Особой важности

POV Лекса.

«… да! Тебе не кажется, что я вполне в состоянии самостоятельно принять решение?» «Это был риторический вопрос, Анья…» «Нет, хотя… ой, я не знаю! Может и так, тебе-то что? … стой, я на месте…» «… я наберу позже!»

      Звонок отключился ровно тогда, когда я успешно припарковала машину возле очередной высотки, адрес которой получила в сообщении около двух часов назад. Надеюсь, это не было ошибкой, потому что я довольно продолжительное время боролась с внутренним голосом, убеждающим меня: «Лекса, это плохая идея, тебе не стоит идти туда!», и красненьким дьяволёнком на плече, твердящим: «ну ты ведь хочешь… признай, хочешь!». В общем, судя по тому, что я вот-вот открою дверь автомобиля — догадаться, кто победил, не составит большого труда… Ручка дергается, и дверь распахивается. Хочу ли я этого? Не пожалею ли на утро? Нет. Да. Что, если да? Может, Анья была права, и мне действительно не стоило приходить? А что, если нет, и вдруг я потом всю жизнь буду корить себя, что так и не смогла сделать того, что собираюсь? Так много вопросов всплывают в голове, но я никак не могу найти на них ответ… Всё так сложно. Я всё ещё могу уехать обратно, я в любую минуту могу уехать домой. Ну а сейчас я выхожу из машины, направляясь к широким стеклянным дверям. — Сделай глубокий вдох, — вторит мой разум, и я повинуюсь. — Это не так сложно, как ты думаешь. Всего лишь разговор, — прокручиваю я у себя в голове, проходя в просторный зал, полный людей. Тёплый свет от ажурных люстр на высоком потолке заливает своими бликами, образующую что-то вроде кольца, толпу. Люди везде: они стоят на балконе, наблюдая за происходящим сверху; попивают шампанское, стоя на лестницах; перешёптываются друг с другом в углах и занимают большую часть холла, смеясь, вслушиваясь в исходящий из самого центра этого круга, знакомый мне, приятный голос. — … ладно! Ладно, вам всем, наверное, уже надоело меня слушать! — произнесла Эбигейл, и толпа засмеялась. — Хорошо, я замолкаю! А теперь… — подняв руку вверх, женщина щелкнула пальцами, и зал погрузился во тьму. Не прошло и нескольких секунд, как вокруг заиграла всем известная музыка и, распахнув перед собой двери, официант вывез на импровизированную сцену, весь покрытый свечами, трёхэтажный торт. Честное слово, он был такой огромный, что им вполне можно было накормить небольшой стадион или же… уместить стриптизёршу, допустим… Почему нет, это же Кларк? Хотя… Я остановилась у самого выхода, буквально в паре метров от двери, и с этого расстояния мне было довольно сложно что-либо разглядеть, но, тем не менее, я могла с полной уверенностью сказать, кто сейчас появился в поле моего зрения. Не потому, что знала, чей это праздник, и не потому, что узнала бы эту белокурую макушку из тысячи, просто… Всему виной то самое чувство в груди, возникающее, когда ты видишь кого-то… своего. Настолько близкого и далёкого одновременно, кого-то вроде Кларк, в моём случае. И вот ты видишь её, и твоё сердце начинает колоть. Ты слышишь её смех, и ото сна просыпаются бабочки. Дыхание прерывается, и ты замираешь вместе с толпой, когда она, прикрывая глаза, загадывает желание. Свечи гаснут, и загорается основное освещение, повсюду разносится звон бокалов: люди ликуют, поздравляя её, а она, прилежно улыбаясь, ищет кого-то в толпе, и тут улыбка медленно спадает с её губ, когда взгляд останавливается на дверях, и я понимаю — она смотрит на меня… В те несколько мучительно долгих секунд, что она не сводила с меня глаз, я, кажется, снова перестала дышать, и только мечущиеся в голове вопросы говорили о том, что я все ещё жива. Она подойдёт, или это стоит сделать мне? Заведёт разговор, а если нет, что мне сказать? У меня было мало времени, чтобы обдумать свои слова, я просто хотела увидеть её, но теперь мне страшно. Замечаю, как она отчаянно пытается вырваться из тесного круга людей, жаждущих поговорить с ней. Протискивается через толпу, оказываясь всё ближе и ближе, и, Боже, я вся трясусь. Что мне делать? Как не выдать себя и стоит ли вообще что-то скрывать от неё? Мне никогда не было так страшно, появляется дикое желание просто развернуться и уйти, и я, наверняка, так бы и поступила, если бы не прыгнувшая мне на шею, тяжело дышащая от бега, блондинка. Она прижимается так крепко, зарывается лицом в мои распущенные волосы, и я слышу, как по её горлу катится ком, чувствую, как сбившееся