Le Chat Noir/Чёрный Кот

Маринетт только закончила завивать свои иссиня-чёрные волосы, когда пришла Алья. Уже по беспрестанному звучанию дверного звонка Маринетт поняла, что это её подруга — даже не пришлось покидать свой священный туалетный столик. Алья была настойчива. Недовольно вздохнув и усмехнувшись, Маринетт отключила плойку и пошла встречать подругу. Алья без предисловий ввалилась в дом, оглядела девушку с головы до пят и одобрительно ей улыбнулась. — Чёрт, подруга, ты отлично выглядишь! Как подающий надежды модный дизайнер, Маринетт никогда не упускала возможность побыть моделью своих собственных нарядов. К сожалению, жизнь в Париже обходилась недёшево, так что Маринетт была олицетворением голодающего художника. Хоть она и подрабатывала официанткой в кафе недалеко от дома, девушка всецело посвящала всё свободное время бесплатной стажировке в «Agreste Fashion». Сегодня на Маринетт было винтажное платье, которое она перешила в целях экономии. Несмотря на скромный верх изделия, Алья была права. Платье было выше всяких похвал. Оно обтягивало стройную фигуру Маринетт, дополняя бледную кожу и чернильного цвета локоны, и было достаточно удобным, чтобы носить его постоянно. Пока Маринетт не приложила к нему свою руку, это было красное платье на тонких бретелях с весьма глубоким вырезом. Она коротко его обрезала, оставив смелый вид на ровные сексуальные ноги, мимо которых не смог бы пройти даже слепой. Однако, Маринетт предпочитала оставить это воображению и, чтобы сохранить немного скромности, она накинула сверху красной «бомбы» кружевную накидку с рукавами три четверти, украшенную цветочными узорами. Она слегка открывала плечи девушки и ниспадала почти до колен. Чтобы соединить всё вместе и сохранить фигуру «песочные часы», Маринетт завершила образ обычным чёрным ремнём. — Ты даже не сказала мне, куда мы идём, — нехотя произнесла Маринетт, оглядывая подругу. — И во что это ты одета? Тебя потянуло на лесбийскую моду? — Обижаешь, — фыркнула Алья, — и я всегда могу попробовать другую ориентацию, если пожелаю. Как журналист, Алья любила смешивать удобство с профессионализмом. Сегодня она сбросила всё обычное притворство и отдала предпочтение комфорту. Она надела свои любимые застиранные до дыр обтягивающие джинсы. Их даже пришлось несколько раз нести в ателье, но они всё ещё выгодно подчёркивали её достоинства, и Алья чувствовала себя на миллион долларов. Ещё на девушке был чёрный кроп-топ с открытыми плечами и крохотными металлическими застёжками между грудей, чтобы обнажить как можно больше карамельной кожи. Образ дополняли длинное ожерелье и серебряные туфли на шпильках. Алья поправила грудь, норовящую расстегнуть застёжки, удерживающие её в топе. — Ну не всем же западать на голубоглазых блондинчиков, как тебе, — сказала она. — Я не… — Маринетт покраснела. Алья подняла руку, призывая подругу к молчанию, и начала загибать пальцы. — Чэд, Брэд, Рольф, Дэвин и Спайк, — прямо заявила она. — Особенно Спайк. Маринетт закатила глаза. — У меня хотя бы есть вкус, — она щёлкнула пальцами. — Хотя любая уважающая себя женщина потеряла бы его после Рольфа, — продолжила Алья, когда Маринетт замолчала. — Он был тощий, как китаец. — Он был немцем, — сказала Маринетт и повернулась спиной к подруге. Она открыла шкафчик, со вздохом глянула на несколько сиротливо стоящих пар обуви и выбрала чёрные ботильоны на низком каблуке. — Милая, если ты всерьёз собираешься надеть эти ботинки к твоему великолепному платью, я пну тебя в колено, — предупредила Алья. Маринетт вздохнула ещё раз, попутно откладывая ботильоны в сторону, и достала пару высоких туфель в викторианском стиле. Она присела на диван, обулась и продемонстрировала ножки Алье. — Так-то лучше, — смягчилась Алья. Она выбрала пару простых чёрных серёг в виде цветов, сняла их с дерева [1] и протянула подруге. — Иногда чем меньше, тем лучше, но тебе нужна помада. Дорогуша, это же твой день рождения! Маринетт с удивлённым видом чуть не выронила серёжки. — Ты что, забыла? — недоверчиво спросила Алья. — Маринетт, ты безнадёжна. Как ты могла забыть про свой день рождения? — Я была занята, — запротестовала Маринетт. — Понимаешь, Габриэль Агрест устраивает конкурс в следующем месяце. Он выберет стажёра, которого возьмёт… — Я знаю, — перебила Алья. — Ты говорила об этом миллион раз, и я в курсе. Но это будет в следующем месяце! — Начать никогда не рано, — резко сказала Маринетт. Она надела серьги, поправила волосы и выбрала подходящую помаду. Накрасившись, она бросила тюбик в сумочку, где уже лежали кошелёк, телефон и ключи. — Кстати о начале, — Алья закатила глаза. — Пошли уже! — Ты так и не сказала мне, куда мы идём, — ответила Маринетт. Хихикнув, Алья вытолкнула подругу за дверь, едва дав ей возможность запереть её. — Это сюрприз!

