Особой важности

POV Кларк.

      Повторный писк телефона, оповещающий о недавно полученном сообщении, всё же заставил меня приоткрыть ещё затуманенные после того, как я прикрыла их на несколько минут, глаза и невольно поёрзать на кожаном кресле одолженной у Маркуса машины, в попытках размять затёкшее тело. Рукой смахнув сонливость с лица, я огляделась вокруг: ничем не примечательное осеннее утро в Чикаго — затянутое тучами небо, прохладный ветер, шевелящий желтеющие листья клёнов, лёгкий туман, расползающийся по мокрому от ночного дождя асфальту, и как-то слишком светло для… погодите, а который сейчас час? Я в спешке бросилась к соседнему сидению на поиски телефона и, отыскав его где-то под завалом конспектов и книг, нажала на кнопку блокировки: 8:17. Твою мать! Похоже те «пару минут», что я дремала, оказались скорее парой часов, и сейчас я чертовски опаздываю, об этом говорят шесть пропущенных и несколько гневных смс, любезно оставленных мне Джоном, который, кстати говоря, ждёт меня в баре вот уже сорок минут. — Блять… — выругалась я в пустоту, откидывая телефон обратно и, слегка приоткрыв окно, высунулась на улицу, вдыхая свежий запах дождливого утра. Пристально оглядев парковку и убедившись, что матовая BMW чёрного цвета и правда отсутствует, я снова чертыхнулась себе под нос и, немного погодя, повернула ключ зажигания автомобиля до упора. Двигатель приятно заурчал, а машина начала характерно подрагивать, разминая свои механизмы, пока я, ругаясь, переключала станции в поисках чего-то, что сможет разбудить меня окончательно. Подобные ситуации за последнюю неделю уже стали чем-то обыденным. Что неудивительно, если ты толком не появляешься дома все это время. Учеба-работа-учеба-слежка. Разумеется, пару раз в этот график вклинивались и полученные мною задания, да и назвать то, чем я занималась в свободное время «слежкой» было бы не совсем верно… скорее, приглядывание. Это, наверное, странно и, да, мне нечем заняться, как любит говорить мой друг, потому что «за ней и так следят круглые сутки и, если уж эти ребята не справятся, то ты там уже ничем не поможешь». Обнадеживающе, не правда ли? Но, Джон прав, его люди действительно наблюдают за Лексой круглые сутки. Скажу больше, даже сейчас, с другого конца парковки, я вижу лёгкое подмигивание фар — своеобразное приветствие, означающее только то, что тот парень явно заметил, как завелась моя машина. Грубо говоря — мне не о чем волноваться, но, всё же, знать, где и с кем она находится, мне не помешает, мало ли что?       Уже через десять минут я, припарковав автомобиль на практически пустой парковке, рядом с кроваво-красной Audi, принадлежащей той, с кем прямо сейчас мне предстоит не самый лёгкий разговор, и собственноручно тюнингованной Джоном Honda CB1100 тринадцатого года выпуска, направилась к двери бара. Стоит сказать, мои друзья всегда отличались хорошим вкусом, когда это касается выбора транспортных средств, но сейчас не об этом… — Да неужели! — воскликнул Лоусен, собирая свои светло-пшеничные кудри в небрежный пучок, а после натягивая на оголённый торс нежно-голубую футболку. — Мы уже и не думали увидеть тебя сегодня. — О, я вижу… — оглядев потрёпанного на вид друга и точно такую же девушку, с неприлично распахнутым воротом белоснежной рубашки, большим пальцем стирающую следы бордовой помады с уголков губ, я со стопроцентной уверенностью могла сказать — они уж точно не скучали, ожидая меня. — Серьёзно? — возмутилась я, кидая ключи на барную стойку. — Хоть бы дверь закрыли, Боже! — Не только же тебе развлекаться, — Джон пожал плечами, включая кофе машину. — Но не с ней же! — я кивнула в сторону Луны, которая также безразлично вскинула брови, застёгивая последние пуговицы своей одежды. — Она же моя подруга… — Была, — встряла девушка, — до того, как вы вдвоём, — она указала пальцем на меня и Лоусена, — убили моего парня. — Ох, ладно, — вздохнув, я присела на высокий стул, пальцами потирая переносицу. — Вы хотя бы успели поговорить? — Джон было хотел ответить и уже даже развернулся ко мне лицом, но брюнетка его опередила. — Я помогу вам. Просто потому что он, — она снова направила янтарный взгляд на расхаживающего за стойкой парня, — умеет уговаривать. — Что ты ей сказал? — удивилась я. Не думала, что это будет так просто. — Правду, — блондин поставил перед нами две чашки с кофе. — Немногословно… — Он убедил меня в том, что Призрак — самая