Особой важности

      На улице давно стемнело. Крупные хлопья снега, кружась, ложатся на холодную землю, образуя нечто вроде покрывала. В воздухе так и веет холодом, это хорошо доказывает пар, выходящий изо рта при каждом новом выдохе. Единственное, что греет душу в этом, богом забытом месте — присутствие отца. Я не видела его больше полугода. С тех самых пор, как он ушёл на это чёртово задание, и вот... сейчас он здесь. Стоит прямо передо мной, живой и невредимый. Пытается из-за всех сил не спускать с лица эту притворно-счастливую улыбку. Его глаза, что раньше блистали ярче солнца, освещая путь, если потребуется, сейчас были полны горечи, беспокойства. Я вижу, как он старательно сдерживает подступающие слёзы, но не могу понять, почему... Не помню, чтобы раньше видела его таким. Папа всегда был непреклонным оптимистом. Тем, кто может перевести в шутку даже самую серьёзную ситуацию, тем самым находя верное решение. Он просто верил, что всё сложится в лучшую сторону, и это действительно происходило, словно по мановению волшебной палочки, но теперь… — Милая, я хочу дать тебе кое-что, — он снял с шеи серебряную цепочку, на которой болтался искореженный кусочек металла. — Помнишь, что это? — Мг… — меня действительно пугало то, что он собирается отдать мне эту вещицу, ведь для него она значила всё. Он, сколько я себя помню, никогда не расставался с ней до этого. — Знаешь, — он медленно наматывал цепочку на дрожащий палец, — когда-то, — отец поднес её к моему лицу, раскачивая перед глазами, — эта штука спасла мне жизнь. Кто знает, где бы я был без неё. Может даже, если бы не она, ты никогда бы не появилась на свет, — он взял мою руку и, раскрыв ладонь, провел по ней большим пальцем. — Она важна для меня, солнышко. Это — часть меня. Стало ею в тот момент, когда остановило пулю, норовящую пробить мою грудь. Он должен быть у тебя, — я почувствовала холодный металл на коже, а после моя ладонь сжалась в кулак, а глаза поднялись вверх, встречаясь с его. — И, если ты когда-нибудь будешь скучать по мне, тебе станет грустно или просто нужна будет поддержка, знай: я всегда буду рядом. — Пап… — Ты — самое лучшее, что у меня когда-либо было, — его рука легла на мою щеку, поглаживая и заправляя за ухо выбившуюся из хвоста прядь волос . — Моё сокровище, — он тяжело вздохнул, теплый голос начал сбиваться. — Я надеюсь, когда-нибудь, ты найдешь того, кто станет для тебя чем-то подобным. И тогда, — отец постучал пальцем по моей сжатой руке, — ты сможешь отдать ему нечто важное для тебя. — Дже-е-е-йк! — послышался звук распахивающихся дверей и следом ещё один крик, — Мы знаем, что ты тут! Отец засуетился, осматриваясь по сторонам и, схватив меня за локоть, утащил за поворот. — Пап, что происходит? — Кларк, мне нужно, чтобы ты послушала меня, — он хватает моё перепуганное лицо в руки и поворачивает на себя. — Ты должна уходить, — я смотрю прямо на него и понимаю, что вся эта встреча — прощание, — в конце коридора есть дверь. Там тебя встретит Финн. Он отвезет тебя домой, — ни разу не видела его плачущим, но в этот момент я готова была поклясться, что в его глазах блестели слезы. — Я люблю тебя, — он резко прижался губами к моему лбу и так же резко начал разворачиваться. — Нет! — я крепко схватила его за запястье обеими руками, не давая уйти. — Не уходи! — Всё будет хорошо, милая, — он указал на цепочку, свисающую из моего кулака, — я всегда с тобой. Он развернулся и, подняв руки над головой, направился в сторону голоса. Я хотела убежать. О, должна была, но ноги сами повели за ближайший контейнер, где меня не было видно, но зато я могла разглядеть отца. — О, Джейк, — низкий голос звучит неестественно, словно подвергся компьютерной обработке, лица не видно, да и тело скрывает куча коробок. — Господи... — Ты был так близко... Говоря открыто, я считал, что ты догадаешься раньше… — с усмешкой произнес неизвестный. — Ну что ж, будем надеяться, это семейное! — Что? Нет-нет! Даже не думай… — два оглушающих выстрела, остановили его. Две пули, одна за другой пронзили его голову, и тело, немного помедлив, обессиленно упало на серый бетон, заливая пол лужицей тёмной крови.       