Сияние

Немного странно и удивительно войти в свою комнату и застать внутри парня, которого там быть не должно. Еще удивительнее, если ты уже пару раз встречался с этим парнем не при самых лучших обстоятельствах, а на третий раз видишь его уже без футболки. Ярко-красное пятно мелькает слишком быстро, чтобы понять, что это такое, поэтому Чимин не придает особого значения, мыслями возвращаясь к тому, что происходит здесь и сейчас. Перед ним стоит тот самый странный и непонятный Чонгук, и Чим недоумевает, что он здесь, собственно, делает. Чон про Пака думает точно так же. В комнате повисает неловкая тишина, взгляды встречаются, а по темно-голубым стенам танцует свет, попадающий в комнату с улицы – должно быть, свет автомобильных фар. - По-моему, это я должен у тебя спросить, - вопросом на вопрос отвечает Чим, поднимая с пола потрепанный рюкзак. И если бы не Джин, ворвавшийся в комнату в пижаме, Чонгук бы не сдержался. Рана на плече отдает пульсирующей головной болью, а он почему-то должен отчитываться перед этим неловким малолеткой, заставшим его в неловком положении. - Чимин, что ты тут делаешь? – изумленно спрашивает Джин, а Пак злится не на шутку, снова швыряя рюкзак на пол. - Это что, самый излюбленный вопрос на сегодня? – взрывается Чим, зло сверкая глазами. – Я захожу в свою комнату, а здесь какой-то неизвестный мне человек. Какого хрена, хен, ты спрашиваешь, что я здесь делаю? Я тут живу! - У тебя, вообще-то, есть дом, вот там ты и живешь, - отвечает старший омега. – Иди ложись спать в комнате, которая около моей, я тебе там постелил. - Так уж неизвестный? – Чонгук на нервах перебивает Джина, и никак не может понять, что тут вообще происходит. - Ты его знаешь? – прищуривается Джин, глядя на Чимина. - Впервые вижу, - мотает головой Пак и смотрит прямо Гуку в глаза. Потом переводит взгляд на своего дядю. – Мне уйти? Уйти домой, да, хен? Без проблем! Чимин разворачивается на пятках и быстро выходит из комнаты, а затем и из квартиры, хлопая дверью. - Черт, сказал лишнего, - тихо пробубнил Джин, поднимая взгляд и громко охая. - Что? – не понимает альфа, только потом замечая, что футболка уже валяется на полу, и плечо, перевязанное кровавыми бинтами, видно. – Ах, это... Я объясню... - Болит? – заботливо спрашивает омега и подходит к альфе, осматривая бинты. - Болит, - не спорит Чонгук. - Надо перевязать, - взволнованно произносит омега и семенит в сторону кухни. – Иди за мной. Альфа послушно выходит вслед за Джином, заходя в просторную кухню. Он садится на стол и наблюдает за тем, как Ким ищет в аптечке новый стерильный бинт. Омега подходит к младшему и садится около него на стул, аккуратно снимая запачканную повязку. - Прости за это, - неловко улыбается омега. – Он в последнее время часто такие концерты устраивает, и я сам, если честно, не знаю, что с ним делать. - Ничего, - отвечает Гук, закусывая от боли губу. – А это кто вообще? - Мой племянник, - мнется Джин, ругая себя за то, что раньше не сказал. – Живет у меня не так давно. - А дома чего не живет? – альфе нисколько не интересна биография Чимина, но у него безумно болит плечо, поэтому он спрашивает обо всем, что первым приходит в голову. - Там все сложно, - усмехается омега. – У него в семье не лучшие условия. Я ведь все понимаю и не против, чтобы он жил у меня. Наоборот, мне даже веселее, но сейчас я, правда, сказал немного лишнего. Я ведь не то имел в виду... - Думаю, что он образумится и все поймет, - отвечает Чон, радуясь, что Джин уже почти забинтовал руку. – С виду неглупый парень. - Кстати, а откуда ты его знаешь? – прищуривается омега, глядя на альфу, а потом вновь возвращаясь к перевязке. - Не знаю, - усмехается Гук. – Наверное, просто показалось, что видел где-то. Ким завязывает последний узелок и критично осматривает плечо младшего. - Вот и все, - он встает со стула. – Если будет болеть, то принимай обезболивающие, они на верхней полке в коробочке. - Спасибо, - кивает Чонгук, вставая вслед за старшим. – А откуда ты так в медицине сечешь? - Да тут особо нет ничего сложного, - уклончиво отвечает Джин. – Но, вообще-то, я учился в медицинском университете и работаю в клинике, просто сейчас взял себе две недели выходных. - Вот как, - хмыкает альфа, направляясь в комнату. – Я пойду. Доброй ночи. - Давай, - улыбается омега. – Что-то понадобится – зови. Чонгук лишь коротко кивает и заходит в комнату, закрывая дверь. Эти сутки вымотали, напрочь выжали все силы и разум. Он падает на кровать, укрываясь теплым одеялом, и пытается уснуть. Ночью, когда сон не предпринимает попыток выйти из царства Морфея и снизойти на уставшего Чонгука, альфа ворочается на кровати, не зная, как лучше уместиться. Ему как-то непривычно и совсем неудобно находиться в этом месте, в этой квартире. В голову беспрерывным потоком врываются дурные мысли и несметное количество вопросов. Его все еще повергает в шок искренность и доверие Джина. Он приютил его, обещая молчать и не задавать лишних вопросов, и альфе не понятно, с какой целью. Смириться с мыслью о том, что все это просто так, от доброты душевной – невозможно. Чонгуку давно не приходилось встречаться с таким, поэтому в доброту Джина верится с трудом, хотя хотелось бы поверить в это без всякой задней мысли.