главная наша проблема. Избавимся от него — освободим себя. Надоело заниматься этой хернёй, надоело терять близких… — девушка вздохнула и, спустя несколько минут молчания, снова заговорила: — Ты не права, если думаешь, что я ненавижу тебя, Кларк, — запустив руку в каштановые кудри, проговорила она, делая небольшой глоток бодрящего напитка. — Я, конечно, не прочь врезать тебе ещё пару раз, но я не ненавижу… — Да ну? Именно поэтому ты… — Заткнись и выслушай меня, Гриффин! — крикнула девушка, прерывая меня. Я коротко кивнула, и она продолжила свой рассказ. — Само собой, я злюсь на тебя, а чего ты хотела? Думала, я скажу тебе "спасибо"? Он, конечно, был редкостным козлом и конченым ублюдком, но я любила его, а ты… ты даже не посчитала нужным признаться мне в том, что натворила. В том, что вы натворили! — поймав на себе виноватый взгляд бармена, я опустила голову, уставившись в чашку. — Убить или быть убитым, — Лоусен нарушил напрягающую тишину своим низким баритоном с отчетливо пробивающимися нотками баса. — Ты ведь знаешь. — Знаю, красавчик, — брюнетка, кивая, поджала губы. — В этом то и вся соль… — Луна сделала паузу, отставляя свой кофе на край стойки, а после продолжила. — Я прекрасно понимаю, что стояло на кону, и я много думала об этом, в конце концов, придя к не самому приятному выводу: я поступила бы так же. Это не значит, что я окончательно простила тебя, милая, нет. Я все ещё злюсь, просто… гораздо легче срываться на вас двоих, чем на себе, не так ли? Данная фраза вызвала непроизвольную усмешку, как у меня, так и у моего светловолосого друга, из-за чего моя подруга невольно улыбнулась, сминая кожу у основания шеи. Постоянные убийства и пребывание в окружении совершенно отбитых преступников, да и вообще, до костей прогнивших людей, хочешь не хочешь превратит тебя в одного из них. Ничего не поделаешь, остается лишь смириться и принять неизбежность такого расклада. — Сбежала? — засмеялась брюнетка после того, как я рассказала душещипательную историю моей вчерашней ночи, после печальных и непонятных мне событий которой, я снова оказалась под домом Лексы. — Шутишь? — подключился Джонни. — Ты оттащила её от меня, только чтобы кинуть у дверей квартиры? Гриффин, да что с тобой не так? — Поддерживаю! — девушка показательно вскинула палец. — Что с тобой произошло за всё то время, что мы толком не общались? Кларк, которую я знала не стала бы отказываться от… такого! Она ошарашенно вскинула брови и в удивлении раскрыла рот, рукой указывая на экран подсунутого ей Джоном телефона, на дисплее которого виднелась сделанная вчерашней ночью фотография красивой, сексуальной, восхитительной, умопомрачительной и все синонимы этого слова девушки, со слегка отдающим пеплом цветом белокурых волос. Вчера у Джона был выходной и он, сказав, что нам «нужно расслабиться», потащил меня в какой-то клуб в центре города. Честно говоря, я от него такого не ожидала, но он обещал, что будет весело, и так и было… до определённого момента. Я действительно оттащила ту девчонку от друга, а он лишь кивнул, видимо, сообразив, что это именно то, что, как я думала, мне было нужно. Но, чёрт, как же я ошибалась… Мы танцевали, выпивали, смеялись, потому что из-за орущей музыки не могли разобрать ни слова друг от друга, а затем она предложила поехать к ней, и как я могла отказать? Мы говорили, пока ехали до её дома, целовались, пока ехали в лифте, она почти стянула с меня рубашку и прервалась лишь для того, чтобы открыть дверь, и вот тогда, что-то во мне перевернулось. До сих пор не понимаю, что это было, я просто не захотела продолжать. Это было совсем не то. В итоге, последнее, что она от меня слышала было нечто вроде: «прости, я, кажется, оставила там сумочку». Разумеется, никакой сумочки не было и в помине, а мне просто нужен был хоть какой-нибудь предлог, чтобы выбраться на свежий воздух. — Понятия не имею, что это было! — начала оправдываться я, — Клянусь, меня будто подменили… Я не раз сбегала сразу после, а вот до… Не помню, чтобы я вообще когда-либо отказывалась от подобного, но сейчас… Понимаешь, это было не то. Совершенно не то, чего мне хотелось. Даже не знаю, как это назвать… — договорила я, подпирая лоб рукой. — О, зато я знаю, — ухмыльнувшись, пролепетала Луна, вглядываясь в часы, покоящиеся на её запястье. — Идём, — схватила с соседнего стула сумку и встала на ноги, поглядывая на меня, — у нас полчаса до начала занятий.