***

Летом в Париже всегда было жарко и душно, но этой ночью было довольно прохладно. Эйфелева Башня светилась, как сказочный дворец, на горизонте огни танцевали на волнах реки Сены, а фонари светили, как янтарные блуждающие огоньки. Маринетт была бы рада посидеть на пожарной лестнице своего дома и порисовать, но оказалось, что они с Альей давно не виделись, и она не смогла отказать ей во встрече. Маринетт свирепо пнула дверь машины Альи — это был единственный способ открыть её — и забралась на пассажирское сиденье. Салон был чист и опрятен, но сам по себе автомобиль был чуть ли не худшим представителем парижского автопрома. — Ты собираешься когда-нибудь избавиться от этого драндулета? — спросила она, когда Алья скользнула за руль. — Только когда выйду замуж, — усмехнулась Алья. — Он идёт в комплекте со мной. Маринетт закатила глаза. Этот автомобиль был у Альи с тех пор, когда они ещё вместе учились в старшей школе. Он ещё тогда был причиной постоянных жалоб Альи, и Маринетт никогда не переставала удивляться тому, что подруга оставила машину в таком состоянии, хотя уже могла отдать её на ремонт или купить новую. — Не могу поверить, что он ещё ездит, — сказала Маринетт. Алья отъехала от бордюра перед домом подруги, влилась в поток автомобилей на главной магистрали и поехала в самую оживлённую часть города. Маринетт выглянула в окно, посмотрела на дизайнерские бутики, куда, в её мечтах, она поставляла собственную линию одежды, и потеребила подол своего платья. Оно было прекрасно, но выглядело довольно скромно на фоне блестящего парижского лоска. — Приехали, — объявила Алья, паркуясь на стоянке. Маринетт оторвала взгляд от витрины с изысканными костюмами и поглядела на чёрную надпись, круто выделявшуюся под ярко-жёлтыми лампами и оставляющую причудливые тени на здании. — «Le Chat Noir», — прочитала девушка вслух. — Именно, — сказала Алья, закрывая машину. Она повозилась с кнопкой выключения фар, но в конце концов стукнула кулаком по приборной панели чтобы свет потух. — Что это за место? — спросила Маринетт, выкарабкавшись из машины. — Будет лучше, если это пока останется сюрпризом для тебя, — с озорством сказала Алья. Тревога холодком пробежалась по позвоночнику Маринетт. Они вместе подошли к парадному входу. Высокий широкоплечий парень в чёрной рубашке открыл им дверь, и тогда Маринетт оказалась в совершенно другом для неё мире. Её окружили вспышки света и пульсация музыки, взгляд направился к продуманной до каждой детали сцене. Парень двигался в танце с какой-то животной грацией, в ярком свете софитов блестел пресс, под шоколадной кожей перекатывались мускулы. Бицепсы охватывали темные татуировки, крупные кудри упали на лицо, и он улыбнулся зрителям. Вот штаны ещё на нём. Секунда — и они исчезают, а на их месте остаются стринги. — Боже мой! — взвизгнула Маринетт, и её лицо залилось краской. Только рука Альи, аккуратно, но крепко лежащая на её спине, не позволяла ей сорваться и убежать обратно к двери, а затем — в прохладу ночной улицы. Ну, ещё немного мешали её туфли на высоченном каблуке. Бег был не лучшим выходом. — Даже не думай об этом, — строго сказала Алья, заплатила за вход и заставила Маринетт протянуть руку за билетом. — Тебе уже двадцать один год, а ты никогда в жизни не веселилась всю ночь напролёт. Ты будешь находиться тут, пока я не позволю тебе уйти. Маринетт уставилась на неё диким взглядом. — Что? Но… — Никаких «но», — оборвала её Алья и кинула пачку хрустящих купюр Маринетт в грудь. — Вот деньги. Просто дай мне знать, если тебе понадобится ещё. — Алья! — Если к другой половине твоего тела не будет притока крови, ты потеряешь сознание, — предупредила Алья. Маринетт смущённо