Как не бета?

— Подумать только, ты наконец-таки зашел в мою комнату. Осторожнее, рано еще падать! Сейчас, сначала в душ, потом таблетки и, после этого, уложу тебя спать. Милый, терпи, самое сложное уже позади.  Стягивая с безвольного омеги одежду и, осторожно поднимая его, уже оголенного, на руки, несу в ванную комнату. Опускаю в теплую воду и временно оставляю одного. Сейчас ему очень повезло, что моё семейство укатило на море и братишка младший, омежка, оставил все свои таблетки\прокладки\свечи дома, зная, что еще пару месяцев течки не будет и нет смысла все это с собой брать. Найдя все необходимое в его импровизированной аптечке и достав чистую одежду из шкафа, вернулся к омеге. -Илви, ну что ты? Выпей таблетки, станет проще, это моего брата, он при течке всегда их пьет. — заставляя выпить две таблетки, смотрю на это чумазое чудо, виновато не поднимающее на меня глаз. — Илви, не грузись. — Просто… я гадок. — закрывая лицо руками, дрожит. Гордость не позволяет реветь, но, видимо, он с трудом сдерживает эмоции и скоро от нее не останется ничего. — Ты посмотри на меня, на что я похож вообще? Голый… в ванной… — Встать можешь? Тебя нужно вымыть. — поднимая друга и ставя на ноги, быстро тру его мыльной мочалкой, замечая, что он всхлипывает, опустив голову и прокусив губу до крови. — А ну перестань! — требовательно трясу его за плечо и, усадив вновь на дно ванной, мою голову, игнорируя слезы. — Ты такой дурак. — смывая с него пену и кутая в полотенце, даю подзатыльник. — Ты взрослый парень. А ну-ка, хватит реветь, взял себя в руки и успокоился! — я кричу, кажется, его это отрезвляет, потому что на меня смотрят ясные удивленные глаза, словно я окатил его холодной водой. — Пошел в спальню! Через несколько минут буду. Это надень. — вручаю одежду, сверху кладу пачку омежьих прокладок. — Инструкцию прочти и юзай по назначению. — рядом с прокладками кидаю свечи. — Это в задницу. Одну штуку, не переусердствуй и жди. Без меня не засыпай. Этот без пяти минут омега прижимает все к себе и убегает быстро скрывшись за дверью. Обмывшись, не особо зацикливаясь на тщательном вымывании себя — повязываю полотенце на бедра и догоняю Илви. — Ты как? — Ты не хочешь знать. — отворачиваясь к стене и прижимая к себе подушку, мой друг явно пытается уснуть, но дыхание выдает его непростое состояние. — Хочу забыть все как страшный сон. Уснуть и проснуться опять бетой. — И это забыть? — целую в шею и он тут же млея сжимается, покрепче обхватывая руками бедную подушку. — И это? — завожу руку на его живот, медленно спускаясь ниже и проникая под тонкую ткань трусов. — Ну же, скажи это еще раз… — бормочу у уха, прижимаясь тазом к его заднице, игриво поглаживая пальчиками член. — Чего молчишь? — Прекрати… я не прощу себя, если еще раз… — Но ты же хочешь? — Хочу… Черт, м-м…  Голос срывается на стон, поворачиваю к себе и целую в наглые припухшие губки, посмевшие меня просить прекратить. Омега пытается убрать от себя мои руки, при этом сам настойчиво целует, засасывая язычок и, отпуская, углубляя поцелуй, жадно впиваясь в мои губы. — Последний раз, и ложимся спать, обещаю… — Элив… — пытается отстраниться, но, когда мое полотенце летит на пол, понимает, что из этого все равно ничего не выйдет. — Почему ты так меня хочешь? Это ведь только из-за течки? Не знаю какой ответ он от меня хочет услышать, поэтому просто целую, стягивая с друга белье и разводя пошире его ноги. Я хочу его, и мне не важны причины, факты куда лучше. Я завожусь от одного его аромата, голоса, взгляда, дыхания, прикосновения ко мне… Совершенно не понимаю от чего именно это, или его феромоны так действуют