POV Лекса.

Правда вот очень советую включить эту песню: Sleeping At Last – Neptune.

      Не могу сказать, что последние пару недель прошли хорошо, нет. Честно говоря, всё было паршиво: я вернула дело Кларк Ричарду, снова выслушав поучающую речь о том, как непрофессионально поступила; мой последний клиент — круглый идиот, которого больше заботит недостаточно короткая длина моей юбки, чем собственная свобода; я чуть не попала в аварию, Крис сломал руку в детском саду, и буквально всё вокруг так и норовит напомнить мне о Гриффин. Клянусь, меня никак не покидает чувство, что она вот-вот выйдет из-за угла со своей обворожительной ухмылкой и кинется мне на шею так, как делает всегда. И я не имею ни малейшего понятия, что с этим делать… Сейчас, сидя на миниатюрной кухоньке моей лучшей подруги и отдыхая после долгого рабочего дня, я опять не могу перестать думать о ней. В моей голове так и крутятся воспоминания тех дней, когда все было не просто «нормально», а хорошо…       Погружённая в кромешную темноту с помощью плотно задвинутых штор и выдернутых из розеток светильников, комната небольшой, но от этого ещё более уютной квартирки в двухэтажном домике с восхитительным видом на во всю готовящийся к осени Линкольн-Парк и озеро Мичиган позади него, невольно наводит ужас. Даже представить боюсь, сколько стоит аренда этой квартиры, но... это же Кларк, о чем я говорю? Несмотря на холодную каменную отделку стен и действительно прохладный вечер, от этого помещения так и веет теплом. Возможно, на это влияют мягкие, белоснежные ковры, покрывающие тёмно-кофейный пол спальни; или слегка смятая после нашего отдыха постель; а, может, всему виной сладкий аромат мятного шоколада, витающий в воздухе; или же то, с какой нежностью эти пальцы исследуют мою ладонь, очерчивая каждую её линию, и то, как заботливо девушка прижимает меня ближе, спиной к своей груди, каждый раз, когда я непроизвольно взвизгиваю от резко выпрыгивающих на экране скримеров, и утыкается мне в шею, хрипло посмеиваясь каждый раз, когда я сжимаю её руки, обвивающие мой живот, в своих. Что-то мне подсказывает, что Кларк специально, зная, что я их на дух не переношу, выбрала этот фильм, но, что поделать… Девчонка попыталась взять меня на слабо, в итоге, я вот уже час сижу перед экраном, периодически вздрагивая и то и дело вскрикивая, пока она наслаждается своей маленькой победой, сжимая меня в своих спасительных объятиях. И вот снова что-то непонятное и до ужаса жуткое выпрыгивает из-за угла, пугая главных героев и меня заодно. От неожиданности (да, конечно) я дергаюсь, пытаясь прикрыть глаза рукой, но та замирает в крепкой хватке маленького дьяволёнка, смеющегося над моим очередным провалом. Девушка приподняла её, вглядываясь в золотистые часы на запястье: — Осталось продержаться всего-то полчаса, но… — она снова снижает тон голоса, придвигается ближе и обдаёт выбранное местечко на шее своим тёплым дыханием, шепча, — ты всегда можешь сдаться… — влажные, еле заметные следы начинают появляться то тут, то там на моей коже, и мне уже становится спокойнее. — Ещё чего! — отзываюсь я, отчаянно пытаясь контролировать стаю мурашек, желающих немедленно расползтись по всему телу и засесть где-то области живота. — Вчера ты была другого мнения, — рука медленно скользит по талии, подхватывая уголок бордовой футболки, что я купила недавно, пробирается под неё и едва ощутимо ведёт коготками по уже разгоряченной коже. — Вчера...? — протягиваю я на выдохе. — Вчера ты застала меня врасплох… — выгибаю шею, предоставляя блондинке больше места для поцелуев. — Врасплох… — повторяет она низким, отдающим хрипотцой, голосом, — что ж… — её губы спускаются на плечи, а пальцы правой руки оттягивают воротник майки, — может, я застану тебя врасплох и сегодня...? Она валит меня на пол, нависая сверху и, пока девушка покрывает моё лицо страстными, тёплыми, мокрыми поцелуями, моя рука нащупывает валяющийся где-то возле нас пульт и немедля зажимает кнопку выключения. — У меня есть план получше, — проговариваю я сквозь чуть приоткрытые губы, тут же ловя тихий смешок в ответ, и мои пальцы, отыскав ворот её рубашки, начинают в спешке расстегивать пуговицы. Одну за одной.       