Тело словно пробивает молния, и я, резко распахивая глаза, подскакиваю на кровати. Меня всю колотит. На лбу мелкими каплями проступает холодный, липкий пот. Сердце колотится так, будто бы готово выпрыгнуть из груди, а в лёгких просто не остается воздуха из-за неровного ритма дыхания. Я испуганно осмотрелась, сначала не понимая, где нахожусь, но позже почувствовала тепло чужого дыхания на плече и нежную руку, почти невесомо обхватывающую меня в районе бёдер. Надеюсь, я её не разбудила. Придя в себя, я незаметно улыбнулась, пальцами скользнув по смуглой коже, накрывая ладонь сверху и убирая её в сторону. Девушка недовольно заерзала, но, кажется, не проснулась, и я опустила ноги на холодный пол. Обойдя кровать в поисках одежды, пару раз чуть не упав в кромешной темноте, я всё же нашла свою футболку и, надев её, направилась в ванную. Включив небольшую лампу, освещающую лишь маленький участок зеркала, я повернула кран, выпуская наружу сильную струю ледяной воды. Пальцы с хрустом вжались в керамическую стойку, а опухшие губы с трудом удержали рвущийся на волю звериный вой. Я так устала от всего этого. Устала от постоянных заданий, убийств. Устала просыпаться каждую ночь от этих снов и вспоминать этот день снова и снова. Почему я просто не могу стереть себе память и жить спокойно где-нибудь вдали? Папа бы ужаснулся, увидь он, во что я превратилась… Ох, он так гордился мной, возлагал на меня такие надежды, а я… рушу их изо дня в день. Ополоснув лицо уже слегка нагревшейся, но ещё слегка прохладной водой, и подняв взгляд на своё отражение, я поморщилась, шумно выдохнув. Если бы отец увидел меня сейчас… в глубине души, ему бы наверняка захотелось врезать мне, потому что я испытываю такое желание постоянно. Наверное, где-то в этом огромном мирке запрятан мой дьявольский портрет. Просто потому, что я уже давно не та, кого вижу в отражении…       С того момента, как тело отца повалилось на землю, всё происходило, словно в тумане. Не в силах отвести взгляда от злополучного места. Почему стреляли в него, а боль пронзает мое тело? Словно из него вырвали что-то жизненно необходимое, и какая-то часть меня уже находится на последнем издыхании. Куча эмоций разом, и в то же время ни одной… Это как смешать все цвета в палитре — получаешь белый. Получаешь Ничего. — Кларк! — голос словно звучит из глубокой ямы. Такой же приглушенный и далекий. — Ты слышишь меня? Не смотри туда! Кларк! — чьи-то руки легли на мои щеки, поворачивая к себе лицом. — Я поклялся твоему отцу, что защищу тебя любой ценой. И сейчас нам нужно уходить. — Нет! Пусти меня! — парень начал поднимать меня с колен, в попытках увести из этого места. — Папа! Пусти, я должна быть там! — изо всех сил стараясь вырваться, я наблюдала за тем, как двое мужчин подняли тело за плечи и поволокли к выходу, оставляя за собой размазанные полосы крови. — Ты спятила?! — шатен встряхнул меня, снова обращая мой отрешенный взгляд на себя. — Ты хочешь, чтобы и нас убили?! Нет? Тогда мы должны уходить. Немедленно! — голова сама поворачивается в сторону, где только что стоял отец, и слух режет последняя фраза, которую воспринимаю сознательно. — Я знаю, что тебе больно, но, принцесса, ты ничего не можешь сделать. А теперь идём.       Закрыв кран, я промокнула лицо махровым полотенцем и вновь поплелась в коридор, на этот раз в поисках рюкзака. Там, в небольшом внутреннем кармашке лежит тот самый жетон, что я получила от отца буквально за несколько минут до его смерти. Какой бы дочерью я была, если бы не сохранила его или же потеряла на одном из заданий? К тому же, если не видишь его большую часть времени, можешь хоть немного отвлечься от всплывающих в памяти картин той ночи.

