Ёбаный пиздец

Я смотрю на Киеми. Киеми смотрит на меня. Искра. Буря. Он трахает мою ногу. Ён трахает мой мозг. Я уже молча соглашаюсь на насилие моей конечности и на "Братьев из Гринсби". - Он тебя принял, - выдаёт Нам Ён, жуя поп-корн. - Ура. Пробуждение со вспоротым брюхом мне не грозит, - я перебираю её волосы, пока она лежит на моих коленях, а после испепеляю взглядом собаку. Пёс рычит, но нехотя оставляет меня в покое. Я задобрил его новой игрушкой и принёс вкусняшки из зоомагазина. Благодать. У меня выходной, у Ён - каникулы в универе. Гипс сняли неделю назад и рука у неё не болит. Уже хорошо. На экране трэш, угар, пиздец, а рядом со мной - она. Такая домашняя, немного взбалмошная, ходячая катастрофа. Но мне нравится, что она постоянно трещит, тупит, но при этом улыбается так, что я отправляюсь в Гонконг первым рейсом. Хосок говорит, что это любовь. Я говорю, что Хосок ебанулся, но про себя соглашаюсь с его словами. Мы вместе уже месяц. Гуляем, целуемся, дурачимся. Она - моё вдохновение и я жутко привязался к ней. Её иногда тупые смс радуют меня, с ней даже классно помолчать в трубку. И это круто. Она присылает мне на ночь фотки с собакой и просто свою улыбку, а у меня душа расцветает. Хосок говорит, что это бабочки в животе, а я говорю, что глисты, но молча соглашаюсь с ним. - Ён. - Ммм, что, оппа? - она смотрит снизу, слизывает соль поп-корна с губ и не догоняет, что творит со мной. - Ты такая красивая. - Ах, оппа, брооось, - она заливисто смеется и миска с вкусняшками падает на пол. Поп-корн рассыпается по ковру, но нам обоим плевать, ведь я склоняюсь над ней и шепчу в поцелуй то, что мозг отклоняет, а сердце вопит "ДААААА, ЧУВАААК, МОЛОДЕЕЕЕЕЦ!". - Ён, я влюбился в тебя...

***

Киеми идёт нахуй, а точнее на мышу жрать поп-корн с ковра. Мы с Ён торопливо перемещаемся в спальню, не забыв закрыть дверь. Пёс, прости, но это слишком интимно... Она рвано дышит в страстные поцелуи, позволяет стянуть её футболку и уложить на кровать, которую она даже не удосужилась заправить. А мне пох. Смятая простынь, одеяло, ночнушка наизнанку. Всё это так атмосферно и по-домашнему. - Оппа, - она тает в моих руках, прогибается под любое моё движение и меня это безумно радует. Так всё гармонично. Она почти голая, млеет от ласк, стонет, когда я вбираю в рот горошинку соска, дразню его языком и покусываю. - Блять, ты ж мой влажный пиздец... - рычу я ей на ушко, а она аж дрожать начинает от того, что я полез в её трусики. Гладкая и нежная, мокрая и скользкая. Мой палец проникает в горячее лоно и распределяет смазку на клитор. Ён давится стоном, когда я ввожу два пальца и начинаю ими ритмично двигать, попутно целуя её. Специально довожу до грани и останавливаюсь, от чего получаю возмущенный стон. - Стояк в штаны упирается, - я ухмыляюсь и стягиваю футболку, которая летит в угол к общему складу одежды. За ней отправляются джинсы, а боксеры Ён стягивает с меня сама, опрокинув на спину. Она игрива и сексуальна. Её тело - полотно для меток собственника и мне безумно нравится то, что она активна. Мой член входит в Ён легко, но она контролирует ситуацию, подбирая свой темп. Плавные движения скоро сменяются на быстрые и рваные, стоны превращаются в крики и я подминаю её под себя. Втрахиваю в кровать желанное тело под аккомпанемент воя собаки под дверью и настырное шкрябанье. Это бесит и я срываюсь, ставлю Ён в коленно-локтевую, вновь растираю слюну по члену, шлепаю округлую ягодицу и резко вхожу до упора. Вхожу и сразу довожу ее до оргазма. Постель под нами не то что влажная, она насквозь мокрая. Пиздец, она умеет сквиртить и я просто схожу с ума. Горячая девушка. Девушка-пиздец. Я кончаю ей на попу, а она кидает мне майку, в которой спит. - Всё равно в стирку. Вытри ею, - она уставшая, но безумно счастливая. Пошло улыбается и тянет меня в поцелуй. - Мне так понравилось заниматься с тобой сексом, что я готова не выползать с кровати весь день. - Киеми голодный. - Хочу тебя во всех позах, оппа. - Киеми надо выгулять. - Ты любишь, когда тебе отсасывают? - Киеми сейчас дыру в двери прошкребет, но поверь, я затрахаю тебя до дрожащих ног, милая. - И я люблю тебя, Юнги...