дыхание щекочет кожу, и как мои руки, словно живя собственной жизнью, обхватывают её тонкую талию. Она так близко сейчас, что мои коленки предательски подкашиваются. Как давно я не имела возможности почувствовать её вот так? Я уже и забыла, как приятно просто обнимать её, и знать, что она здесь, со мной. Больше нет… Будто читая мои мысли, девушка отдаляется, и в её глазах я читаю смущение…? Опустив глаза в пол, она делает несколько шагов назад, и, честно сказать, выглядит, как нашкодивший ребёнок. И только сейчас я касаюсь взглядом её роскошного платья: чёрное, слегка откровенное, из-за местами просвечивающей ткани, расшитое переливающимися камнями коктейльное платье от Jovani, что я купила ей в подарок в прошлом месяце. Откровенно говоря, тогда я была в полном тупике, совершенно не знала, что ей подарить, а затем наткнулась на него. Да, у меня не было ни единого сомнения, что в этом платье она будет выглядеть потрясающе… и я не ошиблась: она выглядит бесподобно… Молчаливая пауза непозволительно затягивается, и мы обе это понимаем, так что одной из нас приходится заговорить: — Я не думала, что ты действительно придешь… — произнесла она, наконец поднимая на меня свой лазурный взгляд. — Не думала, что ты наденешь его, — восхищенно осматривая её наряд, выдала я. — Да… мне было нужно что-то… — она мельком прикусила губу, словно ляпнула лишнего и, чуть погодя, продолжила, — оно замечательное. Спасибо тебе, — я медленно закивала, мысленно проклиная себя за то, что буквально не могу сдвинуться с места и подойти ближе. — Знаешь… — помотав головой, начала было я, но тут же передумала, выдав совершенно не то, что собиралась ранее, — я только хотела вернуть тебе это, — я выудила серебристую цепочку из небольшого клатча и протянула ей на вытянутой руке. — Возьми, а я пойду. — Серьёзно? — девушка нахмурилась. — Ты так и будешь стоять в нескольких футах от меня? Даже не подойдешь? — о, если бы я могла. — Ладно… — не прерывая зрительного контакта, блондинка делает шаг навстречу, ещё и ещё один и так, пока снова не оказывается в паре дюймов от моего лица. — Ты вся дрожишь… — она поднесла руку к моей щеке, и в ту секунду, когда её пальцы коснулись кожи, меня всю передернуло. Я будто бы очнулась, резко отступая назад. — Да что с тобой?! Ты что, боишься меня? — Что со мной? — переспросила я, начав закипать. — Что с тобой, Гриффин?! Ты не можешь оттолкнуть любящего тебя человека, а затем, как ни в чем не бывало, пригласить обратно! Неужели ты не понимаешь?! Нет, возможно, с кем-то это и прокатит, но, если ты считаешь, что мне этого хватит — ты меня совершенно не знаешь… Думаешь, я… А, впрочем, чёрт с тобой. Я так больше не могу, — развернувшись, я вспомнила, что всё ещё сжимаю её жетон в руке и снова повернулась обратно. — Ты заберешь его? — девушка стоит неподвижно и молчит, но в её глазах я вижу отчетливое «нет». — Боже, перестань! Хватит… Вот, — пересилив себя, я всё же подошла к блондинке, вкладывая вещицу в её ледяную ладонь. — С меня достаточно. С этими словами я выбежала обратно на улицу и остановилась неподалеку от припаркованной машины, в тёмном углу, где, как мне казалось, я могла какое-то время побыть одна. Глубокий вдох, и прохладный вечерний воздух наполняет мои лёгкие, проветривая голову. Зачем я всё это затеяла? Стоило просто остаться дома и провести ещё один вечер в глухом одиночестве. Как меня вообще угораздило решиться на это, надеть это платье, поехать сюда? Когда же ты научишься думать головой, Лекса? — подумала я, доставая из клатча сигареты и прикуривая одну из них. Я же предупреждал тебя, Лекса. Почему ты никогда меня не слушаешь? — твердит голос Ричарда глубоко в моей голове. — Подумай о Крисе. Ты хоть понимаешь, во что его втягиваешь? Лучше бы тебе вообще собрать вещи и свалить куда подальше от этого места. У меня всё ещё осталась та квартира в Балтиморе, и, если ты хочешь… — разумеется, я отказалась, даже не задумываясь всерьёз о его предложении, хотя, возможно, мне и стоило. Затягиваясь, я вынула из сумочки телефон, машинально набирая нужный номер. Гудки, гудки, гудки. Это продолжается до того, пока отточенный женский голос не проговорил: «абонент не отвечает, пожалуйста, перезвоните позднее…». Взглянув на время, я решила, что он, наверное, уже уложил Криса и сам пошёл спать. Да, полагаю, ему завтра рано вставать, так что, я решила просто написать смс, пока не передумала:

