Соната воспоминаний

      Едкий и стерильный запах раздражает обоняние. Все тело затекло; она не чувствует ни рук, ни ног; неудобно поворачивать голову. Перед глазами мутная пелена, а картинка постоянно плывет, сложно сфокусировать взгляд на чем-нибудь. Слышен какой-то тихий шепот, но разобрать слова невозможно.       Первая минута. Она делает глубокий вдох. Затем глубокий выдох. Теперь можно почувствовать аромат духов, но непонятно мужских или женских. Вторая минута. Моргнув несколько раз, она видит высокий и зеленый фикус на подоконнике, тонкий полумесяц и пару звездочек на черном небосклоне. Третья минута. Теперь она может расслышать какие-то слова, но не так четко, как хотелось бы. -…потерял друга, потом чуть ли не погибла ты… И все из-за меня. Если бы не тот вечер, то все было бы как раньше. Ким ДаНа, прости меня.       Ей интересно посмотреть, кому принадлежит этот грустный, потерянный, мужской голос, и она с большим усилием поворачивает голову. Позвонки неприятно захрустели и заскрипели, вся шея натянулась, словно струна скрипки. Первое, что она разглядела, прищурив глаза, был парень в черном костюме и опущенной головой. Не видно ничего, кроме макушки и белых рук, сжимающих ее тонкие пальцы. — Простите, кто вы? — спрашивает она спросонья. Ее хриплый голос звучит неприятно и отчужденно даже для нее самой. — ДаНа, ты пришла в себя? — неожиданно парень встрепенулся, и можно было увидеть его красные и опухшие глаза. — Позовите дежурного доктора, пожалуйста, — крикнул незнакомец вслед медсестре. — Кто вы? — повторилась она. — И где мои родители? Где моя мама? — Ты меня не помнишь? — от ее вопроса у незнакомца удивленно расширились глаза. — Нет, не помню… И где я нахожусь? — задала она очередной вопрос.       Белая комната, освещенная одиноким бра; столик, на котором расставлены ампулы с прозрачной жидкостью и шприцы; чуть дальше потрепанный временем диван и полка с цветочным горшком. За окном была непроглядная, мрачная ночь, полумесяц спрятался за черными тучами. После знакомства с обстановкой девушка стала рассматривать себя: к пальцам подключены какие-то прищепки-датчики, а сама она одета в белую сорочку в черный горошек — Я в больнице? — звучало больше как утверждение, чем вопрос — ДаНа, ты точно меня не помнишь? — не отставал этот парень в черном костюме, всячески игнорируя фразы девушки. — Абсолютно, — эти вопросы стали ее раздражать. — Прости. Думаю, нам стоит дождаться врача. — Я уже тут, — в палату вошел мужчина в белом халате, — Я доктор Чхве. Как ваше самочувствие? — Вроде, нормальное, — неуверенно отвечала она, ориентируясь только на способность видеть, слышать и чувствовать запах. — Может, вас беспокоит что-нибудь? — Левое плечо… Оно немного ноет, — после нескольких минут она почувствовала слабую боль. — Почему у меня оно забинтовано? — Это не бинт, а фиксирующий бандаж для иммобилизации сустава. — Простите, что? — По-другому, обездвижения. У вас растяжение связок плечевого сустава второй степени тяжести, поэтому испытывать боль это нормально. Тем более после того, что произошло. Вы ведь на этом плече метра три проехали, — говорил доктор. — Простите, я вас не понимаю, — казалось, что доктор говорит не с ней, потому что она ничего не вспомнила из сказанного. — Дело в том, что четыре дня назад вы, — начал объяснять мужчина, но тут же его перебил незнакомец. — Доктор Чхве, можно вас на минуту? — Да, конечно, — немного смутившись, согласился он. «Почему я здесь? Что произошло? И главное, кто я и как меня зовут? Я ничего не помню!»       Маленькая волна непонимания стремительно превратилась в сокрушающее цунами паники, сметающее все на своем пути: спокойствие, контроль, разум; оно приносило с собой глухую боль, чувство страха и незащищенности. В голове ДаНа произошла буря эмоций, ураган бессвязных мыслей. По ее щекам стекали обжигающие слезы, словно лава из жерла вулкана. Приглушенный плач превратился в рванное рыдание и сопровождался судорожным дыханием. Через минуту все эти подсознательные катаклизмы исчезли так же внезапно, как и появились. В глазах помутнело, все стало расплываться, сливаясь в одну непонятную субстанцию. — Боже, доктор, что это только что было?! — слышала девушка сквозь сон взбудораженный и испуганный голос того парня в черном. — Вы сказали, что она ничего не помнит. Наверное, она осознала этот факт и испугалась. Мы вкололи ей успокоительное, так что не стоит волноваться. До завтра она будет крепко спать. — Тогда объясните, почему она не может ничего вспомнить? — Полагаю, это амнезия. Нам осталось узнать, какая именно.