Тёплый свет, отражающийся от облицовывающей эту комнатку мраморной плитки, лёгкими бликами падает в мою кружку, от которой всё ещё исходит едва заметный пар. Хотелось бы мне, чтобы это помещение превратилось во что-нибудь на подобии бара, а чай во что-нибудь более алкогольное, но… я не из тех людей, что ходят в бары по четвергам. К тому же, у меня маленький ребенок, я должна заботиться о нем, а если я всё же и попаду в бар, сомневаюсь, что вылезу оттуда так скоро. — Не думаю, что это тебе хоть как-то поможет, — слегка раздраженный голос подруги, вырвал меня из затянувших мой разум мыслей, и я, помотав головой, подняла на неё взгляд. — Что? — Ты пришла сюда поговорить со мной или сидеть, уставившись в кружку? Потому что именно этим ты и занимаешься. — Да, прости… — не слишком культурно с моей стороны… — Как день? — Уже спрашивала, ну да ладно, — она продолжала что-то говорить, но я так и не разобрала что, снова погрузившись в воспоминания, из которых меня, опять же, вытащил голос Аньи. — Ты меня вообще слушаешь? Чёрт, Лекса, соберись! Да, она кинула тебя. Да, ты любила её, но всё проходит, так что, детка, перестань ныть и возьми себя в руки. — Я не понимаю… — Чего ты не понимаешь? — возмутилась шатенка. — Она врала тебе о том, кто она, да и Бог знает, о чём ещё… Может, она вообще… — её прервал негромкий стук металла, снятого с моей шеи и ударившегося о деревянный стол под моей рукой. Девушка непонимающе взглянула на выглядывающую из под неё серебристую цепочку и спросила: — Что это? — Выслушай меня и, пожалуйста, не перебивай, ладно? — попросила я, сжимая вещицу пальцами. — Потому что ты и понятия не имеешь, о чём говоришь…       Мы ехали около двадцати минут и, кажется, уже даже выехали за пределы города: об этом чётко говорит практически полное отсутствие зданий и высокие стебли травы, покрывающие ещё не тронутые человеком поля. Я уже давно свернула с нормальной трассы, и дороги тут, разумеется, не самые лучшие, именно поэтому мне пришлось ехать довольно медленно, что, как оказалось, пошло мне на руку. — Вот тут, — указала сидящая рядом блондинка. — Останови здесь. Кивнув, я припарковала машину возле решётчатого забора какого-то, явно заброшенного, и, похоже, давно не посещаемого здания. В темноте сложно разглядеть, но я с уверенностью могу сказать, что облезлые стены и выбитые окна не несут ничего хорошего, поэтому я поспешила удостовериться, что мы действительно приехали туда, куда собирались: — Ты уверена, что мы туда свернули? — Гриффин утвердительно закивала, отстёгивая ремень и, с трудом открыв дверь, держась за неё одной рукой, вылезла на свежий воздух. — Нет-нет, стой, — выбежав к ней, я подхватила пьяную девушку за талию, не давая ей упасть. — Осторожнее… — Всё хорошо! — уверила она, захлопывая дверцу и, развернувшись ко мне лицом, выдала: — Закрой глаза. — Чего…? — Доверься мне, — умоляла Кларк, и, в конце концов, я, коротко кивнув, прикрыла их, чувствуя, как девушка хватает мою руку и начинает свой путь. Трава, трава, какой-то камень, несколько кочек, забор, через дырку в котором она помогла мне перелезть, земля под ногами сменяется чем-то твердым — бетон, судя по неровностям и я начинаю чувствовать холод окружающих меня стен. Мы проходим ещё немного и останавливаемся. Она крепче сжимает мою руку, и я слышу, как тяжело она сглатывает. Здесь пахнет сыростью. Не удивительно, ведь никто не ухаживал за этим местом долгие годы, но всё же. Здесь сыро. — Уже можно…? — интересуюсь я, но получаю лишь сухое «нет», и мы продолжаем идти. Она распахивает очередную дверь, и вот мы снова оказываемся на улице. Запах сырости ушёл, и его заменил неслабый порыв свежего ветра, приятно обдающий лицо своим дыханием. Ещё несколько шагов, и она оставляет меня стоять на месте, отходя куда-то. Я слышу скрежет металла, и спустя несколько секунд, блондинка всё же разрешает мне открыть глаза. То, что я увидела, невозможно описать словами. Это было потрясающе… Тут и там зажигающиеся огни заброшенного