«У вас всё хорошо? Знаешь, я думаю ты прав, Рик, мне стоит послушать тебя на этот раз. Твоё предложение ещё в силе? Позвони мне утром, ладно?»

Подумав ещё пару секунд и, в конце концов, отправив сообщение, я кинула окурок на землю, придавливая подошвой каблуков, и неожиданно телефон завибрировал в ответ:

«Всё хорошо. Я наберу тебя…»

Печально улыбнувшись и вздохнув, я направилась к машине. — Не уезжай, — послышалось за спиной, стоило мне коснуться ручки двери. — Прошу тебя… — Ты издеваешься? — усмехнулась я, вызывая у неё явное негодование. — Сначала ты говоришь мне уходить, не появляешься три недели, а потом, чёрт знает зачем, зовёшь на эту вечеринку и в заключение просишь не уезжать? Зачем ты это делаешь? Я не понимаю тебя. — Поверь, я тоже, — заверила девушка, делая шаг ко мне. — Выслушай меня. Я не стану держать тебя, если после ты захочешь уйти, но, пожалуйста… подойди ко мне и выслушай меня. Я молча кивнула и, подойдя ближе, встретилась с ней взглядами. Стоит ли мне верить ей сейчас? Решу позже, но одно я могу сказать точно — я ей не безразлична, я вижу это в кристально чистом взгляде, смотрящих на меня голубых, и это невольно заставляет бабочек в моём животе зашевелиться. — Хорошо, я начну… — отводя глаза вниз, проговорила блондинка. — Я паршивый человек, Лекса. И с каждым днём я в этом только ещё больше убеждаюсь. Я сделала слишком много дерьма и мне нет прощения, но, мне нужно, чтобы ты знала: я никогда не хотела причинить тебе боль. В последнее время всё, к чему бы я не прикоснулась — разваливается, и это хреново, потому что я не знаю, что мне делать. Я всего лишь пыталась защитить тебя… Не стану просить прощения… Это же просто слова, тебе это никак не поможет, но, Лекса… Моя жизнь идёт наперекосяк с самого детства, и я уже привыкла, но появилась ты… — её губ коснулась лёгкая улыбка, — и всё стало налаживаться, а затем опять рухнуло, когда я потеряла тебя, — она вздохнула. — Ты потрясающая. Волшебная. Головокружительная! Мне так хорошо рядом с тобой, и мне нигде и никогда не было так хорошо. Я вижу тебя, и не могу сдержать улыбки; слышу твой голос, и мне хочется бежать навстречу. Моё сердце бьётся так быстро, когда ты прикасаешься, и ты абсолютно права — я ничего не понимаю! — сделав паузу, девушка попятилась назад, прикрывая лицо руками, а после, всплеснув ими, воскликнула. — Как мне это называть, я никогда не чувствовала ничего подобного? Я никогда не вступаю в игру, не зная правил, но тут… Похоже, я втянулась, сама того не подозревая! И мне так страшно, потому что всё это накрывает меня с головой! — она снизила тон, запрокидывая голову назад и всхлипывая. — И я совершенно точно не должна говорить этого, но, кажется, — открыв слезящиеся глаза, снова взглянула на меня и, чуть ли не шёпотом, произнесла, — я люблю тебя… Вполне возможно, какое-то время, я стояла в немом шоке, осмысливая услышанное, потому что, когда я пришла в себя, девушка, цокая каблуками, протирая щеки рукой и всё ещё тихо всхлипывая, направлялась к двери. Что ж, стоило сделать это гораздо раньше, — подумала я, и догнав её, крепко схватила за запястье, заставляя девушку нервно вздрогнуть, отпуская ручку двери. Не знаю, успела ли она сообразить, что происходит, но уже в следующую секунду после того, как я развернула её к себе и притянула для поцелуя, её свободная рука легла на мою щеку, а большой палец нежно провел по её изгибам. Кто-то из компании, стоящей на противоположной стороне дороги, восхищенно крикнул, и я почувствовала, как мягкие губы изгибаются в счастливой улыбке. — … люблю тебя. Я люблю тебя… — шептала она, целуя меня, и сильнее подтягивала меня к себе, заплетаясь пальцами в волосы. — Ты можешь помолчать? — отстранившись лишь для вопроса, поинтересовалась я. — Давай уедем отсюда? — предложила она, обнимая меня за шею и целуя в висок. — Мне нравится твоё платье, но… — губами коснулась мочки уха и на выдохе выдала: — я совсем не прочь избавиться от него.       