***

      Неприятный скрежет металла и звон фарфора заставляет слабую девушку вернуться в больничную реальность, отрываясь от безмятежной полудремы. Недовольно пробурчав, она увидела, что сон нарушила медсестра, которая принесла завтрак. — Доброе утро. Вам пора есть, — сказала она, поклонившись — Спасибо, — сухо ответила ДаНа — Как ваше самочувствие? Левое плечо все еще болит?       Потирая ушибленное место, девушка отрицательно покачала головой. — Тогда приятного аппетита, — медсестра ушла, тихо прикрыв дверь. Девушка кинула свой взгляд на «завтрак»: маленькая тарелка овсянки, немножко сухарей и чашка чая. Брезгливо отодвигая поднос, она взяла только напиток. Выпивая по маленькому глоточку чай, она старалась заглушить боль в душе. То, что было вчера, стало шоком для нее. Она не знала ничего, кроме своего имени: ни своего дня рождения, ни возраста, ни семьи, ни друзей.       Тихий стук в дверь и мужской голос отвлекли от мрачных мыслей: — ДаНа, привет, — на пороге показался тот незнакомец, но в этот раз он был одет в обычные джинсы и синий свитер, а в руках он держал кожаную куртку. — Здравствуйте. — Ты как? Тебе лучше? — Можно сказать, что да: плечо не болит так сильно, как вчера. — Тебе, наверное, интересно, кто я такой и как ты здесь оказалась? — неуверенно начал он, сев на стул возле больничной койки. — Так оно и есть, — тихо ответила ДаНа. — Хотя бы скажите мне, какой сейчас день или месяц! Я вообще ничего не знаю! — Я принес фруктов, — он поставил на тумбочку черный пакет. — Хочешь яблок? Или апельсиновый сок? — Пожалуйста, не переводите тему. — Хорошо, — удрученно вздохнул парень, сдаваясь от упрямства и настойчивости ДаНа. — Сегодня шестнадцатое апреля, суббота. Около четырех дней назад тебя сбила машина. Ты отлетела в сторону, и как сказал доктор, проехалась на левом плече по асфальту. У тебя осталось лишь растяжение.       В ее голове раздался визг шин и звук разбивающегося стекла, но не так громко, как могло бы быть. И странная фраза: «Не умирай, прошу тебя, не умирай. Я очень сильно люблю тебя. Ты слышишь? Почему я не говорила этого никогда? Ты единственный, кому я могу доверять. Останься…» — А как же переломы и летальные исходы, которые обычно случаются с людьми? — новые подробности не совсем укладывались в ее голове, потому что она ожидала более мрачного конца. — Удар был слабым. Но тебя откинуло в сторону, и ты ударилась о столб головой, поэтому ничего не помнишь. Доктор подозревает у тебя амнезию, — ДаНа хотелось верить в то, что этот парень ее разыгрывает. Но с каждой его фразой, сказанной на автомате, шанс, что это злая шутка, таял, словно снег. — А кто вы такой? — вопрос, который она так давно хотела задать. — Я твой брат. О Сехун. Не помнишь? — Нет, — ответила ДаНа, погружаясь в свои мысли.       «Так у меня еще и брат есть.» — А ты Ким ДаНа. Восемнадцатилетняя девушка. — Я поняла, что не парень, — нервно съязвила она. — О Сехун…, а почему у нас разные фамилии? — Наши родители развелись, и мама дала тебе свою девичью фамилию. Раньше ты была О ДаНа. Но несмотря на их развод, мы очень хорошо общаемся с тобой. И ты живешь со мной уже около двух лет. «О ДаНа? О ДаНа… О. Да. На. Почему-то в голове крутится летний пляжный дом. Маленький костер. И одиночество…» — Что за пляжный домик? — Что? — А где наши родители? Почему они не приехали вместе с вами? — Я скажу тебе потом. — Когда? — сходу спросила она. — Родители не могут навестить тебя и точка, — в голосе парня зазвучали стальные нотки. — Прости, я что-то вспылил. Пойми, все это время мы были на нервах. Родители в том числе. Но не нужно злиться на них. Они навестят тебя, как только смогут.       Разговор принял слишком серьезные обороты, и они просто молчали. Теперь ей известно свое полное имя и возраст. Этого незнакомца зовут О Сехун, и он ее кровный родственник. Честно говоря, в это она никак не могла поверить. Что-то внутри противилось сочетанию «Брат О Сехун». Она еще раз взглянула на него: темно-каштановые волосы; карие, немножко раскосые глаза с двойным веком; прямой нос; нижняя губа чуть больше верхней; острый подбородок, напоминающий перевернутый треугольник; бледная кожа. — Вы точно мой брат? — Прости, что? — Вы все прекрасно слышали. Я не могу в это поверить. Мы правда были близки до того, как я попала сюда?       Сехун тяжело выдохнул, хватаясь за голову. Он прислонился лбом к холодному стеклу, которое запотело от его «С ума сойти можно». — Прости, я правда хочу тебе помочь, но не знаю как. У тебя есть какие-нибудь идеи, чтобы я смог доказать тебе, брат я твой или нет. Вчера у тебя случилась истерика. Ты начала плакать и шептать что-то невнятное. Она была настолько сильной, что ты не заметила, как мы с доктором забежали в палату. Я редко видел, как ты плачешь. Очень редко, — последнюю фразу он произнес шепотом — О Сехун, а тогда какой я была в жизни? Расскажите мне, и я поверю вам, — попросила ДаНа. — Ну…обычно…ты…- мямлил он. — О Сехун, просто ответьте. Или это так сложно? Видите, вы задумались. Думаю, вам не надо приходить навещать меня. Пусть придет тот, кто хотя бы скажет мне мою дату рождения. Всего доброго, — в ультимативной форме заявила она. — Я могу сказать одно: ты не была такой равнодушной и резкой, как сейчас. Знаешь, довольно странно видеть угрюмую ДаНа: обычно ты улыбаешься, шутишь, — с какой-то грустью в голосе ответил он. — А приходить я все равно буду. И еще одно. Ты родилась второго апреля. Выздоравливай, — Сехун закрыл за собой дверь, не сказав ничего больше.       «Говорите, я стала равнодушной и резкой. Что поделать? Но что-то подсказывает мне, что я и в правду не такая.»