парка аттракционов; с характерным звуком заржавевших шестерёнок приходящие в движение карусель и небольшое, возможно детское, колесо обозрения; негромкая музыка, раздающаяся из висящих на столбах колонок; мигающие гирлянды прямо над моей головой и неописуемой красоты звёздное небо, с которого, кажется, разбежались все тучи лишь ради подобной ночи… — Терпеть не могу это здание, — фыркнула блондинка, покачивающейся походкой возвращаясь ко мне, — но тут, согласись, неплохо? — Шутишь? Это просто… Вау! — я всё никак не могла насмотреться на скачущих по кругу, запряжённых в повозки, лошадок и выпрыгивающих из ниоткуда мишеней в палатке тира, налетевших на свет местных светлячков и кружащихся с ними в вальсе ночных мотыльков. Мы развлекались почти до рассвета, всего пару часов, но то, какими они были… Мы танцевали под песни с её телефона; смеялись, пробираясь через лабиринт кривых зеркал; вели себя, словно дети, бегая друг от друга по кряхтящей карусели; она даже пыталась научить меня стрелять из пистолета, сказав, что «никогда не знаешь, что пригодится тебе завтра», что было не лучшей идеей, учитывая её состояние, но никто, кроме её щеки, не пострадал, и это хорошо. В общем, повеселились мы на славу и, подустав, расположились возле деревянной стойки тира, наблюдая за тем, как медленно солнце выползает из своего ночного укрытия, меняясь местами с необычайно яркими этой ночью звёздами и освещая всё вокруг. — Мы зависали тут с Финном… — пояснила она, прерывая повисшую тишину. — Ну, знаешь, после… — кончиками пальцев девушка вырисовывала узоры на внутренней стороне моего запястья. — Папу застрелили, и это было именно то место, где я чувствовала его присутствие. Тут я последний раз видела его… живым, — вздохнув, она приостановилась на мгновение, а после засмеялась: — Не слишком романтично, но… — моя голова покоится на её плече, но я слышу улыбку в её голосе. — Мне показалось, что это самое подходящее место, чтобы отдать тебе это, — выудив из кармана покорёженный армейский жетон на цепочке, Кларк вложила его в мою ладонь, закрывая пальцы в кулак. — Нет, Кларк, я не могу взять его… — я попыталась вернуть вещицу, но девушка замотала головой. — Это важно для тебя. — Как и ты, — проговорила она, возвращая мою голову на прежнее место и снова сжимая жетон в моей руке. — Отец сказал мне одну вещь, когда отдал его, и я думаю, мне стоит прислушаться… Пока это, — блондинка мягко постучала пальцем по кулачку, крепко державшему кулон , — будет у тебя, — она сделала небольшую паузу, позволяя мне накрыть её ладонь своей и сплести наши пальцы вместе, — ты будешь у меня…       После окончания моего рассказа, Анья какое-то время сидела молча, просто наблюдая, как две металлические пластины плавно скользят сквозь мои пальцы, и серебряная цепочка звенит от прикосновений к столу. Кларк не плевать, и теперь она знает это так же, как и я, но я всё ещё не понимаю, почему… Зачем было отдавать мне, можно сказать, последнее, что осталось от самого родного человека в её жизни, а затем говорить «уходи». Это не укладывается в моей голове, ничего не складывается! И что за чёртов приказ, Боже… — Маам, — в кухню вбежал белокурый мальчишка с подвязанной к шее ручонкой и, посмотрев в мои руки, обратился ко мне. — Это Кларк. Где она…? — ну вот опять… что мне ему сказать? — Милый, — я смахнула слезу с уголка глаза прежде, чем она успела скатиться по щеке и вызвать ещё больше вопросов у моего мальчика, — она не… — Она уехала, Крис, — вмешалась подруга. — Мы не знаем, когда она вернется, — поджав губки, мальчик кивнул. — Хочешь спать? — заметив его усталый взгляд, поинтересовалась я. Ребенок снова закивал. — Хорошо, — я ласково потрепала его по макушке, — собирайся. Поедем домой, — малыш убежал, а я, перекинувшись ещё парочкой фраз с подругой, направилась к выходу из её квартиры. Эти две недели были непростыми. Я так устала… Устала проводить вечера, как и раньше, зарываясь в бумаги; устала ложиться в кровать и засыпать на мокрой подушке; устала придумывать, как объяснить ребенку, что Кларк не придёт. Ни завтра, ни через неделю, никогда.