«Гриф--н Джейк К. 64- - 09 - 14-- I-я поло--ел---я К---лик»

Это всё, что можно разобрать на потемневшем от времени, покореженном куске серебристого сплава, иногда поблескивающим, ловя на себе невидимые ручейки лунного света, что еле заметно пробирались сквозь приоткрытую дверь. Помяв вещицу в руке какое-то время, я привстала на ноги, направляясь обратно в спальню. Не думаю, что смогу заснуть ещё раз, да и не хочу пытаться, если честно. Если повезет, я просплю ещё несколько часов и что это изменит? Ни-че-го. Вот и я о том же. Было бы гораздо легче, если бы я могла функционировать вообще без сна: больше свободного времени, меньше этих супер-реалистичных кошмаров. — Ты молчишь уже минут 40, — да, я действительно предпочла бы побыть в тишине какое-то время, наблюдая за ночным городом, суетящимся за окном только что остановившейся машины в такой мороз. — Я понимаю, что у тебя стресс и всё такое, но скажи хоть что-нибудь, чтобы я знал, что ты в порядке. Как зовут твою... — Я хочу домой, — я не дала ему завершить фразу. — Мы уже приехали, — присмотревшись, я поняла, что это действительно так. Мы стоим возле лестницы, ведущей в 25-этажную высотку в центре Чикаго. И всё, что я хочу сейчас — оказаться в своей комнате, поэтому я начала тянуть за ручку, в попытках открыть дверь автомобиля. — Кларк, — парень поймал меня за предплечье, зашуршав курткой, пока я боролась с замком. — постой. Послушай меня, — я устало перевела взгляд на нового знакомого. Не помню его имени, но это и не важно. Уже ничего не важно, — ты понимаешь, что не можешь никому рассказывать об этом? — Кому? Матери, которая свалила чёрт знает куда, когда мне не было и пяти? Подружкам, которых заботят лишь всякие блестяшки, да смазливые старшекурсники? Маркусу, который появляется дома только к вечеру и то, настолько уставший, что хоть и пытается узнать, как прошел мой день, но просто не в состоянии держать глаза открытыми? О, а может папе, которого час назад застрелили на моих глазах? Как думаешь, а? — Для двенадцатилетней девчонки ты — ну очень странная, — вскинув брови, он отвел голову в сторону. — Для семнадцатилетнего мальчишки ты — ну слишком придурок, — съязвила я, делая то же самое. Я слышала, как он усмехнулся, опять обращая свой взор на меня. — Слушай, — улыбка спала с его губ, — я серьёзно. Это опасные люди. Если они узнают, что ты была там, они найдут тебя. Я найду того, кто это сделал, если тебе это нужно, но я обещал… — «Твоему отцу защитить тебя», — процитировала я. — Да-да, это я уже слышала. Уже было хотела натянуть притворную ухмылку, но послышался звон, а после - глухой удар, снова вернувший меня в реальность. Я заглянула под сиденье, чтобы поднять выпавший из рук предмет. И, в тот момент, когда я сжала в холодный метал в ладони, всё, что я чувствовала, но не хотела признавать; всё, о чем я думала, проезжая уличные фонари и следя за пролетающими на огромной скорости хлопьями снега последние 40 минут, просто выплеснулось наружу шквалом острых, словно бритвы, чувств. Стрелы, оставляющие невидимые невооруженным глазом шрамы где-то там, внутри. Те шрамы, которые при желании можно скрыть, но они всё равно будут ныть изо дня в день, вплоть до самой твоей кончины. — Эй, ты что, собралась тут реветь? — если бы я только могла сдержать слезы, ручьями катящиеся по красноватым от холода щекам. — Ты ведь всю машину своими соплями забрызгаешь!! — всхлипывая я потянулась к ручке, распахивая дверь и выбираясь наружу под не затихающий, а только усиливающийся с каждой минутой снегопад. — Да что ты… — я захлопнула дверь со своей