***

      Прошло долгих, однообразных, скучных шесть дней в больнице. Постоянные уколы, анализы, массажи, упражнения для плеча — все это изрядно надоело. ДаНа так и не вспомнила и малой толики своей жизни. От этих безуспешных попыток ее настроение не улучшилось ни на йоту: она даже иногда игнорировала медсестер и врачей, неохотно отвечала на вопросы специалистов. Из посетителей был только брат-незнакомец О Сехун. Его визиты для нее означали корзинку с фруктами, пару книг, сменную одежду, затянутое молчание и чувство неловкости. Единственной отдушиной для потерянной ДаНа стала новость о выписке. Для этого доктор три дня назад снял рентген, чтобы не беспокоится о состоянии пациента и спокойно выпустить на волю. — Вы опекун Ким ДаНа? — спросил лечащий врач Чхве. — Да, — Сехун часто закивал головой. — Пройдемте со мной. «Что такое узнал доктор после моей рентгенографии, что хочет рассказать об этом только опекуну?» — мучил ее этот вопрос.       Ведомая своим слепым любопытством, она сделала несколько несмелых шажков к двери. Прислонившись ухом к маленькой щели, ДаНа услышала их тихий диалог: — Диагноз подтвердился. — Это все-таки амнезия? Но какая? Как ее лечить? — Диссоциативная под вопросом. Для этой формы болезни характерны депрессивные состояния пациента и резкая смена настроения. ДаНа стала равнодушной, холодной ко всему, чего, по вашим словам, раньше не было. Но подтвердить этот диагноз может только психиатр. Он задаст пару вопросов, проведет специальное интервью. Методы лечения вы узнаете у него же. Могу лишь посоветовать вам доктора Юна. — Спасибо.

