Le Chat Noir/Чёрный Кот

Маринетт не знала, что заставило её сесть на велосипед и поехать. Ей было ясно лишь то, что это был худший день в её жизни. Дюпэн-Чэн просто хотела выбраться из своей небольшой квартиры, избавиться от ноющей головной боли, от ужасной стажировки и бесперспективной подработки, от её обычной жизни. Она хотела чего-то фантастического. Она хотела жить в фантазии. В восемь часов Маринетт парковалась у «Le Chat Noir». Она не знала, каким образом сумела туда доехать, но ей было всё равно. Дюпэн-Чэн оставила велосипед у двери под пристальным взглядом охранника. Он впустил девушку, никак не отозвавшись о её внешнем виде: спутанных волосах, покрасневших глазах и отсутствии помады на губах. Маринетт прошла мимо сцены прямо к бару. Показав паспорт, она заказала маргариту и уставилась на бармена, готовящего коктейль, мрачным невидящим взглядом. Когда он придвинул к ней холодный напиток, Дюпэн-Чэн отпила большой глоток и поморщилась — лёд обжигал. — О чём-то думаешь? — спросил бармен. — О многом, — рыкнула Маринетт. — Но ни о чём хорошем. Не хочу портить тебе настроение. Приняв на веру её слова, бармен кивнул и принялся заготавливать алкоголь за стойкой. Маринетт видела сцену, отражённую в зеркале позади бара, и рассеянно смотрела на неё. Не в настроении она была смотреть на сексуальных танцоров или совать им доллары в места, о которых даже знать не хочется. Всё, чего она хотела — сидеть, пить и не думать ни о чём. К счастью, музыка заглотила её унылые мысли, и шоу было вполне увлекательным ровно настолько, чтобы не возвращаться к ним. Маринетт помешала вторую маргариту трубочкой и вытащила маленький бумажный зонтик из стакана, покрутив его между пальцами. Воспоминания о неудаче резко обрушились на Дюпэн-Чэн. Васильковый цвет, цветочный узор на бумаге и деревянная палочка, словно протыкающая сердце. Да, этот маленький зонтик вобрал в себя весь её ужасный день. — Тупая Хлоя Буржуа. Тупая «Agreste Fashion», — процедила Маринетт. Она допила оставшуюся маргариту, смяла в руке зонтик и подала пустой стакан бармену. — Ещё один, — попросила Дюпэн-Чэн, — и больше не надо. Не хочу наделать глупостей. Бармен кивнул и начал смешивать для неё третий напиток. — Габриэль Агрест, — проворчала Маринетт. — Ты такой ублюдок. — Да? Почему же это? Она повернула голову так быстро, что весь мир вокруг завертелся. Ей потребовалась секунда, чтобы понять, что она была не так пьяна, как думала. Перед ней правда стоял парень-кот. Маринетт показалось, что уши Кота Нуара подались вперёд. Обнажённый торс, колокольчик у шеи, обтягивающие чёрные джинсы, неизменная маска на лице — он выглядел так же чудесно, как в первую их встречу. Дюпэн-Чэн подумала, что это, должно быть, странно, что она видела большую часть его тела, но не имела представления о его настоящем лице. — Это странно, — со смешком сказал Кот Нуар. Маринетт широко распахнула глаза и резко пожалела о том, что не остановилась на одной маргарите. Она ненавидела то, что абсолютно не умела держать язык за зубами в нетрезвом состоянии. Кот Нуар сел на стул рядом с ней и помахал рукой бармену. Тот безмолвно поставил перед ним высокий стакан с какой-то розовой жидкостью и горой вишенок на дне. — Было бы очень интересно узнать, что милая леди думает обо мне, — заметил Кот. — Однако я хочу спросить, почему же ты думаешь, что самый лучший модный дизайнер Парижа — ублюдок? Маринетт покраснела, но вовсе не из-за вида обнажённого торса напротив. — Ты не должен был слышать этого, — тихо сказала она. — Мне часто такое говорят, — ответил Кот Нуар. Он по-кошачьи почесал себя за ухом и усмехнулся. Дюпэн-Чэн