на меня, или я просто рассмотрел в нем что-то, что давно хотелось, а может я всегда хотел трахнуть именно его и, каждый раз начиная с кем-то встречаться, разрывал отношения, понимая, что его хочу куда больше, чем любого другого, при этом, на тот момент осознавая, что он бета? — Мне нравится это… - тихо бормочет омега, еще до того, как я начал что-либо. — Но… после течки, мы ведь вновь будем дружить так, словно ничего не было? — приподнимая бедра, омега принимает меня в себя, со стоном плавно опускаясь. — Скажи, что твое мнение обо мне не изменится из-за этого… — бормочет, закрыв глаза и держа меня за руку. — Милый мой, как можно думать о тебе как раньше, если ты так хорош в постели и открыт? Жесткий секс быстро доводит до разрядки, правда не так гладко как могло бы быть, ведь я, забыв про презерватив, был обязан в опасный момент тут же покинуть тело омежки, пока не произошла сцепка. Дальше уже, исправляя свою оплошность, целую низ живота паренька, что цепляется руками за простыни и испуганно смотрит на меня, словно я собираюсь ему что-то откусить. Он не говорит ничего, только смотрит, трепетно хлопая ресницами и кусая губы. — Ты ведь не будешь дергаться? — поглаживая щекой член омежки, улыбаюсь, глядя на него с неким озорством, ведь если он смущается простых прикосновений то, что же мой друг будет делать при минете? — Только не реви. — провожу языком по члену, любуясь его красными щеками и влажными глазками. Минет я научился делать на своих многочисленных партнерах, благо школьная популярность притягивала ко мне многих милейших, но совершенно не ценящих свою невинность созданий, поэтому сейчас, показывая свои умения, добился от друга таких стонов, которых за этот день еще не слышал: голосок более тонкий, стоны раскатистые, звонкие, рваные… Омежка сел, запуская пальцы в мои волосы и несдержанно направляет в мою голову, складываясь пополам и еще громче постанывая, бормоча мое имя, всякие ругательства и просьбы остановиться, но продолжить. Да, он и в обычной жизни вечно не может определиться чего хочет, что хорошо заметно и сейчас. — Хва... хва… ах… хватит… — упирался он, пока его насильно не заставляю лечь на спину и не завершаю все уже рукой, ведь понимаю, что как отдохнет, точно не сможет мне в глаза смотреть, если в мой рот кончит. — Все же шикарный у тебя голосок, дружище. — прижимаясь к другу и с наслаждением вдыхая его аромат, дрочу уже себе, не только ведь ему все лавры сегодня. Все это время омега дрожал и, отвернувшись, молчал, словно был обижен. — Как же хорошо… Мелкий, я не отпущу тебя еще неделю, слышишь? — Как проснусь — тут же уйду. — Ну- ну, уйдет он. — усмехнулся я, обнимая друга и набирая номер старосты. — Еще один вяк и я скажу, что ты омежка и мы трахались. Вся группа знать будет. — это был детский шантаж, но омега купился, в панике пытаясь забрать телефон и соглашаясь остаться, лишь бы никто не знал. — Утречка, Санни… — заткнув рукой ротик упертому однокласснику, мило воркую с девушкой. — Ты же помнишь, Илви не хорошо стало вчера? Я его в город повел, но вещи в общей массе мы оставили, когда закончите в лесу тусить — притащите их с собой, а мы заберем. — Как он? — слышится обеспокоенный голос. — Ну, температурит, наверное спит уже. Предков его будить не стали, поэтому пока у меня валяется. — Хорошо, мы захватим ваши вещи, будь на связи, чтобы забрать у нас то что останется от ваших пожиток. Еду в общаг скидываем же. — Да делайте что хотите, только не потеряйте ничего ценного и гитару не сломайте. До связи. Омега молчал, насупившись и хмуро глядя на меня. — Ну что? — Манипулятор. — Вот же ж, спи давай, а не возмущайся.