приложила руки к щекам. Была середина недели, плюс, вечер только начинался и наверное, поэтому в «Le Chat Noir» было не так много людей. Алье не составило труда пропихнуть подругу сквозь толпу и решительно усадить её за стол прямо перед сценой. Маринетт беспомощно пискнула, пялясь на рельефный живот танцора, ловко попадающего в ритм. На его тело были наброшены цепи, звякающие, когда он захлёстывал их между ногами. — Сиди здесь, — послышался голос Альи сквозь музыку. — Я схожу за напитками. — Алья! — Я сказала, сиди, — с нажимом повторила Алья, развернулась и ушла. В любом случае, у Маринетт не было особого выбора. Она сжала пальцами лежащие на коленях банкноты евро и постаралась сильно не пялиться. Зрелище впечатляло, если не за счёт полуобнаженного парня, так хоть за счёт общей постановки шоу. Маринетт зачарованно смотрела, как он схватил широкую шёлковую ленту, свисающую с потолка, и забрался на неё. Она не могла представить себе силу, которая была нужна ему, чтобы держать себя одной рукой, а другую приглашающе, с ухмылкой протягивать к толпе. Женщина в синем платье с кучей блестящих пайеток — Маринетт такое ни за что бы не надела! — поднялась на носочки своих туфель на огромнейшем каблуке, чтобы сунуть ему в руку купюру. Парень наклонился к ней так низко, что Маринетт подумала, что они поцелуются, но он с улыбкой увернулся. Танцор вернулся на сцену, повернул свой зад к публике и начал трясти им в ритм пульсирующей техно-музыке. Трек закончился прежде, чем его движения успели завлечь Маринетт. Парень поклонился и ушёл со сцены. — Веселишься? — спросила Алья, присоединившись к подруге. — У тебя слюни текут. Маринетт вытерла рот до того, как поняла, что Алья пошутила. — Держи, — вручила Алья газированный напиток, который точно понравился бы Маринетт. — Не злись на меня, ладно? Маринетт не успела спросить, за что, как музыка затихла, и из динамиков раздался голос ди-джея. — Мне тут нашептали, что в «Le Chat Noir» сегодня празднуют день рождения! Маринетт развернулась так резко, что кудри закрыли обзор. — Алья! — закричала она. Та лишь развела руками и отпила из своего стакана. — Сегодня ей исполняется двадцать один, — продолжал ди-джей. — Ей нравятся блондины с голубыми глазами. Она сама сшила себе платье, и она сидит здесь, прямо перед сценой! — свет прожектора лениво прошёлся по толпе и остановился точно на Маринетт, принимая форму сердечка. Девушка была слишком смущена, слишком напугана, чтобы убежать. — А сейчас, парень, не нуждающийся в представлении — наш личный Кот Нуар! [2] Сильная энергичная музыка стихла, а её место занял проигрыш песни «Put Your Hearts in the Air» в стиле техно. Маринетт не знала, то ли ей пнуть Алью, то ли безмерно радоваться, слыша любимую песню в качестве саундтрека к самому неловкому моменту её жизни. Она не понимала, что до онемения в пальцах сжимает купюры евро. Девушка неохотно подняла взгляд обратно на сцену аккурат к тому моменту, когда она заполнялась клубящимся дымом, и занавес раскрылся. Нуар появился, крадясь из-за кулис, словно уличный кот. В ответ раздался оглушительный восхищённый крик женщин. А сердце Маринетт пропустило удар. Пока что он был очень даже одет, но девушка знала, что скоро это изменится. Чёрная кожа плотно обтягивала каждый изгиб, каждый мускул его тела, включая впечатляющую выпуклость между ног, не оставляя воображению ровным счётом ничего. Блестящий золотой колокольчик звенел на шее, чёрный хвост висел между бёдер, а на светлой голове красовались острые чёрные кошачьи ушки. Если и существовал псевдоним, подходящий ему лучше, Маринетт не могла такой придумать. Он вальяжно повернулся в разные стороны, и Маринетт засмотрелась на его