старалась не улыбаться в ответ, но её попытки провалились. — Вот так-то лучше, — легко улыбнулся Кот. Маринетт медленно выдохнула и сделала ещё один глоток маргариты. — Я стажируюсь в «Agreste Fashion», — мягко сказала она. Кот Нуар кивнул, выудил вишенку из своего стакана и закинул её в рот. Ему удавалось сохранять беззаботный вид, несмотря на заинтересованность. Дюпэн-Чэн снова и снова крутила бокал в руках. Она ещё даже Алье не рассказала о случившемся: отчасти из-за того, что та сразу же побежит с кулаками на любого, кто обидел Маринетт, отчасти потому, что Сезер переживала бы из-за беды подруги слишком сильно. Почему-то поговорить об этом с незнакомцем казалось проще. — В этом месяце он проводил конкурс между стажёрами. Он должен был посмотреть наши работы, а потом выбрать самого талантливого и дать ему должность в своей компании. — Довольно мило с его стороны, — заметил Кот Нуар. Маринетт расхохоталась. — Ага, было бы. — Похоже, что тебе не удалось победить? — спросил Кот. Дюпэн-Чэн крепче сжала бокал. — Не надо думать, что я такая мелочная, — огрызнулась она. — Я должна была выиграть! Правда должна была. Кот Нуар ничего не ответил. Он обернулся к ней и сказал: — Хорошо. Почему ты должна была победить? — Дизайн, который выиграл, — прошептала Маринетт. — Она украла его у меня! Она действительно это сделала! Но Габриэль Агрест даже не дал мне возможности объясниться. А все потому, что она Хлоя Буржуа, дочь мэра, — Дюпэн-Чэн осеклась, рваный всхлип сорвался с её губ. Высказав это вслух, она будто прочувствовала боль в десятикратной мере. Маринетт всё ещё не могла поверить в это. Она всю жизнь слышала, что индустрия моды славится бесчестием, что везде нужны связи, но особо не прислушивалась. Дюпэн-Чэн никогда не думала, что это может быть настолько ужасно. Она искренне полагала, что талант сослужит ей хорошую службу. — Ты права, — сказал Кот Нуар. Он зашёл за барную стойку и вернулся с несколькими салфетками для напитков. — Это отстойно. Маринетт взяла салфетку и промокнула глаза. — И ты ничего не можешь сделать? — спросил Кот Нуар. — Я всего лишь стажёр, — прошептала Дюпэн-Чэн. — Я не могу заставить его выслушать меня. Не тогда, когда мой противник — Хлоя Буржуа. Кот Нуар положил руку на её плечо и ободряюще сжал его. — Мне нужно идти на шоу. А ты сиди тут и трезвей. Содовые и кофе за счёт заведения, хорошо? — он переглянулся с барменом, будто уточняя. — Макс? Бармен кивнул. — Спасибо, — всхлипнула Маринетт. Никакие кофе и содовые мира не смогли бы заполнить ту пустоту, что осталась внутри после кражи её дизайна, но это было очень мило со стороны Кота Нуара. Бармен отставил маргариту в сторону; теперь вместо неё красовались чашка с ещё дымящимся кофе, сливки и сахар. Маринетт благодарно обхватила кружку, грея холодные ладони, а затем уставилась на её содержимое. — Что-то не так с кофе? — спросил бармен — теперь она знала, что его зовут Макс — не отрываясь от полировки столешницы. — Просто… Мне нужно работать завтра… — Он без кофеина, — Макс легко улыбнулся, его белые зубы резко контрастировали с тёмной кожей. Его улыбка напомнила Маринетт луну в ночном небе — месяц, что продолжал каким-то образом освещать весь мир. Улыбнувшись парню в ответ, она расправила одну из оставшихся салфеток, достала из сумочки фломастер и начала что-то черкать. Дюпэн-Чэн добавила в кофе немного сливок и сахара, а затем осторожно отпила. Тепло проходило по горлу, груди, согревая девушку изнутри. Не прошло и нескольких минут, как её глаза начали слипаться. Маринетт подложила руку под голову, безучастно поглядела на мигающие огоньки в зеркале и уснула.

