Соната воспоминаний

— ДаНа, ты готова?       Утром в ее палату вошел О Сехун с большой сумкой для вещей. Как и сказал доктор Юн, девушку выписывали из больницы со спокойной душой и листом предписаний, так как ничего серьезного и угрожающего жизни за время исследований врачи не нашли. Кроме амнезии, естественно. Сегодня она наконец-то покинет стены больницы и начнет новую жизнь, занимаясь своей памятью. Ей хотелось быстрее вылететь из этой стерильной клетки, пропитанной аспирином и спиртом. Как маленькому ребенку, ожидающего рождественского чуда, ей не терпелось приехать домой, посмотреть на свои вещи, узнать о своих вкусах, может быть, что-то вспомнить… — Да. Я собрала свои вещи, и мне осталось только переодеться. Вы принесли мою одежду? — Да, вот держи, — он протянул девушке пакет с абсолютно новыми вещами. — Мне было неудобно лазить в твой шкаф. — А, понятно. Спасибо, — после слова «спасибо» он как-то недовольно поморщился. — Что-то не так? — Нет, все в порядке. — Тогда можете выйти? И позовите, пожалуйста, медсестру, а то мне трудно одеваться самой, — попросила она его. — Да, конечно, — с краснеющим лицом он закрыл за собой дверь.

***

      ДаНа и Сехун подъехали к высотному дому на такси. Персиковое здание с витражами было высотой в двадцать этажей, и казалось, рассекало облака на голубом небе, рядом была детская площадка с горками, качелями и песочницей. Это место определенно понравилось вылетевшей птичке ДаНа, но она не почувствовала той радости, которую испытываешь, возвращаясь домой.       Расплатившись с таксистом, они остановились перед домом, потому что девушка осматривала каждую деталь, вплоть до узора на решетках окон первого этажа, чтобы вызвать тот самый «толчок». Безуспешно. — ДаНа, идем. На улице прохладно, — Сехун подтолкнул ее вперед, открывая дверь. — Хорошо.       Внутри дом оказался светлым, с широким коридором. Они вызвали лифт и зашли в кабину, отдававшую металлическим блеском. — Попробуй угадать этаж, — Сехун показал пальцем на панель с кнопками.       Тонкие пальцы неуверенно показали на восьмой этаж, но парень отрицательно покачал головой: — Пятнадцатый этаж. — Почему я думала о восьмом? — спросила ДаНа саму себя.       Пока они поднимались до дома, девушка вновь стала рассматривать своего брата. Его правильные черты лица все еще казались незнакомыми, чужими. ДаНа даже разговаривала с ним официально, обращаясь на «вы».       «Но почему? Если он мой родственник, то я должна была его вспомнить, верно?»       Лифт остановился, и брат с сестрой вышли, направляясь к светло-коричневой двери. Квартира номер девяносто четыре. Сехун возился с ключами в замочной скважине, когда девушка задала внезапно вопрос: — Простите, разве у нас не кодовый замок? — он перестал двигаться, и кажется, немного напрягся. — Нет, ДаНа, у нас всегда были ключи.       Открылась дверь, и она увидела свой дом с типичной сеульской планировкой: длинный коридор, ведущий в гостиную-студию, две комнаты, ванная с туалетом. Сменив кеды на мягкие тапочки, она медленно стала идти вдоль коридора, рассматривая интерьер. Темно-коричневый паркет. Большой шкаф с зеркалом до пола. Тарелочка для ключей. Тумбочка с телефоном. — О Сехун, вы делали ремонт, пока я была в больнице? — он лишь подозрительно посмотрел на нее. — Просто, все кажется таким незнакомым, странным, чужим. — Успокойся, ДаНа. Твоя память не будет так быстро выдавать факты. Тебе нужно привыкнуть ко всему. Не переживай так. Я тебе помогу, — он утешительно похлопал ее по спине. — Спасибо.       Она стала идти дальше, в гостиную. Все в доме было в каких-то темных тонах: черный диван, черное кресло, коричневый ковер, болотные шторы, черная тумбочка под телевизором, заставленная дисками.Сняв тапочки, ДаНа наступила на ворсистый ковер, аккуратно шевеля пальчиками. Присев на диван, она непроизвольно взяла подушку, обняла ее, сев в позу лотоса. Правая рука сама потянулась к пульту, включая телевизор и тут же выключая его. — Я часто так делала? — спросила она у парня, который внимательно наблюдал за ней все это время. — Да. Тебе нравилось так садиться, смотреть сериал, поедая ужин, который лежал у тебя на коленках. Иногда ты даже делала высокую шишку, и тебя не возможно было отличить от тех актрис в мыльных операх, — как-то задумчиво протянул Сехун. — Может, мы сегодня вечером посмотрим фильм? А то ты ко мне за эту неделю так и не привыкла. — Ну… я не против. В больнице мне не давали смотреть даже детские мультики. — Тогда перейди со мной на ты. — Хорошо, — поколебавшись, она все-таки согласилась.       