светящиеся кислотно-зелёные глаза. Её сердце забилось быстрее, и даже не от его невероятной красоты. На самом деле, она видела лишь его подбородок и губы. Он был в маске, которая скрывала половину его лица от бровей до кончика носа. Маска добавляла костюму шарма, особенно когда благодаря ней его глаза больше походили на кошачьи, чем на человеческие. «Извини меня, если я покажусь грубым» [3], — пел Эрик Сааде, и Кот Нуар одними губами повторял эти строчки. Маринетт не могла оторвать взгляд от сцены, когда Кот Нуар скользнул вниз ей навстречу. Она ожидала, что он останется там, но парень прыгнул и с глухим стуком приземлился ровно перед ней. Свет от прожектора следовал за ним, отражаясь от колокольчика и ярких глаз. Она могла почувствовать тепло, исходящее от его тела, и уловить носом запах одеколона. Сердце Маринетт остановилось, когда он упал перед ней на колени и рывком притянул её стул к себе. У девушки не было другого выбора, кроме как расставить ноги, иначе она бы врезалась коленями ему в грудь. Его жёсткие рёбра коснулись её бёдер, будто выжигая клеймо. Маринетт как никто другой знала, что на ней было платье, и что оно задралось почти запредельно высоко. Она всплеснула руками, протянула их к платью, удерживая, и деньги смялись под её пальцами. Кот Нуар коснулся животом её костяшек и усмехнулся. «Но я не типичный парень, работающий с девяти до пяти» [3], — продолжил Эрик Сааде, и Нуар подмигнул. Он проворно вскочил на ноги и встал так, что лицо Маринетт оказалось напротив его паха. «Я надеваю штанины по очереди, как и все» [3], — повторил Нуар одними губами. Маринетт знала, что должно было произойти, ещё до того, как он подхватил большими пальцами штаны за пояс и плавно стянул их. Его кожа была бледной, и казалась почти белой на фоне чёрного одеяния. К счастью, на нём были не стринги, но это не значит, что его трусы скрывали намного больше. «Но на моих есть цепи, кожа и бриллианты» [3], — пел на фоне Эрик Сааде. Оцепенев от шока, Маринетт не протестовала, когда Нуар низко склонился над ней. Его сладкое дыхание согревало её лицо, он взял руку девушки, направляя её к молнии у горла. Перчатки Кота были мягкими, с маленькими твёрдыми коготками на пальцах. Маринетт против воли схватила язычок. Нуар усмехнулся и дёрнул её за запястье. Куртка раскрылась, как лепестки цветка, благоухающего лишь ночью. От открывшегося вида разум Маринетт отключился. «Без музыки у меня начинаются судороги» [3], — шептал Кот Нуар. Он соблазнительно покрутил бёдрами. Маринетт практически слышала голос Альи у себя в голове, настаивающий на том, что она должна засунуть купюру в место, взглянув на которое, женщины молились о том, чтоб их кровообращение возобновилось. Она взглянула вниз, на бледно-зелёные купюры, лежащие на её коленях, обтянутых в красно-чёрную ткань платья. «Я не могу остановить свою фантазию» [3], — вкрадчиво пел Эрик Сааде. Словно в доказательство, Кот Нуар повернулся к Маринетт, позволяя ей увидеть каждую деталь его точёной фигуры. Колокольчик звенел на шее, многообещающе мерцая, чёрные трусы обтягивали его упругие ягодицы. Кот запустил руки, облачённые в чёрные перчатки с когтями, в волосы и слегка потряс головой. Губы Маринетт пересохли. Припев разливался по венам, как наркотик. «Поднимите свои сердца к небу» [3], — пел Эрик Сааде. «За вами стоит любовь» [3], — беззвучно повторил Кот Нуар. Он снова наклонился, придерживая пальцами её подбородок, будто маня поцеловать его, хотя сам не сокращал расстояния. Нуар прошёлся кончиками пальцев по щеке Маринетт и намотал её локон на палец. «Делайте это как я!» [3] Он был так близок, так горяч, и от него исходил великолепный запах. Доверие к нему резко