POV Кларк

      Предпоследняя неделя сентября подходит к концу, и вот уже через каких-то пару дней мне исполнится двадцать один. Маркус снова закатит шикарный приём, на котором соберется куча незнакомых мне людей, так и норовящих выпить со мной по бокальчику шампанского и перекинуться парочкой слов о том, какой же всё-таки хороший человек мой отчим. Я, конечно, полностью разделяю их мнение, но это происходит из года в год и начинает порядком раздражать, но уговаривать Маркуса отменить это празднество — гиблое дело. Так что, мне остается лишь терпеть и улыбаться, как будто мне совсем не хочется побыстрее слинять с этой вечеринки. Тем более, в этом году придёт мама и, возможно, привлечет на себя хоть часть внимания. В общем, сегодня, в вечер воскресенья, папа предложил провести время вместе, так как я, вот уже чуть больше месяца, не живу с ним, и всё это время мы почти не виделись. Так что, да, я согласилась. К тому же, мне бы не помешало попрактиковать выстрелы с левой руки, раз уж для встречи он выбрал наше излюбленное место — стрельбище. — А что насчёт этого? — он показательно прикрыл глаза рукой и спустил курок. Пролетев несколько метров, пуля с характерным стуком отскочила от металлического покрытия движущейся мишени, оставляя свой след всего в одном делении от центра. — Пфф! Смотри. Отвернувшись, чтобы уж точно не видеть цели, я прикрыла глаза. Глубокий вдох, я прислушиваюсь к лязгу заржавевших цепей тех механизмов, что приводят эту комнату в движение. Я не раз оказывалась в таких ситуациях. Когда твои глаза завязаны и единственное, что ты видишь — кромешная тьма; когда твои руки до боли в костях заломлены за спину, так же перевязаны тугой веревкой и всё, что ты чувствуешь — как медленно леденеют собственные пальцы; когда ты начинаешь вслушиваться в каждый вздох, каждый шорох, можешь предсказать приближение врага по малейшим изменениям температуры воздуха вблизи твоего тела. Именно тогда ты начинаешь в полной мере чувствовать своё окружение, и ты точно понимаешь, когда стоит нанести удар и когда сделать выстрел. Раздаётся глухой шум вылетающей из ствола пули, пробивающийся сквозь защитные наушники, и я, распахивая глаза, поворачиваюсь к отцу, с гордостью в глазах наблюдающему за моей работой. Вглядываюсь в мишень и довольно улыбаюсь, замечая едва заметную струйку дыма, ползущую вверх от отверстия, появившегося в самой середине красного круга. — Теряю хватку, — заключил он пожимая плечами. — А вот тобой я горжусь, хотя… — мужчина положил руку на моё плечо, мягко похлопывая, — очень надеюсь, эти навыки никак тебе не пригодятся. — Ага, — натягивая миловидную улыбку, кивнула я. — Спасибо, пап. — Мы толком не успели поговорить, — произнес он, облокачиваясь на металлическую стойку. — Как прошла твоя неделя? — Да ничего особенного… Учёба, работа, сам знаешь. Хотя… — выкладывать всё о моих ночных похождениях было бессмысленно, но я вспомнила одну интересную деталь, отличающую эту неделю от двух предыдущих, — я наконец встретилась с Ричардом! — С Ричардом? — мужчина непонимающе сощурил цвета древесной коры глаза. — Да, Гордоном… — я искренне не понимала, что вызвало у него такое недоумение, но позже вспомнила: — О, прости, совсем забыла тебе сказать: Лек… мисс Торн вернула моё дело. Это, скорее, моя вина, так что… — Эм… Ну ладно, — шатен безразлично пожал плечами. — Рик - мой давний друг, он знает своё дело. — молчаливая пауза затянулась, и я уж было хотела прервать её, но меня опередили. — Думаю, нам пора, — он взглянул на настенные часы и продолжил, — уже поздно, а у меня самолет рано утром. — Что-о? Ты опять уезжаешь? Осталось два дня! — я умоляюще надула губки. — Неужели это так важно, что не может подождать пару дней? — Прости, детка, — он виновато закивал, — но это действительно очень важно, — дойдя до шкафчиков, Маркус вытащил из своего небольшую коробочку и папку с