ДаНа вернулась к знакомству со своим домом. Резко встав на ноги, ее понесло к этим болотным шторам. Правая рука уверенно отдернула их в стороны, и она увидела панораму Сеула. Прислонившись ладонью к витражу, она смотрела, как внизу люди-мураши бегали по своим делам. — Ночью становится еще красивее, — возле нее встал Сехун. — Иногда ты просто приходила сюда перед сном и смотрела на желтые огоньки города.       «Замечает ли он, что я прихожу сюда каждую ночь? Знает ли он, что я не могу заснуть из-за его кошмаров? Почему он не говорит об этом и не пытается все исправить? Но меня это не должно заботить. В конце концов, он ясно дал понять, что я всего лишь сестренка лучшего друга. И сделал это быстро, понятно, без слов…» — пронеслось воспоминание в ее голове. — Что за черт? — она стала массировать виски. — ДаНа, ты в порядке? — Да.       Дальше она зашла на кухню. Тот же мрачный декор: черная мраморная столешница и коричневая мебель. Она бесцеремонно открыла дверь холодильника, где повесилась не одна мышь. — Съездить в супер маркет не помешало бы, — заметила девушка. — Да, знаю. Поедем вечером? Как раз купим поп-корн для кино, — предложил брат. — Хорошо.       Осталась ее комната. Девушка была в предвкушении. Казалось, что стоит открыть дверь, как информация будет бить фонтаном. Она остановилась перед дверью, собираясь с мыслями. Потянув за ручку, ДаНа увидела бежевую комнату, односпальную кровать со светлым покрывалом, стол из белого дуба, огромный шкаф с зеркалом. Абсолютная противоположность всему дому. Подойдя к столу, она аккуратно касалась пальцами компьютера, книг, ручек и всего, что попадало под руку. Тетради по алгебре, английскому, географии… Все внутри трепетало от прикосновения к чему-то своему, родному. Но этого было мало. Никакого взрыва в ее сознании не произошло. — Ничего не получилось, — с грустью заметила она. — Ничего страшного, это же первый день. Ты же слышала, что восстановление занимает долгие годы. — Да, слышала, — из ее груди вырвался вздох горечи. — Ты голодна? Наверное, в больнице не самая вкусная еда, — сказал он. — Вообще-то я не сильно хочу кушать. Но я соскучилась по нормальной еде. — Идем на кухню, я приготовлю что-нибудь.       ДаНа послушно пошла за ним, еще раз внимательно осматривая дом. — Садись, я обо всем позабочусь, — Сехун показал на стул. — Хорошо.       Ей стало любопытно, чем может накормить парень, если в холодильнике пусто. Но вот он открыл шкафчик и достал какие-то две желтые упаковки. — Лапша? — скептически спросила она. — Это только сегодня, честно. Обычно мы едим более здоровую пищу, — смутился Сехун. — Поверю вам… тебе на слово, — ответила девушка, ругаясь про себя за ошибки в обращении. — А у нас были магнитики? — ДаНа заметила, что дверца холодильника абсолютно пуста. — Нет, ничего такого. Они же только мешают. — Возможно, вы…ты прав.       Она вышла в коридор, к зеркалу. В отражении перед ней стояла высокая брюнетка. Бледную кожу оттенял темный цвет волос. Большие карие глаза пристально наблюдали за происходящим; двойное веко было только на левом глазу. Прямой нос, не характерный для азиатов. Розовые, слегка обветрившиеся и чуть растянутые губы. Острые ключицы, выпирающие из-под футболки, небольшая грудь, плоский живот, тонкие ноги. Но в зеркале нет того, что видит только ДаНа: глубокие царапины на икрах, бедрах и локтях, ушибленное плечо и огромная дыра в памяти. — Ким ДаНа, добро пожаловать в беспамятство, — прошептала она, приклонившись к холодной глади лбом. — И правда ли тебя зовут Ким ДаНа? Придется многое вспомнить самой. — Ты не одна, — в отражении за ее спиной стоял Сехун. — Я буду помогать тебе и всегда буду рядом, — парень аккуратно прижал девушку к себе, смыкая руки в замке на талии.       От неожиданности ДаНа не смогла вымолвить ни слова. В объятиях брата ей было и уютно и непривычно одновременно. Запах Сехуна, свежий запах морского бриза и нежной мелиссы, обволакивал ее с ног до головы, приятно щекотал нос. Затаив дыхание, ДаНа услышала, как ее сердце стучит в ритме «престо». «Я так пугаюсь его, что даже сердце выпрыгивает из груди. Боже…» — Ведь я обещал, — все так же обнимая девушку, продолжил он. — Можешь всегда положиться на меня. Я знаю, что сейчас я для тебя незнакомец, которого ты не помнишь, но мне можно верить. Что бы ни случилось, я всегда буду оберегать тебя.       Затянулась неловкая пауза, и от волнения ДаНа задала глупый вопрос, не зная, как выпутаться из его объятий: — Обед уже готов? — Да, можно пойти кушать, — он не сдвинулся ни на миллиметр. — Сехун, теперь можно меня отпустить. — Прости. Можешь идти на кухню, — он аккуратно разомкнул руки и резко отвернулся от нее, а запах моря и мелиссы сменился на ледяной холод.