Дверь распахивается, и я, одной рукой поддерживая слетающее с груди платье, вваливаюсь в квартиру, по пути стаскивая с себя туфли. Поднимаю глаза на отчаянно борющуюся с замысловатым замком на двери девушку, и тихо посмеиваюсь, прикусывая уголок уже распухших от поцелуев губ, на что в ответ получаю лишь недовольное цоканье. Когда же она наконец заканчивает своё занятие и откидывает в сторону обувь, жадно разглядывая моё полуобнаженное тело, я вновь оказываюсь спиной прижата к холодной стене, разве что на этот раз, это стена моей прихожей, а не чёртов коридор, где нас с лёгкостью могли бы заметить соседи. Хотя, думаю, после этой ночи они ещё долго будут странно поглядывать в мою сторону… что поделать? Лопатки уже горят от трения о шершавое покрытие камня, но это ничто по сравнению с тем наслаждением, которое приносит её медленно скользящая вверх по груди, несильно сжимающая шею и грубо опускающая вниз мой подбородок, рука. Наши взгляды встречаются и, клянусь, я никогда не видела её такой голодной: глаза гораздо темнее обычного, и они чуть ли не искрятся от рвущегося наружу возбуждения. И, Господи, я тебя так понимаю… Не отводя взгляда, девушка, с силой надавливая на нижнюю губу большим пальцем, пропускает ещё два в мой рот, сразу же, с шипением, получая лёгкий укус. В другой раз она бы возмутилась, а я бы не была такой наглой, но сейчас всё иначе, а значит, я могу делать всё, что пожелаю… и я делаю. Продолжая терроризировать её глазами, провожу по сладковатой коже языком — вижу, как изменяется её взгляд. Неспешно пробегаюсь по всей длине и развожу их, возвращаясь к началу. Она завороженно наблюдает за моими действиями, порывисто вздыхая сквозь зубы. Новый укус, и я, стараясь промочить пересохшее горло, коротко сглатываю, ощущая, как она проталкивается глубже, видимо, желая испытать меня по полной, но мне нечего бояться, и я поддаюсь, приоткрывая губы чуть шире. Сейчас я позволю делать со мной всё, что угодно, потому что, Боже, как же это заводит… — Ты хоть представляешь, как развратно сейчас выглядишь? — хрипло роняет она, заканчивая с этой частью моего тела, и припадает губами к шее, рукой запрокидывая мою голову выше. Мычу что-то нечленораздельное, просто потому что нахожусь далеко не в том состоянии, чтобы говорить складно, буквально теряясь в пространстве от накатывающего блаженства. Но, когда она резко отстраняется, разворачиваясь ко мне спиной, и что-то лепечет, я и без разбора слов понимаю, чего она хочет. Тяну замок вниз, после помогая ей вылезти из платья и снова поворачиваю к себе, тут же вжимаясь в стену, потому что она такая холодная… или же это мне так адски жарко? В любом случае, вскоре я привыкаю к леденящим покалываниям её нежного тела и лёгким мурашкам, то и дело пробегающим по моей спине, когда она едва заметно касается позвонков… Она спускается чуть ниже, и я чувствую, как тёплые губы начинают выводить узоры на моей груди. От подобного контраста в тело словно ударяет молния, и я, неожиданно даже для себя, выгибаюсь, шаря рукой по стене, старательно пытаясь найти хоть что-нибудь, за что можно было бы ухватиться. Не найдя ничего подходящего под описание, я возвращаю руки к её волосам, слыша тихий скулёж, когда зарывшиеся в них пальцы начинают медленно потягивать золотистые кудри на себя. Вскоре я, не выдерживая, отрываю девушку, которая, кажется, была