бумагами, подзывая меня к себе. — Иди сюда. — Подарки? — заправляя оружие за пояс, спросила я. — Маркус, я же просила… — Возражения не принимаются, детка! — отозвался он, протягивая мне аккуратный, блестящий от лака, кейс из чёрного дерева с золотистым логотипом Yamaha, расположенным в левом нижнем углу. — Да ну нет! — наверное, я даже вскрикнула от восхищения. — Нет! Нет, ты не можешь… — Брось, Кларк! Знаю, что ты собиралась накопить на него сама, но… — он недоверчиво покачал головой, понимая, что с моей работой, мне бы понадобилось несколько лет, чтобы собрать нужную сумму. — Это не всё! — я укоризненно посмотрела на отчима, на что тот лишь улыбнулся. — Позволь мне порадовать тебя ещё разок! — Что это? — поинтересовалась я, принимая бумаги из его рук. Мужчина перевернул несколько страниц и указал на фотографии квартиры. Моей квартиры. — Боже, ты серьёзно…? — я в изумлении прикрыла рот рукой. — Не говори, что ты… — Залог уже внесён, тебе лишь нужно подписать. — С ума сошёл? — возразила я. — Нет, я безумно рада такому подарку, но… ты хоть представляешь, сколько она стоит? — О, прекрасно представляю! Но она тебе нравится и я могу себе это позволить. К тому же, милая, ты уже не маленькая девочка, собственная квартира тебе не помешает. — Чёрт, я даже не знаю как тебя отблагодарить… — Может хотя бы обнимешь старика для начала? — усмехнулся он, распахивая руки и приглашая меня в свои любящие родительские объятия.       Спустя примерно час, я уже поворачивала ключи в замочной скважине своей, пока ещё съёмной квартиры. Пока мы с Маркусом прощались, он объяснил мне все тонкости этого договора и дал время прочитать и хорошенько обдумать данное решение. А ещё, добрасывая меня до дома, он показал тот самый обсидианово-чёрный VMAX этого года, на который я пускала слюнки весь последний месяц, но так и не решилась простить отца потратить кругленькую сумму, лишь бы угодить моим прихотям, но, хоть я и была против, он это сделал, и сейчас я просто взрываюсь от радости. С широченной улыбкой на губах, я ввалилась в прихожую, бросая сумку и папку с документами на небольшую тумбу, занимающую своё законное место под зеркалом, и уже начала стягивать с ног кроссовки, когда услышала подозрительный шорох в соседней комнате. Остановившись на секунду и прислушавшись, я, ничего не услышав, решила, что мне показалось и продолжила своё занятие. Я закидывала куртку на стоящую возле входа вешалку, когда за стеной послышались отчётливые шаги, и я настороженно потянулась за пистолетом. Кто бы это ни был, этот человек вряд ли пришёл поговорить, ну а даже, если и так — влезать в чью-то квартиру без предупреждения — довольно странный способ выйти на связь. Ладно. Мои единственные соседи уехали на выходные, так что, если я и застрелю кого-нибудь сегодня — проблем у меня не будет. Осторожно обойдя угол, плечом я толкнула дверь в спальню, — именно там я слышала эти звуки, и наставила ствол на остановившийся посреди помещения силуэт. Тут слишком темно, чтобы я могла сказать знаю его или нет, то это точно мужчина, но тёмные волосы средней длины не доходящие до плеч, высокий рост, подкачанное телосложение, а главное, то, что он просто стоит, не двигаясь и смотрит прямо на меня — невольно навело меня на безумную, как мне казалось, мысль: — Финн…? — поинтересовалась я, нервно сглатывая в ожидании ответа. — Привет, принцесса, — сделав шаг ко мне, тем самым выйдя из тени, отозвался парень, но тут же остановился, замечая, что мои руки всё так же сильно сжимают направленный на него пистолет, а широко распахнутые глаза ошарашенно рассматривают его. — Боже… — прошептала я в спешке откладывая пушку на ближайшую полку. — Боже, иди сюда! — в следующую секунду, мои руки уже крепко обвивали шею лучшего друга, а его, со всей нежностью и любовью, сжимались на моей талии. Прикрыв глаза, я зарылась пальцами в его каштановые локоны