стороны и тут же услышала, как шатен открывает другую. Закутываясь в куртку, он медленными шагами обошел машину, рассматривая меня. Остановился напротив и спустя какое-то время, проведенное в тишине, продолжил, — Мы долго будем тут стоять? Учти, я не буду соскабливать замерзшие слезинки с твоего лица. — Это так не работает, — хлюпая носом, я всё же не смогла сдержать улыбки. — Я знаю, — парень расправил руки, приглашая в свои объятия. И когда я прижалась к нему, выдыхая теплый воздух ему в грудь, он, обхватив меня за спину, продолжил, — просто хотел увидеть твою улыбку.       Стараясь не разбудить мирно сопящую на другой стороне девушку, я присела на край кровати, облокачиваясь руками о колени и зарываясь пальцами свободной руки в волосы. Похоже, я всё же была не так осторожна, как хотелось бы, ну или же у неё слишком чуткий сон, потому что не прошло и пяти минут, как я уловила ерзание по мягкой постели, услышала стук телефона, упавшего на деревянный столик возле неё, а после почувствовала горячую руку на своём плече, медленно играющую пальцами по моей коже. — Кларк, — ох, этот сонный голос. На пол тона ниже, чем всегда, и этим заставляющий дрожь пройтись от основания шеи до самого нижнего позвонка и обратно, — ты в порядке? — Привет, — улыбка непроизвольно отразилась в этом слове, но сразу спала на следующей фразе. — Да, я... — отпустив волосы, я подняла голову к потолку, делая глубокий вдох, — нормально. — Не надо, — брюнетка подвинулась ближе, заводя предплечье под мою шею и прижимаясь, сквозь простынь, покрывающую её обнаженное тело, к спине. — Не ври мне. — Нет, правда. Всё нормально, я уже привыкла. Просто... — переложив жетон в левую руку, правой я потянулась к ладони, поглаживающей моё плечо через футболку. Сжав её пальцами и буквально почувствовав, как девушка улыбнулась мне в шею, я продолжила, — это так надоело.       Сегодняшняя ночь была бы гораздо лучше, если бы я находилась за пределами этой уже, казалось бы, насквозь пропитанной криками комнаты. Всю последнюю неделю эти белоснежные стены не слышали ничего, кроме повышенных тонов. А происходит это лишь потому, что Маркус снова уехал в этот свой пресс-тур по штату, оставив меня наедине с Финном. Я решила, что если хочу подобраться ближе к убийце отца, то лучше всего сделать это будет через кого-то, достаточно хорошо знакомого с этим миром. И как удобно, что мой лучший друг как раз тот самый «кто-то»! О, как же я ошиблась, когда рассказала ему о своей задумке... — Эй, не смей! — он схватил со стойки очередной стакан. Парочка таких, как и бокал, уже дополняли наполовину разбитую тарелку, валяющуюся у моих ног. Прозрачные стеклышки сверкают благодаря отражающимся на светлом паркете теплым огонькам небольшой лампочки, стоящей на столешнице. По щеке и ногам стекает кровь от предыдущих бросков, а на полу медленно растекается лужица «Screaming Eagle» (по идее, я вообще не должна была открывать это вино, но, мать вашу, если бы я только знала, что цена этой бутылки $80 000! Наверное, если я всё же переживу эту неделю постоянных стычек с Финном, то, когда приедет отчим, мне точно не поздоровится). Ступни уже болят от то и дело впивающихся в них осколков, но я заварила эту кашу, и я добьюсь своего. — Блять, поставь это на место, — парень начал стремительно приближаться, — там же вода! — он выплеснул содержимое стакана на меня. — Может, хоть это вернет твой мозг на место, — я провела рукой по мокрому лицу, собирая капли и, скорее всего, размазав смешавшуюся с ними кровь по щеке. Взглянула на руку, и, заметив розоватый след, расплывающийся