уже готова направиться ниже, от своей груди и затягиваю в новый, ещё более страстный, до невозможности приятный и мокрый поцелуй, заставляющий меня буквально стонать в её сладкие губы при каждом грубом укусе и нежном зализывании поврежденного места с её стороны. Пытаюсь прильнуть к её ключицам, но она не позволяет, вместо того разворачивая меня к себе спиной и ещё сильнее вжимая грудью в стену. Чувствую её руки на своих бёдрах. Они медленно заключают в свои объятья, проходясь кончиками пальцев по нижней части живота. Всё тело покрывается мурашками. Её губы на моей щеке. Оставляют легкие поцелуи и поднимаются выше, проводя мокрую дорожку по смуглой коже, и вот я уже ощущаю её горячее дыхание на своём ухе. Она шепчет: — Ты такая сладкая… Услышав это, мое тело непроизвольно выгибается, а с губ слетает глухой стон. Чувствую, как её золотистые кудри падают на мои плечи, щекоча распаленную кожу. Запускаю в них пальцы, накрывая её макушку ладонью и прижимаю к себе. Она дерзко царапает тонкую кожу острыми зубками, а после пробегается по горящему местечку влажным языком, будто извиняясь за причиненную боль. Её шершавые, слегка обкусанные, но такие нежные губы покрывают мою шею, ключицы, плечи, да и всё, до чего только могут добраться, своими поцелуями. Умелые ручонки с моих бёдер ползут выше, огибая талию, вырисовывают изгибы тела, ногтями пробегаются по линии чуть выше пупка и накрывают грудь, с силой сминая, из-за чего мне приходится откинуть голову назад, выпуская ещё один протяжный стон. И ей определённо это нравится, потому что, стоит только моей голове опуститься на её плечо, краем глаза я замечаю ту самую победную улыбку, а затем она вновь прижимается губами к моей щеке, оставляя уже далеко не слабый, но до дрожи приятный след. Она начинает хрипло смеяться в моё плечо, когда моя рука отчаянно пытается коснуться её, в итоге получая несильный, но ощутимый удар в наказание, а затем и вовсе оказывается прижатой к стене прямо надо мной. Чувствую, как кончики её пальцев почти достигают желанной точки и, Боже, я больше не могу сдерживаться. Выгибаюсь, стараясь подтолкнуть её к действиям, но сразу же вскрикиваю от нового шлепка. Оу, так вот во что мы играем? Ты хочешь, чтобы я умоляла? Да будет так… — Клаарк… — скулю я, чувствуя, как тугая резинка кружевного белья с характерным шлепком возвращается на законное место, распуская по коже вокруг тепло. — Лекса…? — отзывается она, целуя мой висок и спускаясь вниз по скуле. — Прошу тебя… — Просишь меня? — переспрашивает она, водя пальчиками по внутренней стороне бедра. — Умоляю тебя, — как же тянет внизу живота, Господи, я схожу с ума. — Скажи мне, — шумно втягивает в себя запах моей шеи и скользит носиком до конца плеч, оставляя нежный поцелуй на лопатке, — ты прощаешь меня? — Я хочу тебя, — я чуть ли не взвываю, когда она, смеясь, запускает руку мне в трусики тут же вынимая обратно. — Это я уже поняла, — заявляет блондинка, отпуская мои порядком затекшие руки, и указательным пальцем левой руки начинает водить змейку по выступающим позвонкам моей спины, — но… простишь ли ты меня? — Боже, ты серьёзно? — удивляюсь я, резко разворачиваясь к ней лицом. — Я давно простила тебя, Кларк… Обхватываю её лицо ладонями, замечая, как в её глазах мигает искорка облегчения, и снова льну к желанным губам, отдаваясь полностью. Чувствует ли она это? Надеюсь, что да, потому что я так сильно люблю её. Так сильно… Девушка скользит ниже, осыпая горячими поцелуями мои плечи, грудь, живот; её пальцы вновь цепляют край моего белья и мучительно медленно спускают его вниз по бедрам, позволяя переступить в самом конце. Она не спешит