и, стараясь как можно лучше запомнить этот момент, втянула в себя терпкий запах его одеколона, вперемешку с родным солоноватым ароматом, местами покалеченного, тела. — Чёрт, Финн… — я перенесла свои ладони, обхватывая его, слегка колющееся от покрывающей его густой и вряд ли ухоженной щетины, лицо, — ты в порядке? Я думала ты мёртв! — парень тут же получил резкий, но не сказать, чтобы сильный удар в грудь, а после снова прижал меня к себе, когда я во второй раз кинулась на его шею обнимая так, словно боюсь отпускать. — Нет-нет, — заверил он меня, добавляя, — пока нет. Но скоро буду. — Что ты сказал? — отстраняясь от шатена, переспросила я. — Просто, чтобы ты знал, Коллинз, если ты так шутишь, то это ни черта не смешно! — У меня мало времени, Кларк, прости… — Что значит у тебя мало времени?! — я начала закипать. — Где ты шлялся всё это время? Во что ты влез… Господи, Финн… — прикрыв рот рукой, прошептала я. — Папка, — парень кивком указал на кофейный столик. — Там есть всё, что тебе может пригодиться, только, прошу тебя, распорядись всем этим с умом, Кларк. Никто не должен знать о том, что эта информация у тебя, пока ты не решишь ей воспользоваться, — он испустил тяжкий вздох и, выдержав паузу, закончил. — Тебе не понравится то, что ты там найдешь, но я дал тебе слово, и я сдержал его. Надеюсь, ты поняла меня… Теперь я должен идти, — с этими словами, молодой человек обошёл меня, направляясь к выходу. — Что ты нашёл? — спросила я, догоняя его в прихожей. — Финн, мы с Джоном… — Я знаю, чем вы занимаетесь, — шатен остановился, оборачиваясь ко мне, — и содержимое той папки вам в этом поможет. Кларк, я не могу задерживаться тут надолго, они у меня на хвосте. — Останься. Мы сможем защитить тебя, — какую же чушь я несу… — Не думаю, — он отрицательно качнул головой, снова принимая меня в свои объятья. — Это война Кларк, и войны не бывает без жертв… — Слишком много жертв… Дрожащим голосом, прошептала я, еле сдерживая подступающие к глазам слёзы. В последнее время я слишком много плачу, пора прекращать. Не так давно Луна сказала, что ей надоело всё это, надоело терять близких, и она права. Осточертело. И самое ужасное, — в конце дня, осознавать, что ты ничего не мог сделать, не мог остановить это… Едва ощутимо провожу рукой по его скуле, запоминаю каждый изгиб, каждый шрам на его лице, медленно вдыхаю его запах и резко припадаю губами к колющейся щетине его щеки. Чувствую, как его руки сильнее и мягче обхватывают мою талию, в последний раз… — Хорошо… — проговариваю я на выдохе, сквозь засевший в горле ком, и киваю, отпуская друга. Он ничего не говорит, просто смотрит на меня несколько секунд, а после, разворачивается и выходит за дверь. Я никогда не смогу забыть этот взгляд… последний взгляд. В тот миг, в его глазах, клянусь, я видела собственное отражение. Я видела всю нашу жизнь и всё, через что мы прошли. И я видела ту любовь, которую никогда не могла ему предложить взамен… До этого, лишь раз в жизни я видела нечто подобное. На том злополучном складе, в ту ночь, когда всё началось…       Я стояла так ещё несколько минут, позволяя слезам беспрепятственно скатываться по щекам и покрывать мою кофту мокрыми каплями. Словно в трансе ходила по квартире. Переоделась, поужинала, выпила чай. И вот, когда я уже была готова ко сну, в мои глаза бросилась та самая синяя папка, что оставил Финн перед уходом. Спокойными шагами я подошла к журнальному столику, стоящему под висящей на стене напротив кровати плазмой, и взяла вещицу в руки. Недолго думая, раскрыла на рандомной странице и тут же в ужасе захлопнула. Нет, это не может быть правдой, — подумала я, снова открывая папку на этот раз на первой странице. — Господи… — проговорила я, пятясь назад, пока не уткнулась ногами в подножье кровати, опустилась на неё не переставая шуршать потрёпанными страницами, судорожно перелистывая их, — о, Господи…