметички Ребекки вывалено на пол: помады, румяна, тени, тушь и много всего прочего. Посреди этой груды косметических принадлежностей стоит трёхлетняя Хоуп; в нежно-розовом платьице с белыми вставками. В руках она держит любимую красную помаду тёти и старательно красит губы Клаусу, делая папу «красивым». И плевать, что она уже давно вылезла за их контуры – так губы смотрятся больше, а это нынче модно. Когда слой помады кажется ей достаточно толстым, она перебирается к щекам отца. Время рисовать румянец. И не важно, что для этого есть специальные принадлежности – помадой-то получится ярче. И вот на лице самого опасного в мире гибрида появляются алые румянца. Клаус молча проклинает себя за то, что не в силах ни в чём отказать своей дочурке, да и вообще, что согласился с ней поиграть. Но стоит только появиться улыбке на маленьком, светлом личике, как гнев первородного тут же стихает. Ради неё он сделает что угодно, лишь бы она была счастлива. – Тепель ты плинцесса, – счастливо сообщает маленькая Хоуп, когда заканчивает макияж. А Клаус думает, как же быстро он успел превратиться из короля Нового Орлеана в принцессу. – Да уж, принцесса, – повторяет он, улыбаясь своей малютке, и на его щеках появляются ямочки. В этот момент дверь в комнату открывается и на пороге появляется Марсель Жерар. Вампир замирает, когда видит своего создателя в таком виде: на макушке два маленьких неаккуратных хвостика, на глаза нанесены синие тени аж до самых бровей, а губы, как и его щёки, раскрашены ярко-красной помадой. Марселю невыносимо хочется рассмеяться, но встречаясь с грозным взглядом первородного, сдерживает позывы изо всех сил. Он ещё не решил, чего он хочет больше: остаться в живых или посмеяться вдоволь, не сдерживаясь. Но Клаус не даёт ему время на раздумье. – Если расскажешь кому-нибудь – убью, – спокойно заявляется Майклсон, но голос его твёрд, и вампир ни капли не сомневается, что тот именно так и сделает. Поэтому решает капитулировать. – Я зайду позже, – выдавливает он, силясь побороть улыбку, и быстро выходит из комнаты. А как только дверь закрывается за ним, коридор пронзает громкий, несдержанный хохот.