отдаляться, мягко целуя гладкие ноги и чуть выпирающие кости таза: — Я люблю тебя, — шепчет она, поднимаясь всё выше. — Повтори. — Я люблю тебя, — я повинуюсь. — Нет, — ухмыляется девушка, качая головой. — Я люблю тебя. Повтори. — Ты любишь меня…? — неуверенно отвечаю я, чувствуя, как она слегка пригибается, а после подхватывает меня за бедра, усаживая на стоящий неподалеку шкафчик. Девушка кивает. — Я люблю тебя… Гриффин снова приникает к моим губам, собирая падающие с них при каждом умелом прикосновении, стоны. Давно я не испытывала чего-то подобного… Это совсем не то животное желание удовлетворить свои потребности и хоть как-то уменьшить эту ноющую тяжесть внизу живота, нет. Такое даже нельзя назвать просто сексом. Сейчас, в этот момент, мы занимались любовью. И, клянусь, в этот миг мы были едины.       Прихожая, мой кабинет, спальня. Комод, стол, пол, кровать. Эта ночь была бесподобной, и, естественно, мне не хотелось рушить всё это, просыпаясь на утро, но мне всё же пришлось. Я не смогу забрать свои слова обратно, — звучит голос Кларк в голове, — но я расскажу тебе всё. И она рассказала. Я была в шоке. Боже, конечно, я была в шоке, а чего она ожидала? Нельзя вываливать такое на человека, не подготовив его! Но… разумеется, я не должна была реагировать так, как отреагировала, и уж точно не должна была кричать на неё. Всё же, я сама настояла на этом разговоре и, так или иначе, она предупреждала меня о его сложности. В общем, из-за моей необдуманной реакции, девушка около двух часов назад скрылась в ванной, громко хлопнув при этом дверью, и вот сейчас я наконец готова поговорить с ней снова. — Ты в порядке? — оперевшись лбом о прохладную дверь, спросила я. Ответа не последовало. — Кларк? — молчание. — Я могу войти? — и опять тишина. Чёрт, эта девчонка сведёт меня с ума! — Прости меня, я не должна была кричать… Отступаю от двери, слыша, как в ней поворачивается замок. Она слегка приоткрывается, и я прохожу внутрь. Напротив зеркала, не сводя со своего отражения глаз, стоит влажная после душа девушка. Единственная вещь, прикрывающая её тело — белоснежное махровое полотенце, а с собранных в небрежный пучок ещё мокрых волос, по шее, такими соблазнительными каплями, стекает вода… Боже, я бы взяла её прямо сейчас, но я пришла сюда не за этим. — Я пойму… — произносит она, а я, хмурясь, подхожу ближе. — Пойму, если ты возненавидишь меня и больше не захочешь видеть меня после этого. Я пойму, только скажи. — Что ты такое говоришь? — Сама подумай, Лекс, от меня одни проблемы. Всё, что я делаю — причиняю боль близким мне людям. Все вокруг меня умирают. Умирают из-за меня… — заключила девушка, смотря на меня. — Иногда мне кажется, что лучше бы меня застрелили вместе с отцом, тогда ничего из этого бы не произошло… — Хватит, — твержу я, приобнимая её со спины. — Не бывает кристально чистых людей, Кларк. Все мы грешны. И я не снимаю с тебя вины. Она, безусловно, будет висеть на тебе, но… — меня снова прервал звонок телефона из спальни. — Ответь, — попросила девушка и я поспешила взять трубку.

«Привет, Линк, всё хорошо?» «Что ты сказал...?» «Нет. Нет, я не верю. Этого просто не может быть...» «Восемь? Невозможно, он отвечал мне в одиннадцать!»

— Боже… — прикрыв рот рукой, я начала осознавать суть происходящего.

«Крис с тобой? Дай мне его...»

Всё внутри словно сжалось под давлением чей-то огромной руки и, от услышанного, тело пробила невообразимая боль.

«Что значит “его здесь нет”? Он должен был провести всю неделю у Рика!» «Не строй из себя идиота, Линкольн! Как я могу быть не уверена?! Это, мать твою, мой ребенок!» «Проверь ещё раз! А потом ещё и ещё, и найди моего сына!»