увеличилось благодаря её любимой песне и его повышенному вниманию. Маринетт положила руку ему на бедро. Его тёплая мягкая кожа скрывала под собой такие сильные мышцы, что девушка невольно сравнила её с вельветом, накрывающим сталь. Она почувствовала эластичность его трусов, оттянула их и засунула внутрь Бог знает сколько стоевровых купюр. От смешка Кота она чуть не загорелась. Маринетт слышала крики поощрения вокруг них. — С днём рождения, — услышала она шепчущий голос Нуара сквозь громкую музыку и вопли толпы. Он запечатлел целомудренный поцелуй на щеке девушки и отошёл. Кот запрыгнул обратно на сцену, покачивая бёдрами и вращая хвостом. — Молодец, подруга, — радостно сказала Алья и похлопала Маринетт по плечу. — Я уж думала, что ты собираешься отложить эти деньги на чёрный день. Маринетт с шумом втянула воздух и только заметила, что она еле дышала, пока Кот Нуар был рядом. — Алья! Не могу поверить, что ты это сделала! — прошипела она. Та лишь усмехнулась. — Просто признай, что тебе понравилось, и мы сможем насладиться оставшейся ночью, — отрывисто бросила она. — Он довольно милый, — специально для Альи признала Маринетт и тяжело вздохнула. — Но зачем ему маска? Алья пожала плечами и отхлебнула из стакана вновь. — Возможно, это часть шоу, — ответила она. Маринетт собрала остатки купюр, что дала Алья, в аккуратную стопочку, взяла стакан со своим напитком и сделала большой глоток. Алкоголь согревал её так, что всё внутри покалывало и расслаблялось, и Маринетт не позволяла себе задумываться о том, что её щека всё ещё горела в том месте, куда её поцеловал Кот Нуар.

***

Наступила полночь, соответственно, в «Le Chat Noir» собралась приличная толпа. Парням и девушкам приходилось стоять плечом к плечу, ибо негде было присесть, бармены десятками наливали и смешивали напитки. Музыка играла настолько громко, что Маринетт приходилось кричать, чтобы Алья, сидящая на расстоянии нескольких сантиметров, услышала её. Сейчас танцоры выходили в группах по три-четыре человека и двигались под ритм мелодий. Только что закончился танец в исполнении сексуальных пожарных под песню «Itʼs Getting Hot in Here». — Я в туалет! — прокричала Маринетт подруге. Алья подняла большие пальцы вверх. — Я посторожу наши напитки и твоё место! — прокричала в ответ. Маринетт кивнула, встала, поправила платье. Алья положила ногу на стул Маринетт. Встав, Маринетт ощутила действие алкоголя. Она всегда весила мало, и до сих пор нисколько не поправилась. Балансируя на высоких каблуках, Маринетт прокладывала себе путь сквозь толпу перед сценой. Туалет был чистым, ярко освещённым обычными настенными бра. Здесь было блаженно тихо. Маринетт склонилась над раковиной и глубоко вздохнула в надежде, что сможет избавиться от некоторых последствий алкоголя с помощью одной лишь силы воли. Когда это не сработало, она стёрла и без того уже смазанную помаду бумажным полотенцем и плеснула немного воды себе на лицо. Вздохнув, девушка нырнула в кабинку, облегчилась и вымыла руки. Обновив помаду, чтобы Алья не ныла, Маринетт поправила причёску и вышла из туалета. Она наткнулась на женщину, пьянее её самой раза в три. Та была выше и сильнее. Женщина, может, и не стала бы вжимать девушку в стену, но Маринетт ей понравилась, а стена как раз находилась рядом. Огромная грудь, буквально разрывающая чёрный кожаный корсет, душила Маринетт. Отчаявшись выбраться, девушка забилась под дамочкой, но это не помогло. — Ты такая миленькая, — невнятно пробубнила женщина. — Мне очень нравится твоё платье. Её ногти были выкрашены в кроваво-красный цвет, рукой она проводила по лицу Маринетт, задевая и больно дёргая кудри. Девушка услышала звук открывающейся двери, но не