как акварель, попавшая в воду, встряхнула ею, позволяя остаткам влаги скатиться на пол. После уставилась в слегка прищуренные темные глазки Коллинза, с таким трудом пытающиеся высмотреть что-то во мне. — Если он, конечно, ещё остался. — Да пошёл ты, Финн! — толкнув его в грудь в пол силы, я освободила себе проход и на цыпочках перебралась на другую сторону кухни, по пути подцепляя полотенце с круговой вешалки, свисающей со шкафчика. — Мне надоело это, — я медленно покачала головой, поднимая руки вверх. — Справлюсь и без тебя, — мокрая тряпка влетела прямиком в его, покрытое густой щетиной, но всё такое же смазливое, как в нашу первую встречу, личико. Сама я проследовала на второй этаж, чтобы сменить майку. — Ты больная, если думаешь, что я отпущу тебя туда, — крикнул шатен мне в спину. — Мне не нужно твоё благословение, — отозвалась я, открывая дверь в комнату и слыша гулкие шаги вверх по лестнице. — Ты мне не папочка! — Господи, Кларк, да как ты не понимаешь! — я стянула обтягивающую тёмно-синюю вещь, попутно оборачиваясь на звук голоса. — Это жуткие люди. Им плевать как хорошо ты подготовлена, и насколько ты можешь быть полезной. Как только они узнают, кто ты, а тем более, если они узнают, что ты была там в ту ночь… — Финн замялся, но я и без того знаю, что он собирался сказать: «раскроют — ты труп». — Просто дай мне время, я сказал, что найду его и я… — Дать тебе время?! — отбросив предмет одежды на кровать, я сделала шаг навстречу юноше. — Ты просишь дать тебе время? А что ты делал все эти пять лет?! Ты ничего не узнал, Финн. Ты даже не близко! Я сделаю это лучше. — Услышь же ты меня, наконец, — он подошел ко мне почти вплотную, обхватывая моё лицо руками, — ты умрешь там... — в какую-то долю секунды его голос с кричащего изменился на еле слышимый, дрожащий. — Мне плевать… — ему чертовски сложно это признавать: я вижу это в его глазах, но, я ничего не могу с этим сделать. Я уже давно потеряла вкус к жизни, и он должен это знать. — Но мне нет… — прикрыв глаза, он склонил голову, касаясь моего лба своим, — Кларк, я люблю тебя… — Не начинай, — я замотала головой. — Нет, — парень снова отдалился, призывая посмотреть ему в глаза, — выслушай меня, — вздохнув, я кивнула. — Ты и без того знаешь это: я люблю тебя. И я всегда буду, даже если ты никогда не ответишь взаимностью. Я боюсь за тебя. Скажи, ты доверяешь мне? — Финн, я… — Доверяешь? — Да, — я заметила легкую улыбку, отразившуюся в его глазах. — Именно поэтому я прошу тебя довериться мне. Хоть раз, Финн, — я накрыла его руку, лежащую на моей щеке, ладонью. — Поверь в меня. В комнате повисла тишина. Я буквально слышала, как бьётся сердце моего друга, принимающего, наверное, одно из самых сложных решений в своей жизни. Отпустить меня, девушку, которую от оберегал и защищал всеми возможными способами с двенадцати лет, на верную, как он считает, гибель. Но, я точно знаю: он понимает, что не справляется один, и я нужна ему, так что… — Если ты ослушаешься меня… — лишь успел сказать он, прежде, чем я крепко прижалась к его груди, заключая шатена в объятья. — Что это? — Лекса потянулась к, сжимающей жетон, руке и раскрыв её, выудила вещицу за цепочку. — Это папы. То немногое, что осталось от него. — Твои сны, — она с интересом вертела предмет в руке, стараясь разобрать надписи, а после устремила взгляд на меня. — Они о нём? — девушка смотрела в мои глаза так, словно в них старалась найти ответ на свой вопрос. — Да, но… — вздохнув, я продолжила, — это сложно. — Ты говорила с кем-то об этом? — Поверь мне, — я провела пальцем по мягко коже