***

— А когда ты обычно уходишь на работу? — спросила ДаНа, неохотно ковыряясь палочками в еде. — Я работаю с девяти утра до шести вечера, так что в половину девятого дома меня уже нет. — А кем ты работаешь? — Аудитором в компании, — Сехун торопливо кушал лапшу, пачкая губы в соусе. — Аудитор? Я что-то припоминаю, — сказала она, протягивая брату салфетку.       «Сегодня был знаменательный день для моего брата: оппа наконец-то получил работу! Забежав в дом с криками, он обнял меня и поделился радостной новостью: — Эй, маленькая ДаНа, я получил работу! Разве я не молодец? Пять месяцев оплачиваемой стажировки, и я смогу стать аудитором. Думаю, ты можешь гордиться мною, не так ли? Стажировка — это отличный результат для него после стольких отказов. Оппа, файтин!» — Сехун., — аккуратно начала девушка. — Что? Что такое? — он потянулся за стаканом воды. — Я вспомнила… Вспомнила, как ты радовался новой работе! Ты ворвался в дом и еще назвал меня маленькой ДаНа, ведь так? — от этой яркой вспышки в мозгу у нее снесло крышу, будто в подсознании пустили фейерверк, рассыпающийся на кусочки воспоминаний, оставляя лишь хорошие ощущения. Но все рвение пропало, когда ДаНа увидела поперхнувшегося водой Сехуна. — Эй, ты в порядке? — Да, в порядке. Просто ты напугала меня таким внезапным криком. — Так это правда? Про маленькую ДаНа? — Да, — его лицо постепенно краснело от того, что он поперхнулся. — Тебя часто так называли.       Девушка с приподнятым настроением стала обедать, думая о том, как еще можно вызвать этот «толчок». Улыбаясь своим мыслям и первому воспоминанию, она не увидела, как Сехун сжал палочки для еды и перестал дышать. — Черт, ДаНа, я забыл про одну встречу, — он нервно постучал пальцами по столу. — Ты кушай, а мне нужно пойти собираться, хорошо? — Хорошо. — Я ненадолго. Где-то на час или два. — Все в порядке. Иди быстрее, а то опоздаешь.       Он встал со стола и ушел в свою комнату, оставляя девушку наедине со своими мыслями: «Как только он уйдет, я начну искать памятные вещи. Интересно, а в его комнате я что-нибудь найду?».       Прислушавшись к звукам из комнаты брата, ДаНа услышала не только стук вешалок и дверей шкафа, но и обрывки разговора: — Хен, это я. Слушай, нужна помощь… Да, именно об этом… Встретимся на старом месте через пятнадцать минут, мне нужно выпить… Да, ты прав, не надо выпивать днем… Ладно, вообще не надо пить… Я расскажу при встрече… Не зови ее, ей и так плохо… А вот она еще не знает… Не сейчас, хен… Я расскажу, но не сейчас. Хен, ты просто не видел, что произошло там… При встрече все расскажу. Все, пока.       Послышался хлопок двери, и Сехун появился на кухне. — Ты уже уходишь? — спросила ДаНа, увидев его в кожаной куртке. — Да. ДаНа, если что-то случится, позвони мне с домашнего. Номер я написал на бумажке, — его голос был каким-то потерянным и еще более отчужденным, чем обычно. — Все в порядке, езжай. — Я только на час. — Иди уже, — ей не терпелось остаться дома одной. — Ладно. Пока, ДаНа, — напоследок он помахал ей рукой, в которой были ключи, скорее всего, от машины. — Пока.       Сехун закрыл за собой дверь, и она тут же зашла в свою комнату, выискивая вещи, которые вызвали бы тот «толчок». Перерыв все полки с тетрадями и учебниками и устроив беспорядок, она так и ничего не нашла. Ни заметок, ни фотографий, ничего. Посмотрев на груду учебников на письменном столе, ДаНа вспомнила о школе. «Сколько дней я уже пропустила? Трудные ли сейчас темы? Как я буду сдавать экзамены?», — только такие мысли лезли в голову. Плюнув на эту кипу научной макулатуры, она легла на кровать, чтобы дочитать роман, который начала в больнице. Раскрыв книгу на пятьдесят первой странице, она увидела, как из нее выпал маленький снимок.       «Это знак!»       На фото была изображена маленькая и прелестная девочка с букетом желтых цветов, одетая в школьную форму. Те же большие глаза, те же губы, та же застенчивая улыбка. — Это я?       Надпись внизу окончательно развеяла ее сомнения: «Ким ДаНа в первом классе.»       Девушка отвлеклась от чтения, положив снимок обратно. В этот момент ей хотелось показать это фото кому-нибудь, кто дорог. Но даже Сехуна не было рядом. Но если бы Сехун был дома, стоило ли девушке делиться своей радостью, если он так неоднозначно реагирует на ее воспоминания? — Он хочет что-то скрыть от меня… — произнесла ДаНа. — Может, это что-то есть в его комнате? Если я зайду, он не будет против? Нет, так нельзя. Нужно попросить у него разрешения. Но я ведь одним глазком, ничего не будет. Я же не собираюсь копаться в его вещах, просто посмотрю, — ДаНа стала беспокоиться, что из-за этой амнезии у нее началось раздвоение личности, и разговаривать вслух с самой собой потихоньку входит в привычку.       Терзаемая сомнениями, она дотронулась до холодной ручки и даже нажала на нее, но открыть дверь почему-то не решилась. Пока ДаНа думала, Сехун успел вернуться домой. Неприятное скрежетание ключа в замочной скважине заставило ее отпрыгнуть оттуда на три метра, словно она какой-то воришка. — Я дома, — сказал Сехун. — ДаНа, не скучала?       От испуга быть пойманной её голос чуть-чуть дрожал, а сердце громко стучало. — Не скучала. И даже кое-что нашла. Сехун, идем, я покажу, — взяв несмело его за локоть, ДаНа повела его в свою комнату. — Смотри, я нашла это в книге. Как тут оказалось мое детское фото? — Наверно, ты использовала снимок как закладку, — не сразу ответил парень, рассматривая милую девочку на фото, будто видел ее в первый раз. — У меня есть идея! Что если ты будешь записывать свои мысли и воспоминания в дневник? Можно еще туда вклеивать фото и делать что-нибудь еще. — Отлично! — впервые со дня их встречи Сехун предложил нечто креативное. — Когда пойдем за дневником? Дай мне десять минут, и я соберусь, — ДаНа подошла к шкафу, но парень ее тут же остановил. — Мы пойдем только после того, как ты поспишь. — Что?! Но я не хочу спать, — это был удар ниже пояса. — А доктор сказал, что тебе нужно побольше отдыхать первое время, — Сехун достал из шкафа плед. — Выбирай: либо ты спишь, а потом мы идем в магазин, либо мы никуда не идем. А с моими запасами лапши и телефонами доставки еды мы протянем месяца два без продуктов из магазина. Так что ты выберешь? — Давай сюда свое одеяло, — раздражилась девушка. — Но в следующий раз ты просто так не заставишь меня сделать все по-своему. — Да, да, да, в следующий раз все будет так, как захочешь ты. Быстрее ложись спать. У меня еще куча работы.       ДаНа легла на мягкую постель, и тут же Сехун укрыл ее с головой теплым одеялом. — Сладких снов, ДаНа., — произнес парень, тихо закрыв за собой дверь. «Бедный О Сехун… Ему даже приходится брать работу на дом из-за меня. Но нельзя ему полностью довериться, пока я не буду уверена в его честности и искренности. Этот парень определенно что-то скрывает, пусть и играет заботливого брата. Не верь ему ДаНа…»       Но дальше она не смогла додумать мысль, потому что слова доктора о сне оказались правдой, и она почти сразу улетела в страну грез, не подозревая, что этот день не закончится просто походом в магазин и просмотром кино.