могла ничего увидеть, кроме душащих грудей пьяной женщины. Маринетт не могла устойчиво стоять на высоких каблуках, а алкоголь в организме вращал всё перед глазами. До головокружения быстро она вытянула руку в сторону. Рука в перчатке накрыла её пальцы и дёрнула. Женщина споткнулась, так же теряя равновесие, как Маринетт. Маринетт полетела вперёд. Только крепко держащая её рука позволила ей не свалиться на колени. — Эй, что ты позволяешь себе в моём клубе? — строго спросил Кот Нуар. Женщина отвратительно замурлыкала. — Прости, — промямлила она. — Я просто хотела забрать кого-нибудь к себе на ночь. Может тебя, котёнок? — Не сегодня, — ответил Нуар. Положив руку на колокольчик, висящий у горла, он заговорил: — Эй, Ким. Я возле женского туалета… да нет же, я не… мне нужно, чтобы ты пришёл и вывел кое-кого отсюда. Она перепила «кегель» [4]. Вызовите ей такси, или найдите тех, с кем она пришла. Спасибо. Буквально через несколько секунд из ниоткуда материализовался высокий и сильный на вид парень. Его взъерошенные волосы спереди были обесцвеченными, а сзади — очень тёмными. Ким схватил женщину за локоть, профессионально удерживая её на расстоянии, когда она взглянула на него, и увёл её. Он сказал что-то в наушник, внимая информации. — Ты в порядке? — спросил девушку Кот Нуар. Он оглядел её, и узнавание мелькнуло в его глазах. — А, именинница… Это — худший способ праздновать. — Я и не собиралась, — запротестовала Маринетт. Она выдернула руку из его хватки, устойчиво встала на ноги и распрямила платье. — Она просто схватила меня сразу, как я вышла из туалета. — Мои извинения. Позволь, я провожу тебя к подруге, — сказал Кот Нуар. — Со мной всё в порядке, — ответила девушка. После того, как к ней пристала женщина, она почти полностью протрезвела. К сожалению, то, как она себя чувствовала и то, насколько она реально была пьяна, измерялось в совершенно разных масштабах. Маринетт резко отвернулась от Кота, споткнулась и чуть не упала. Нуар хихикнул, взял её под руку, как истинный джентльмен, и провёл её через толпу. Несмотря на то, что раньше женщины хватали его и кидались ему на шею, они расступились перед парнем, как Красное море, и стало гораздо проще довести Маринетт до Альи. — Я в порядке, — снова запротестовала Маринетт, когда он усадил её на стул. — Я уверен, что так оно и есть, — он спокойно ответил ей и повернулся к Алье. Хоть выражение его лица было скрыто под маской, зелёные глаза смотрели остро, проницательно. — Сколько Вы пили? — Я приносила один бокал, — ответила Алья, — несколько часов назад, когда мы пришли. Кот Нуар одобрительно кивнул. — Наслаждайтесь шоу и дайте мне знать, если вам будет что-нибудь нужно, — сказал он. Алья кивнула. Кот Нуар выпрямился и испарился в толпе, его хвост рассекал воздух. — Что случилось? — сразу спросила Алья. — Ко мне приставали, — промямлила Маринетт. Глаза Альи расширились. — Кто? Кот Нуар? Маринетт замахала руками. — Нет, нет, какая-то женщина с огромными… — она начала беспомощно жестикулировать. Алья сдавленно фыркнула. — Похоже, тебе пора домой, Маринетт. Ты вдоволь попраздновала. — Я всё равно потратила все деньги, — раздражённо ответила Маринетт. Алья, взяв подругу за руки, подняла её и взяла под локоть. Они просочились сквозь толпу и вышли в прохладную парижскую ночь. Алья, пнув пассажирскую дверь, открыла её, усадила Маринетт внутрь и отвезла девушку домой. В общем, этот день рождения они запомнят надолго. -------------------------------------------------------------- 1) В оригинале «earring tree» — подставка для серёг в виде дерева. 2) Для удобства я буду переводить его псевдоним так. 3) Перевод строчек из песни. 4) «Кегля» — алкогольный напиток.