её предплечья, — тебе вряд ли будет это интересно. — Я не имела в виду себя, — Торн усмехнулась, — просто, — слегка приподняла голову, ведя острым носиком дорожку от щеки до уха, — может, тебе станет легче, если ты расскажешь кому-то ещё, — она оставила едва ощутимый поцелуй возле виска и отдалилась, сползая с кровати. А она ведь права, я не рассказывала, о чём эти сны, никому, кроме Финна и всё, что я слышала в ответ: «это пройдет, Кларк, просто отпусти». Легко говорить, когда «отпускать» предстоит не тебе, мм? В общем, в какой-то момент я перестала говорить об этом, и они, вроде как, прекратились. Появлялись вспышками иногда, но никогда особо не задерживались. Не так, как сейчас. Я сижу спиной и не могу видеть, что делает эта темноволосая соблазнительница. Хотя, соблазнительница тут скорее я, не так ли? Ха-ха, пожалуй, да. Но я не об этом… Может, я и не вижу её сейчас, но я точно могу сказать, как сексуально она выглядит, стоя возле раскрытого шкафа (а, судя по звукам, делала она как раз это) полностью обнаженная. Да, прошлой ночью, я не успела вдоволь наглядеться, но, чёрт, мои руки запомнили каждый миллиметр её безупречных изгибов и готовы в любую секунду воссоздать их на бумаге. Казалось бы, такие люди созданы, чтобы ими любоваться, но нет. Эта девушка, определенно, может выслушать. — Я была там, — спустя несколько минут парящей в воздухе тишины, я все же решилась начать этот рассказ. — Мм? — натягивая светло-серую майку, промычала она, поворачиваясь в мою сторону. — В ту ночь, когда умер отец. Я была там. — Ты была с ним на задании? — оказавшись возле меня, брюнетка вопросительно сощурила глаза, мотая головой. — Я не понимаю, — Торн присела на пол, так, что мы могли без труда рассмотреть друг друга, даже, несмотря на то, что единственный источник света — скрывающаяся за налетевшими облаками луна. — В полицейском отчете сказано… — Ты ещё не поняла? — пожалуй, усмешка, слетевшая с моих губ, была слегка неуместна. — Полиция пишет то, что видит, а видит она то, что ей позволяют видеть, — хотелось бы, чтобы это было ложью, но это на самом деле так. — Эти ребята сделали всё так, как им было выгодно. Бросили тело в одном из криминальных районов, подкупили пару свидетелей и нашли «убийцу». А наши копы и рады, что дело раскрылось так быстро. Плевать на мотив, всё складывается и так! — Но, если ты всё это видела, — она сделала своеобразное движение пальцами, — почему никому не рассказала? — Я не могла. Да и… что бы я сделала? Мне было всего двенадцать, — меня прервал пронзительный свист телефона на тумбочке за спиной. — Лучше бы это было важно! — пробурчала брюнетка, поднимаясь на ноги и подходя к надоедливому устройству.

«Так, Уэлс, помедленнее. Ты вообще в курсе, который час?» «Боже, он в порядке? И где твой отец?»

— Господи, — девушка запрокинула голову назад, расхаживая кругами по комнате.

«В такую рань? Куда я дену ребенка?»

— Серьёзно?! — она активно жестикулировала руками. Кажется, она делает так, когда нервничает.

«Ладно, хорошо! Скажи Линку, что я приеду, как только смогу, окей?» «Уэлс, я подъеду! Думаю, он сможет подождать несколько часов!»

— Что случилось? — поинтересовалась я, когда она, сбросив вызов, швырнула телефон на кровать. — Линк… эм… тот детектив, что ведет твоё дело. В него стреляли и, — пальцы правой руки прошлись вверх по щеке, останавливаясь и слегка массируя висок, — похоже, — зарылись в волосы, вытягивая одну из волнистых прядок и наматывая её вокруг себя, время от времени оттягивая, — он думает, что это связано с тобой, раз уж так сильно жаждет видеть меня…