***

Она даже не поняла, из-за чего проснулась, а затем осознала, что стало слишком тихо. Музыка перестала играть. Подняв голову, Дюпэн-Чэн мутным взором окинула помещение и поняла, что все ещё сидит в баре. Кто-то укрыл её пиджаком и убрал чашку с кофе. Вместо неё стоял стакан с водой, и Маринетт с благодарностью сделала глоток. Чернила отпечатались на подушечках пальцев, так что она сложила салфетку, на которой рисовала, и убрала её в сумочку. — Ну-ка, ну-ка, Спящая Красавица очнулась, — сказал подоспевший Кот Нуар. Он выглядел совсем иначе без узких штанов и кошачьих ушек. В простых голубых джинсах и футболке, с растрёпанными золотистыми волосами, он походил на кое-кого, перед кем Маринетт обязательно покраснела бы, встретив на улице. Точнее, мог бы походить, если бы не чёрная маска. — Как ты себя чувствуешь? Похмелье не мучит? Маринетт покачала головой. Она стянула с плеч пиджак и протянула его Коту Нуару. — Спасибо, что приглядел за мной. — Дюпэн-Чэн с трудом подавила зевок. — Без проблем, — ответил он, забирая пиджак. Накинув его, Кот пошарил рукой в кармане и выудил оттуда ключи. — Который час? — спросила Маринетт. — Три часа утра, — сообщил Нуар. Маринетт чуть не свалилась со стула. — Господи! — воскликнула она. — Мне нужно быть на стажировке в восемь! — Ты вернёшься в «Agreste Fashion» несмотря на то, как владелец обошёлся с твоим дизайном? — спросил Кот. — У меня нет выбора, — с горечью заметила Дюпэн-Чэн. — Он владеет этой индустрией. Если я уйду после стажировки с ним, считай, поставлю на себе чёрную метку. Никто никогда не будет работать со мной! Кот Нуар ухватил Маринетт за локоть прежде, чем она успела промчаться мимо него. — Уже поздно, — сказал он. — Ты собралась бежать домой? Как ты добралась сюда? Дюпэн-Чэн покраснела и сжала подол юбки в кулаке. Она голодающий художник, стажёр и официантка на полставки — ничего удивительного в том, что у неё нет автомобиля. Но и признаваться в том, что она приехала сюда на велосипеде, Маринетт не хотелось. Кот Нуар вздохнул и обернулся к Максу. — Кто стоял на входе, когда она пришла? Это было, кажется, где-то в восемь? Макс кивнул. — Я думаю, Ким, — ответил он. — Ким! — крикнул Кот Нуар. В клубе не осталось никого, кроме персонала и танцоров, поняла Маринетт. Она была самым последним клиентом, и они позволили ей остаться. Из-за двери с надписью «Персонал», выложенной золотыми буквами, выглянул Ким. Он выглядел всё таким же большим, сильным и устрашающим. Однако широкая улыбка преобразила его лицо до неузнаваемости. — Что такое, Кот? — спросил Ким, подойдя ближе. — Ты видел, как она пришла? — спросил Нуар, кивая на Маринетт. Ким кивнул, его улыбка стала ещё шире, когда он заметил, что Дюпэн-Чэн подаёт ему какие-то отчаянные знаки. — Да, а что? — Как она сюда добралась? — продолжил Кот Нуар. — Пешком? На такси? Зиплайном*? Улыбка Кима слегка померкла. Он просканировал Маринетт взглядом, будто проверяя, была ли она пьяна. В другое время Дюпэн-Чэн сказала бы, что-то, что они воспринимают это серьёзно — очень мило с их стороны, но сейчас это вызывало лишь раздражение. — На велосипеде, — без предисловий ответил Ким. Маринетт подумала, что её убийственный взгляд парня совсем не беспокоил. — На велосипеде, — недоверчиво повторил Кот Нуар. Он со вздохом прикрыл глаза рукой. — Я