Вильхельмиада. Часть Вторая. Похититель счастья.

Вдыхая резкий запах фенола, заставляющий задуматься о бренности жизни даже здорового человека, Вильхельм двигался по направлению к палате Нильса, придерживая широкий белоснежный халат, и сжимая в руке пакет с апельсинами. Отыскав наконец нужный номер, он слегка поколебавшись, несколько раз ударил в дверь костяшками пальцев, отмечая попутно, как ровно и красиво она выкрашена. - Войдите. — Приникнув к двери, Вильхельм услыхал совсем тихий голос, но сразу не узнал его. Давящее чувство вины усиливалось в его сознании каждую секунду. Решившись, он толкнул дверь. - Зачем ты пришёл? — прохрипел Нильс, с трудом поднимая голову. Вильхельм едва мог увидеть его силуэт, настолько было темно в палате. - Я принёс фрукты для тебя. - Мне они не нужны. — Нильс шевельнул рукой, так что тонкие нити, ведущие к капельницам, закачались в разные стороны. — Отдай моему доктору. - Прости… Я не знал… - Подойди ближе. Я хочу тебя увидеть, — Нильс поманил Вильхельма движением пальцев, в то время как на его лице расцвела блаженная улыбка. - Возьми меня за руку, я очень соскучился по твоей ласке… Вильхельм приблизился, явственно ощущая странный запах исходящий от Нильса. Ему почудилось в этот миг, что сама смерть лежит перед ним, глубоко и с хрипом дыша, пугая своей неестественно бледной кожей, полувыпавшими бровями и ресницами. Вильхельм взял себя в руки, присев рядом с Нильсом на стол, и бережно взял его невесомую руку в свои, следя, чтоб ни одна игла, закреплённая пластырем, не выскочила из вены.  — Трахни меня, — послышался тихий, срывающийся голос. - Что? — Вильхельм решил, что ему послышалось. - Я хочу, чтобы ты меня трахнул, любовь моя. В последний раз, — Нильс улыбнулся, ласково проводя пальцем по тёплой ладони Вильхельма. — Сделай это ласково, так, чтобы мне понравилось… - Нильс, мы в больнице находимся, это самое неподходящее место… В любой момент могут войти, и что тогда? А твое состояние? Разве тебе можно этим заниматься? - Вилли… — повисла пауза. — Мне осталось всего несколько дней, я отсюда больше не выйду… никогда. Закрой дверь, зашторь окна. И сделай это со мной в последний раз. Вильхельм вздохнул. Поднявшись, он исполнил последнюю волю Нильса, запирая дверь на внутренний замок. Окна уже и без того были занавешены, дабы не беспокоить больного. - Я не уверен, что смогу возбудиться, когда ты в таком состоянии. Извини. - Дотронься до меня, смелее, ты же хотел этого… Только твоя маленькая глупая блондинка… не мальчик и не девочка, не живая, не мёртвая… раздень меня и коснись моей кожи. Отложив одеяло в угол кровати, Вильхельм начал медленно и аккуратно стаскивать белые одежды с высушенного костлявого тела, на котором висела кожа. - Быстрее! Обход делают по часам! Облизнув пальцы, Вилли медленно вставил их внутрь юноши, у которого недоставало сил даже на то, чтобы раздвинуть ноги, наблюдая за каждой тенью, что лежала отбрасываемая сильно выступавшими рёбрами. Он желал вернуть всё назад, и никогда не произносить тех ужасных слов, что погубили Нильса, но разве мы не сами являемся причиной большинства несчастий, что происходят с нами? Расстегнув давящую молнию своих брюк, Вильхельм с трудом начал входить в тяжко дышащее тело. Чтобы облегчить своё положение, он прилёг рядом, обнимая Нильса за плечи. - Осторожнее! — Нильс оставил маленький робкий поцелуй на щеке Вилли. — Обними меня покрепче, погладь по спине, поцелуй так тепло, как только можешь… Прикрыв глаза, Вильхельм молча расплачивался за свои прегрешения, целуя, лаская Нильса, и проталкиваясь в его тело осторожными движениями. - Глубже. Передвинь мою ногу повыше, чтобы изменить угол входа. - Вот увидишь… Ты вылечишься, я снова заберу тебя, я больше никогда не ошибусь и не предам тебя… Я буду делать всё, чтобы ты улыбался… — Передвинув ногу, которую он мог обхватить своей ладонью, Вилли прижался к губам Нильса, расплывшимся в улыбке. - Не обещай того, чего не можешь исполнить. Никогда. - У тебя холодная кожа. Мне это не нравится. - А у тебя холодная душа. - Слова твои как лезвие. Каждое.

***

- Я хотел бы умереть сейчас на твоих сильных руках. Но тебе будет лучше сейчас уйти. Они лежали, обнявшись, один на плече у второго. - Помнишь, я говорил про обход? Приходи завтра, я буду тебя ждать. - Хорошо, я обязательно приду. Я отложу все дела. Поднявшись, Вильхельм застегнул штаны и оправил всю одежду. - Отлично. Одень меня, если не трудно… - Сейчас… - Как это было, вот здесь? - Нагнись… — Холодный нежный поцелуй на прощание. — Надеюсь, сейчас ты не представлял Лео на моём месте? - Нет, конечно! Как ты мог так думать! — Вильхельм одел Нильса и уставился на его лицо, покрывшееся капельками пота. - От тебя можно ожидать всего. Я даже не удивлюсь, если ты скажешь, что убил его и где-нибудь прикопал. Вильхельм встал как вкопанный, замерев с одеялом в руках. К счастью, Нильс лежал с закрытыми глазами и дышал так тяжело, что явно не заметил этого. - Завтра договорим. Позови доктора, быстрее… - Я сейчас, держись! Выбежав из палаты, Вильхельм чуть не врезался в мать Нильса, сразу же осознав, что перед ним именно она — пожилая светловолосая женщина в костюме цвета бордо и с серебристой брошью на широкой груди. - Мразь! — На лицо Вильхельма обрушилась сильная пощёчина. — Больной ублюдок, ты ещё за это ответишь! Я сделаю всё, чтоб тебя посадили! - Вашему сыну сейчас плохо, я должен позвать доктора. — Прикрыв ладонью покрасневшую щёку, Вильхельм отстранился и побежал по коридору.

***

Следующим вечером он был на том же месте. Терпеливо ожидая, пока Нильс проснётся (дверь отчего-то оказалась заперта), Вильхельм присел на хромировано-белую холодную скамью и раскрыл томик стихов, в ожидании встречи. Его покой прервали двое санитаров, катившие по коридору в направлении морга чьё-то тело, покрытое тканью. Поравнявшись с Вильхельмом, один из них нечаянно толкнул носилки, и с них свесилась тонкая костлявая белая рука с коротко обрезанными ногтями. Вскрикнув, юноша выронил книгу, подскочил к процессии и сорвал покрывало одним движением, издавая полный отчаяния и боли вопль. - Что… Что случилось? - Этой ночью герр Хоффман отсоединил себя от системы жизнеобеспечения. Такое иногда случается. Отойдите, вы ничего уже не сделаете. Выйдя из больницы на негнущихся ногах, Вильхельм упал на колени возле фонтана, сжимая в руках все те же стихи. Прохожие оборачивались, показывая на него пальцами, но Вильхельм не видел никого, обжигаемый слезами очищения, что лечили его душу.