***

«У тебя, вообще-то, есть дом, вот там ты и живешь». Сказанные слова бьют в голову, заставляя сжимать кулаки и кусать пухлые губы, чтобы не зарыдать в голос. Чимин подходит к дому, в котором сейчас живут его мать, отчим и сводный брат. Он приближается к двери и достает из заднего кармана джинсов ключ с брелком в виде кролика. Омега до сих пор хранит ключ, хотя несколько раз порывался выкинуть его и забыть навсегда дорогу в этот дом. Чим подносит его к замку дрожащей рукой, а в голову резко ударяет новый поток воспоминаний. - Чимин-а, иди сюда, братик, - слащаво тянет Джебом. Чимин без особой радости заходит в комнату старшего брата и вопросительно смотрит. - Что? – спрашивает он, неловко стоя у двери. - Где родители? - Уехали в магазин, обещали вернуться часа через два, - задумчиво тянет Чим, дергая пальцами застежку на кофте. – А что? - Ты знаешь, что это значит? – довольно тянет альфа, поднимаясь с кровати, и подходит ближе к Чимину. - Н-нет, только не это, - тело омеги мгновенно пронзает дрожью, и он отступает на пару шагов, упираясь в стену спиной. - А еще ты знаешь, что я рано или поздно заставлю тебя стонать подо мной? – продолжает альфа, надвигаясь на Чимина. Омега терпеливо молчит, чувствуя грубое прикосновение ладони к своей пухлой щеке, и вжимается в стену, жалобно поглядывая. - Хочешь попросить перестать, да? – с нарочитым умилением произносит Джебом, придавливая Чима своим телом. – Мой Чимин-ни ведь знает, что он ни на что не годен? Кивок. - Знает, что бежать бесполезно? Чимин снова кивает. - И ты в курсе, что нельзя никому об этом говорить. Омега мнется, за что получает ладонью по щеке. Нежную кожу обжигает разжигающимся внутри его брата пламенем, а в уголках прищуренных от страха глаз собираются жемчужные чистые слезы. Соленые капли катятся по щекам, оставляя после себя мокрые дорожки, влажность и чувство собственной униженности. Чимин резко одергивает руку от двери и отходит, разворачиваясь и переходя на бег. В мыслях лишь паршивые воспоминания, которые поражают живое изнутри, поэтому он бежит домой. К Джину. Он в который раз вспылил, но, несмотря на это, он уверен, что там его примут, и он будет в безопасности. Стоять на коленях перед своим братом – низко, и Чим об этом знал. Раз за разом он не мог ответить, как следует, или начать противиться. Джебом ставил на колени своего сводного пятнадцатилетнего брата и заставлял брать глубоко и быстро, не давая вдохнуть. Слезы омеги не вызывали жалости, но вызывали отвращение. Этот пухлощекий наивный Пак взбесил альфу еще в тот день, когда он увидел его впервые. В целях старшего было во что бы то ни стало унизить Чимина и втоптать его в грязь даже перед собственной матерью. Джебом был у отца и мачехи на хорошем счету, чем и пользовался. Постоянная ложь о том, что омега сам постоянно падает и зарабатывает синяки не вызывала сложности, зато появлялось чувство удовлетворения и выполненного долга. Цели у каждого свои, и упорству альфы можно только позавидовать, потому что он всегда намеревался перетрудиться и трахнуть младшего брата, но миссия была успешно провалена. Чимин терпел издевательства и унижения около трех лет, но в тот вечер, когда Джебом рукой зажимал рот омеги и прижимался к его заднице стоящим от возбуждения членом, Пак впервые смог закричать и позвать на помощь. Родители не поверили Чиму, накричав на него, они отстаивали его сводного брата. И тогда Чимин понял, что больше не хочет жить в этом доме, что он устал терпеть избиения, вранье и недальновидность ума своих родителей. Как раз тогда в Корею вернулся его любимый дядя-омега, проходящий