отвезу её. Ты закроешь клуб? — Без проблем, — сказал Ким, забирая у Кота связку ключей. — Просто отдай ключи Нино, — попросил Нуар. — Он передаст их мне завтра. — Не волнуйся, всё будет в порядке, — заверил Ким. Кот Нуар вновь сгрёб Маринетт за локоть и потащил её в сторону выхода. Сперва Дюпэн-Чэн послушно шла за ним, но затем до неё дошло, что она собирается сесть в машину к незнакомцу, который работает в стрип-клубе, носит маску, и, наверное, вдовесок является серийным убийцей. Маринетт вырвалась из его хватки и отступила на несколько шагов назад. — Боже, — ахнула она. — Ты меня прикончишь, да? Кот Нуар громко расхохотался. — Я получал множество обвинений, но не в этом. — И в скольких вещах тебя обвиняли? — сузив глаза, спросила Маринетт. — Почему бы тебе не позвонить кому-нибудь и не сказать, к которому часу тебя ждать? Тогда, если я не доставлю тебя домой вовремя, они вызовут полицию, — со смешком ответил Кот Нуар. Маринетт вытащила мобильник из сумочки и уставилась на него. — Я не могу никому позвонить, — запротестовала она. — Сейчас три часа УТРА! Все, кого я знаю, спят. Тяжело вздохнув, Кот Нуар обернулся к небольшой компании коллег, что смущённо пялились на него. Он приобнял Маринетт за плечо и указал на огонёк камеры, мигающий из-за бара. — Это стрип-клуб, так что у нас хорошая охрана. Ты сейчас на записи вместе со мной. Если я тебя украду, полиция будет знать, где искать, хорошо? И поскольку Маринетт не хотела напоминать о том, что никто не знает, что Дюпэн-Чэн была здесь и заключила сделку с парнем, которого едва знала, она кивнула. — Отлично, — сказал Кот Нуар. — Мне тоже нужно на работу утром, так что поехали уже. Маринетт позволила ему вывести себя за дверь, в ночную прохладу. По её телу побежали мурашки, и она пожалела о том, что не надела жакет или хотя бы шарф. Дюпэн-Чэн схватила свой велосипед за руль и перекатила его через всю парковку. Кот Нуар подъехал на чёрном мерседесе, и Маринетт поразило то, с какой небрежностью он открыл багажник и закинул туда её грязный велик. — Ой, твоя машина! — запротестовала она. — Что с ней? Маринетт проглотила слова восхищения и выдала лишь: — Она запачкается. — Её можно помыть, — ответил Кот. — Садись уже. Дюпэн-Чэн открыла переднюю пассажирскую дверь и плюхнулась на мягкое кожаное сидение. Оно было настолько удобным, что всё напряжение в её спине мгновенно улетучилось. «Жаль, что с проблемами не так», — подумала Маринетт. — Пристёгивайся или плати, — сказал Кот Нуар, пристёгиваясь. Маринетт нервно щёлкнула замком ремня безопасности, пока Кот заводил автомобиль. — Так, где ты живёшь? — спросил он, выезжая с парковки. — Улица Багинетт**, — ответила Дюпэн-Чэн. — Ты можешь высадить меня на углу возле кафе. — Не хочешь давать мне адрес, а? — спросил Кот. — Я правда похож на убийцу? Маринетт одарила его тяжёлым взглядом. — Возможно, ты выглядел бы менее подозрительно, если бы не носил маску, — отрезала она. Кот Нуар снова рассмеялся, и по телу Дюпэн-Чэн разлилась приятная волна: она будто прочувствовала этот звук. — Если бы ты знала, почему я её ношу, то поняла бы. — Ты изуродован? — спросила Маринетт прежде, чем успела прикусить язык. — Как Призрак Оперы? — поспешно добавила она. Кот Нуар посмотрел на неё, в его зелёных глазах иногда отражались янтарные огоньки