***

— ДаНа, аккуратнее. Тебе нельзя делать резкие движения.       После рентгенографии Сехун помогал сестре дойти до палаты. Он заботливо придерживал ее за бок, пока ДаНа опиралась на стенку. — Маленькими шажками, ДаНа. Не торопись.       Девушка взглянула на него снизу вверх и заметила его сосредоточенное и серьезное лицо: — Вы ведь помните, что я все еще не вспомнила вас, поэтому не могу доверять. — Так быстрее вспомни меня. Ты ведь даже не делала попыток. — Сколько вам лет? — Двадцать два. Так что обращайся ко мне «оппа», — все так же придерживая ее за талию, ответил он. — Оппа? — переспросила она. — Я попробую. Но это как-то странно. — Хорошо, обращайся ко мне, как угодно. Главное, перейди со мной на «ты». Сейчас к тебе зайдет еще один специалист. Он задаст тебе пару вопросов, так что не пугайся, ладно? — он выжидающе посмотрел на нее. — Ладно.

***

      После странного интервью с доктором Юн диагноз подтвердился. Чтобы обсудить детали, доктор позвал Сехуна, который на время интервью вышел из палаты: — Простите, — заговорила ДаНа. — А что теперь со мной будет? — Амнезия — довольно сложная штука, но я попытаюсь объяснить простыми словами, — вздохнул доктор. — У тебя потеря памяти. Но отличие диссоциативной амнезии от других в том, что эпизоды из твоей жизни не стерты до конца, они просто глубоко запрятаны в твоей памяти. Возможно, эти воспоминания болезненны, и мозг заблокировал их. Но какой-то толчок может вернуть малую часть воспоминаний, но полное восстановление может занять несколько лет… — Простите, — нетерпеливо перебила она. — То есть, вы хотите сказать, что не все потеряно? — эта мысль приятно согревала душу. — Да. Есть шанс, что вы что-нибудь вспомните. Препаратов для лечения диссоциативных заболеваний как таковых не существует, разве что психотропные вещества при перепадах настроения, но есть также разные методики. Тренинги со психологом, креативная терапия… — А что это? — ей не терпелось узнать о том, как вернуть свою память. — Восприятие мира через осязание, вкусовые ощущения, музыку, стихи, фильмы… Еще есть семейная терапия. На мой взгляд, самый эффективный метод. — Расскажите подробнее, доктор, — на этот раз заговорил Сехун. — Пациент живет среди близких, которые знают об этом недуге, и они все вместе стараются восстановить память. Рассказывают о важных моментах, напоминают пациенту о его личных предпочтениях. Главное говорить правду. — Мы можем выбрать семейную терапию в качестве лечения ди… ди… этой амнезии? — попытки произнести диагноз увенчались крахом для парня. — Да, конечно. Я выпишу вам успокоительное, если у пациента будет тревожное состояние, и антидепрессанты. И конечно же, осмотр у врача раз в месяц, — он быстро выписал рецепт. — Думаю, завтра вас смогут выписать, но я обговорю это еще раз с доктором Чхве. Раз я вам больше не нужен, то я пойду. До свидания.       Слова доктора Юна вселили надежду в ДаНа. Теперь она верила, что даже после ураганов и цунами на ее небосводе ярко засветит солнце и высушит слезы. На душе стало спокойнее, а в голове пульсировала лишь одна мысль: «Я могу вернуть свою память!»