медицинскую практику в Америке. Он радушно принял племянника, всю ночь вслушиваясь в тихие всхлипы Чимина на своей груди, и обдумывая все, о чем рассказал младший омега. Альфа еще несколько минут ворочается, в конце концов, ложась на спину и утыкаясь взглядом в потолок. Он прислушивается к звукам в коридоре и различает какое-то тихое копошение, а затем и хлопок двери. «Вернулся», думает Чонгук. Ему вся эта ситуация не нравится от слова «совсем», и его нынешнее положение не делает настрой альфы лучше. Он с трудом представляет себе завтрашний день и еще, возможно, месяц проживания здесь, в этой квартире, среди этих людей. В горле пересыхает, а плечо снова болезненно тянет. Чонгуку уже кажется, что с этой тянущей болью ему придется уживаться еще очень долго. Чтобы смочить горло, он выходит из комнаты и как можно тише старается проникнуть на кухню. Ему, если честно, насрать на то, что он может кого-то разбудить или помешать кому-то, но в то же время такая забота со стороны Джина внутренне не дает ответить ему злом, поэтому Чон как-то автоматически сдерживает свои порывы нагрубить или разговаривать в присущей ему манере. На пол кухни падает лунный свет, но альфа не настроен довольствоваться романтичной обстановкой в одинокой кухне, поэтому включает свет, сразу же дергаясь от неожиданности. За столом, поникнув, сидит Чимин в ночной футболке и смотрит на кухонного гостя. Альфа лишь хмыкает и наливает воды в стоящий на столе стакан. Он залпом осушает жидкость, чувствуя долгожданное утоление жажды, и наслаждено выдыхая. Пак молча наблюдает за своим новым, вроде как, гостем, сожителем, соседом, или как его еще можно назвать. Вернувшись, Чим пробрался в комнату к Джину и слезно просил прощения. Истерика накатила вновь, но Ким уже знал, как можно успокоить омегу и привести в его обычное состояние: требовалось просто прижимать к себе и дать почувствовать, что он не один. Джин рассказал ему, что Чонгук просто поживет тут некоторое время, и старший сделал ошибку, раз не посчитал нужным сообщить об этом Чимину заранее. Старший совсем не злился, но Чим рыдал, заглушая крики и пытаясь с таким же успехом заглушить воспоминания, поэтому сейчас Чонгук мельком поглядывал на опухшие щеки и небольшое раздражение от слез. - Бессонная ночь? – охрипшим голосом поинтересовался омега, складывая руки на стол и нервно перебирая пальчиками. - Есть немного, - фыркает альфа. – Ты всегда такой гостеприимный? - Только когда вижу у себя в комнате незнакомых людей, - язвит Чимин в ответ, на что получает недовольный взгляд карих глаз, глядящих сверху вниз. - Вообще-то мне плевать, но твой дядя ахуеть, как волнуется, подумай над этим, - без энтузиазма сообщает Чонгук и сразу же добавляет, не давая омеге вставить и слова. – Доброй ночи. Альфа выключает свет, оставляя омегу одного в темноте. Чимин смотрит на удаляющуюся фигуру Чонгука и непонимающе хлопает глазами. Какого черта Чон вздумал его учить? Омега раздраженно фыркает и сжимает кулаки, выходя из кухни. Голова болит из-за количества пролитых слез и приема чересчур объемной информации, поэтому он устало заваливается на застеленную кровать и засыпает, свернувшись калачиком. Сквозь шторы падает лунный свет, а на небесном полотне разжигаются маленькие костры-звезды. Чимину снится, как он смотрит на звездное небо, задирая голову вверх. Сзади кто-то подходит, обнимая со спины, и Чимин оборачивается, чтобы посмотреть. В глазах темнеет, и омега проваливается в более глубокий сон. Но он еще узнает, чьи объятия способны укрыть и уберечь, оберегая от сложного, непонятного и проблемного. Обязательно узнает.