уличных фонарей. — Нет, — невозмутимо ответил он. Между ними воцарилась тишина. Маринетт искренне пожелала, чтобы удобное кресло поглотило её с головой. Она до сих пор не могла поверить, что озвучила этот вопрос. И даже если он не собирался убивать её, то теперь точно захотел бы. Дюпэн-Чэн нервно грызла ноготь большого пальца и старалась дышать медленнее, предотвращая нарастающую панику. — Свобода, — наконец сказал Кот Нуар. — Я ношу маску ради свободы. Маринетт кивнула, якобы принимая его объяснение, хотя на самом деле она думала, что маска нужна ему для того, чтобы скрываться от полицейских. Кот Нуар включил поворотник и остановился возле кафе на улице Багинетт. — Вот я и доставил тебя, — вежливо сказал Кот. — В целости и сохранности. — Спасибо, — торопливо ответила Маринетт. — Тебе помочь вытащить велосипед из багажника? — Всё под контролем, — настояла она. Дюпэн-Чэн выскочила из машины и ещё раз поблагодарила Нуара. Багажник был уже открыт. Маринетт вытащила велосипед, захлопнула крышку и торопливо закрутила педалями. Кот Нуар не стал её преследовать, никакой бугимэн не выпрыгнул из переулка и не похитил её, так что домой она добралась без приключений. Маринетт приняла душ, переоделась в пижаму и постаралась получить несколько заветных часов сна перед тем, как вернуться в этот ад на земле.

***

На следующее утро Маринетт еле волочила ноги, добираясь до «Agreste Fashion», и серьёзно жалела о некоторых своих решениях. Её в конец вымотали бессонные ночи, а вишенкой на торте стало умение Хлои Буржуа испортить абсолютно всё, над чем корпела Дюпэн-Чэн. Она поднялась на второй этаж и ввалилась в комнатушку, где хранились остатки тканей и других материалов. Маринетт сложила вещи и выкройки, оставленные дизайнерами, и подобрала горсть разбросанных булавок. Дюпэн-Чэн только-только начала рассортировывать пуговицы, как по внутренней связи сообщили, что её просят подняться на пятый этаж. Маринетт со стоном убрала всё в коробку и поплотнее закрыла крышку. Последним, чего она хотела, было собирать эти дурацкие пуговицы после двух часов уборки. Дюпэн-Чэн зашла в лифт и прислонилась к стене, ожидая нужного этажа. Двери с мелодичным звоном раскрылись, и Маринетт вышла. По интеркому не сообщили, куда именно нужно было подойти, так что Дюпэн-Чэн выбрала наиболее логичный вариант и отправилась вперёд по коридору. Здесь на стенах висели огромные постеры. Красивые, безупречно накрашенные модели носили потрясающие вещи и принимали самые замысловатые позы. Маринетт не позволяла себе засматриваться и быстрым шагом миновала коридор. Она надеялась, что кто-то увидит, как она тут слоняется и объяснит наконец, куда же нужно идти. — Маринетт? — Это я! Маринетт резко повернулась к открытой двери и увидела, что там фотосессия в самом разгаре. Она заворожённо разглядывала оборудование и людей в комнате. Из окна лился мягкий естественный свет, но в любой момент его можно было заслонить плотными занавесками. Повсюду стояли изящные белые колонны, делая помещение похожим на сказочный замок. По полу были разбросаны лепестки роз, на столе стоял какой-то реквизит, везде сновали художники. В центре всего этого стоял красивейший парень, которого Маринетт когда-либо видела. Он был повёрнут спиной к камере, и одной рукой придерживал за талию девушку, которая