А
8 июня 2016 г., 14:32
— А был ли мальчик? — спрашивает Тони, выковыривая из блистера пару таблеток перкодана.
— В смысле? — Стив непонятливо хмурится, оглядывая его плечи. О каких мальчиках Тони вновь заводит разговор? Мало им было поругаться на прошлой неделе из-за паренька, приставшего к нему в магазине и желающего получить автограф не только на листке, но и на ягодице. Тони тот парень почему-то не заметил.
— Я спрашиваю, у тебя был мальчик, помимо меня?
Стив удивлённо смотрит на его тёмную взъерошенную макушку, а потом прыскает в кулак.
— Ты, что ли, мальчик?
Вопрос повисает в воздухе. Тони наконец выковыривает таблетки и оборачивается к Стиву, склоняя голову к плечу. Он выглядит уставшим и измождённым, но, несмотря на это, красивым даже больше, чем обычно. Как такое возможно, думает Стив, заглядывая в тёмные глаза, обрамлённые длинными ресницами. В эту насыщенную чернь без дна с ярким ободком кофейного цвета можно упасть, и Стив падает. Падает каждый день всё ниже и ниже.
— Стив, — Тони хлопает ресницами и взмахивает руками. — Я никогда не спрашивал.
Они молча смотрят друг на друга, а потом Стив улыбается половиной рта, вспоминая свои сороковые, где встречаться с мальчиком было табу, и грустно вздыхает.
— Нет, ты мой единственный мальчик.
Тони счастливо улыбается, обнажая белые ровные зубы, лучики мимических морщинок бегут от уголков глаз, и из-за искренней улыбки он становится на десяток лет моложе. Мальчик. И правда, Тони — взрослый мальчик. А ещё ревнивый. Стив ухмыляется, кидает в него пустой блистер от таблеток и в глубине души верит, что Тони всегда будет его мальчиком.