положила свою ногу ему на бедро. У него были бледно-золотые волосы, идеальная бледная кожа и сияющие изумрудные глаза, у неё — иссиня-чёрные волосы, контрастирующие с загорелой кожей и глубокие тёмные глаза. Вместе они смотрелись сошедшей со страниц детской сказки парочкой, но при этом весьма реальной. Но не их вид заставил Маринетт задержать дыхание. Они носили одежду, сделанную по её эскизам — тем самым, которые украла Хлоя, чтобы завоевать победу. Сама Маринетт, когда представляла общую картину, даже не думала совмещать их, они должны были служить дополнением друг для друга. В индустрии моды это — смелый ход. Для женской модели Дюпэн-Чэн взяла идею павлина, но исполнение и цвета выбрала нетрадиционные. Драпированный лиф василькового цвета с россыпью розовых пуговиц между грудями; элегантный синий подол, как у сарафана, украшенный довольно простой — не слишком показушно — золотой вышивкой, напоминающей королевскую печать; наконец, кайма из белой прозрачной ткани с фестончатыми краями, скреплённая розовой ниткой, чтобы дополнить пуговицы и середину вышивки. И последняя деталь — красно-оранжевые розы в кольце золотых листьев. Маринетт работала над платьем больше месяца. В итоге у неё почти не осталось времени на разработку мужского дизайна, но она думала, что простота будет неплохо дополнять изысканность платья. Вместо этого Дюпэн-Чэн сосредоточилась на плавных линиях костюма, привлекающих внимание к широким плечам, которые тоже были украшены золотой вышивкой. Она старалась сделать свои дизайны элегантными настолько, чтобы в них и на бал можно было пойти, и косых взглядов не заработать, если носить каждый день. В конце концов, это были одни из лучших её работ, и Маринетт была совершенно раздавлена, когда Хлое удалость украсть их с помощью взяток и обмана. Видеть эти наряды на моделях на фотосессии было слишком невыносимо. — Вы Маринетт? — спросил фотограф. — Стажёр? Она могла только кивать в ответ. — Подержите, — попросил он, вручив ей линзу, которой пока не пользовался. — Хлоя! — его крик раздался по всей съёмочной площадке. — Подойди сюда. Маринетт с силой сжала линзу. Хлоя шла вальяжно, словно кошка, нализавшаяся сметаны. — Да? — Ты же это создала, скажи мне, какой свет лучше всего будет смотреться с тканью, — сказал фотограф. — Это полиэстер, расшитый шерстью, — сказала Хлоя, отбросив волосы на спину. — Естественное освещение будет дополнять его их лучше всего. Это всё, что я использовала, создавая костюмы. Фотограф почесал себя по груди. — Раздвинь занавески, — скомандовал он, забирая у Маринетт линзу. Он заменил её на другую и настроил фокус, пока Хлоя разбиралась с портьерами. Маслянистый солнечный свет упал на синь и золото, оживляя дизайн. Маринетт хотела бы, чтобы ложь Хлои была выведена на свет также просто. Она шила наряды не из дешёвого полиэстера, а из гибкого лёгкого трикотажа из хлопка, влетевшего ей в копеечку. Да и нити для вышивки любой уважающий себя дизайнер использовал хлопковые, поэтому Дюпэн-Чэн именно их предпочитала блестящим шёлковым. Внезапно девушка-модель отскочила от парня. — Ты сказала, что вышивка — шерстяная? Лицо Хлои побелело. — Да, — ответила она. Девушка вдохнула побольше воздуха. — У меня аллергия на шерсть! Глаза парня расширились. Он помогал модели держать шерстяную юбку подальше от кожи, пока люди из персонала толпились, чтобы расстегнуть молнию на платье. Девушка с облегчением сняла его и облачилась в предложенную одежду. Она тяжело дышала, застёгивая ремень. Глаза Маринетт наполнились влагой, а в горле встал ком при виде её драгоценного платья, валяющегося на полу. Однако оно недолго там оставалось. Парень поднял платье, перекинул подол через руку и внимательно изучил вышивку. — Она не из шерсти, — сказал он и посмотрел на Хлою. — Как ты могла не знать этого? Разве не ты его сшила? Хлоя что-то беспомощно бормотала. — Мой отец сказал, что это сделал его лучший стажёр, — он указал на костюм и платье. — Если это ты, то почему не знаешь, из чего они сшиты? — по его голосу невозможно было понять, обвиняет ли он Хлою или просто ей не верит. — Я-я-я… — шептала Хлоя. — Из чего сделана вышивка? — прямо спросил он. — Хлопковая нить, — не задумываясь, ответила Маринетт. Изумрудно-зелёные глаза осветили её, словно прожектор. — Хлопковая нить, — повторил он. — И откуда ты это знаешь? — Она помогала мне… — отчаянно начала Хлоя. — Я сделала его, — быстро сказала Дюпэн-Чэн. — Не Хлоя. Она подменила наши дизайны в день конкурса. — Почему ты ничего не сказала? — спросил фотограф. — Они прекрасны! — У меня не было шанса, — ответила Маринетт, не желая порочить имя Агреста. — Жульничество! — закричал фотограф. — Как ты могла? Хлоя бессильно посмотрела на Маринетт, и на её глазах выступили слёзы. В сердце Дюпэн-Чэн зашевелилась жалость. У них с Хлоей была одна и та же мечта, только достичь её Буржуа пыталась скверными методами. Она не могла давать взятки и лгать всю жизнь, используя должность отца как постоянный бустер. Маринетт не собиралась оправдывать Хлою, хотя, кажется, хотела. Буржуа заварила кашу и теперь должна была расхлёбывать её сама. Всхлипывая, Хлоя убежала из студии. — Так это не шерсть? — растерянно спросила модель. — Вовсе нет, — ответил парень, держа платье так бережно, словно оно было повреждено. — Ты можешь снова надеть его, и мы продолжим съёмку. Она кивнула, осторожно забрала платье и зашла за ширму, чтобы переодеться. Парень подошёл к Маринетт и протянул руку. — Я Адриан. Как ты сказала тебя зовут? — Маринетт, — ответила Дюпэн-Чэн, нервно улыбаясь. — Ну, Маринетт, этот костюм восхитителен, — сказал Адриан. — Надеюсь, в будущем я буду носить больше твоих дизайнов. Маринетт раскраснелась от похвалы. — Спасибо, — ответила она. — Большое спасибо. Девушка-модель вышла из-за ширмы, разглаживая шёлковые чёрные локоны, разметавшиеся по плечам. — В этом платье я как сбежавшая принцесса. Оно прекрасно. Я бы хотела иметь такое в своём гардеробе, — девушка подмигнула. — Надеюсь, скоро его пустят в продажу. Маринетт едва не упала в обморок. Фотограф, кажется, почувствовал это. Он щёлкнул пальцами и потребовал у Маринетт линзу, которую та держала. — Давайте-давайте, ребята, — позвал он. — Мы не будем тут весь день рассиживаться. Наконец, фотосессия продолжилась. Маринетт не была в центре внимания, но её мечты сбывались. У неё голова шла кругом от бесконечных вопросов фотографа о платье, вышивке, освещении и ткани, позах, при которых её костюмы будет смотреться наиболее выгодно. — Это твой дебют, — сказал фотограф. Череда кликаний кнопок камеры служила тихими аплодисментами. — Наслаждайся им, ma chérie***!