Мелодия сердца

      К началу занятий Эрик так и не вернулся. Трис беспокоилась о нём, но ничего не могла сделать, поскольку он до сих пор не отвечал на её звонки и сообщения. Она даже подумала, что, возможно, он решил отдалиться от неё и двигаться дальше, чего она и хотела для него. Но почему-то это не казалось правильным. Она решила, что это не поможет никому, если она зациклится на долгом отсутствии Эрика. Он вернётся, и они поговорят.       Также, у Трис был долгий разговор с Тобиасом. Она была не совсем уверена, что он действительно понимал её чувства, тем более, у неё самой были трудности с их пониманием, но, казалось, её парень решил просто довериться ей. Она никогда бы не изменила ему, но поняла, что выбрала неправильное время для того, чтобы описать свои чувства к другому мужчине. Она не могла винить Тобиаса в том, что он сорвался, но она по-настоящему заслуживала пинок под зад за то, что была такой идиоткой по отношению к нему.       Впрочем, Трис пообещала себе возместить всё во время их совместной поездки на Гавайи в конце ноября. К сожалению, они не могли поехать раньше просто потому, что их графики не позволяли, и поэтому они решили не только прекрасно отдохнуть вдвоём, но и отпраздновать его день рождения. День рождения Тобиаса был второго ноября. Он хотел поехать в Нью-Йорк, чтобы провести его с Трис, но появились кое-какие важные дела на работе, а Трис чувствовала себя ужасно, так как не могла поехать к нему в Чикаго. Они болтали по своим планшетам в тот вечер и пообещали как следует отметить его во время их отпуска.       На выходных, перед поездкой на Гавайи, Трис и Марлен отправились в Чикаго. Эвелин и Натали организовали сбор средств и попросили дочерей посетить его. Они обе пытались придумать отговорки, но в итоге поняли, что их матери очень хотели видеть их там. Нехотя, две молодые девушки сели в самолёт, который должен был отвезти их домой.       Тобиас встретил девушек и отвёз сначала Марлен в дом своих родителей, а затем Трис — к её. Она будет ночевать в его квартире, но Натали хотела помочь ей собраться. Они поцеловались на прощание и оба с нетерпением ждали, когда вечером снова смогут увидеть друг друга.       — Волнуешься по поводу вашей поездки? — спросила Натали дочь.       — На самом деле нет. Почему я должна волноваться? — задала вопрос Трис, глядя на мать в зеркало, когда та делала ей причёску. Натали слегка нахмурилась.       — У вас с Тобиасом проблемы? — спросила она.       — Нет, — сразу ответила Трис. — Почему ты спрашиваешь?       — Ну, ты, кажется, не в восторге от вашей поездки, и я подумала, что вы двое поссорились, — объяснила Натали.       — Мам, то, что я не прыгаю на кровати и не визжу от восторга не означает, что я не счастлива от того, что мы вместе проведём некоторое время, — забавляясь, сказала Трис. Это всегда ставило её в тупик — когда её мать думала, что что-то случилось только потому, что Трис не реагировала как другие девчонки. Она должна была знать, что её младший ребёнок отличается от остальных. Трис была очень взволнована перспективой провести две недели с Тобиасом на тропическом острове. Она просто не понимала, почему должна суетиться. Это просто отпуск.       — Я просто подумала, что у вас двоих могут быть проблемы, и вот почему ты не говоришь об этом, — произнесла Натали, и Трис могла видеть беспокойство на лице матери.       — Мам, даю слово, у нас с Тобиасом всё хорошо. Между нами всё отлично. Да, у нас есть взлёты и падения, но у каждой пары они есть, — объяснила Трис, пытаясь заверить свою маму в этом.       — Я просто подумала, что вы не ладите из-за разницы в возрасте.       — Нет. Да, он на шесть лет старше меня, но мы говорим обо всём. У нас нет секретов, и я не вижу разницу в возрасте как проблему. И ты не должна, — сказала она ей. Натали кивнула. Она была более чем счастлива за их отношения. Она просто хотела, чтобы её дочь открылась ей больше.       — Это хорошо. Ключ к долгосрочным отношениям — общение, — ответила Натали, улыбаясь, а Трис кивнула. Она быстро сообразила, что её мама пыталась узнать о чём-то.       — Просто скажи, что ты хочешь знать, и я даю слово, что отвечу, — искренне произнесла она. Натали посмотрела ей в глаза и слегка улыбнулась.       — Я знаю, ты не любишь об этом говорить, и не хочу, чтобы ты чувствовала себя загнанной, — начала говорить Натали, но Трис знала, какой вопрос она задаст.       — Мы видим долгое будущее друг с другом, может, даже поженимся, — сказала Трис, и Натали с надеждой улыбнулась. — Мы не говорили об этом, не особо на самом деле. Момент назревал пару раз, но мы решили сделать шаг, когда оба будем готовы. Я не боюсь, мам. Я имею в виду, я люблю его и знаю, что он будет поддерживать меня, несмотря ни на что. Он не станет просить меня отказываться от музыки, так же как я его уволиться. Но брак не в моей десятке вещей, которые я хочу совершить в течение следующих нескольких лет, — сказала она, но в последнее время эта мысль всплывала в голове чаще, чем ей хотелось бы это признавать.       — Я не хочу, чтобы вы чувствовали, что должны сделать что-то только потому, что я или Эвелин, или кто-то считает так. Мы обоих очень любим и хотим лучшего для вас, — ответила ей Натали и обняла сзади дочь.       — Я знаю, мама, и обещаю, ты будешь первой, кто узнает, что мы сбежали в Вегас, — дразнила Трис. Натали на мгновение нахмурилась, прежде чем рассмеяться. Она не могла злиться на Трис. Она понимала её. Она почти сразу поняла, что любит Эндрю и не может представить своей жизни без него, но мысль о браке пугала её. Эндрю был очень терпелив с ней и когда, наконец, сделал предложение, Натали была готова сделать следующий шаг. Она решила рассказать историю своей младшей дочери, надеясь, что это повлияет на их связь, и Трис удобнее будет говорить со своей матерью в будущем о своих страхах и надеждах.       Это продолжалось, пока в дверь не позвонили, и две женщины поняли, что провели более часа, говоря о страхе Натали выйти замуж и «исповеди» Трис об определённых аспектах её жизни с Тобиасом. Она даже рассказала матери про Эрика, надеясь, что та даст совет. Она оставила инцидент с Дрю, не сумев рассказать. Она даже не знала, расскажет ли когда-нибудь родителям о случившемся с ней.       Тобиас терпеливо ждал у входной двери Прайор, ожидая ответа. Когда ему пришлось позвонить три раза, он начал нервничать, думая, что что-то случилось, но потом его прекрасная девушка открыла дверь и улыбнулась.       — Ты выглядишь сногсшибательно, — сделал он комплимент. Трис слегка покраснела и тепло улыбнулась мужчине перед собой. Он выглядел лихо в своём чёрном смокинге и белой рубашке; улыбка только подчёркивала его красоту.       — Ты тоже не так уж и плох собой, — ответила она с усмешкой.       Тобиас сопровождал двух Прайор, свою мать и сестру на благотворительный бал в один из самых крупнейших конференц-залов «Фракций». Маркус и Эндрю уже были там, принимая все заботы на себя, позволяя своим женам подготовиться вместе со своими дочерьми. Они сели за один из круглых столов, в то время как на фоне какая-то группа исполняла джаз.       Марлен и Трис целенаправленно сидели рядом друг с другом, чтобы иметь возможность поговорить. Они действительно не интересовались, что происходило в этот вечер, просто наслаждаясь временем, которое они проводят со своими семьями. После нескольких танцев Трис присела, не имея возможности даже ходить на высоких каблуках, которые заставила надеть её мать. Она привыкла к каблукам, но туфли были неудобными. Видимо, красота была выше комфорта в этой жизни. Когда Трис наклонилась, чтобы снять их, она увидела то, что заставило её кровь кипеть. Высокая женщина в тесном платье, которое показывало все её женственные изгибы и декольте — даже слишком — шла в сторону её парня, который разговаривал с одним из его деловых партнёров. Она заговорила с ним, и тот удивлённо посмотрел на неё. Трис показалось, что он знает эту женщину, и она задалась вопросом, откуда. Они встречались? Она его бывшая девушка? Или девушка на одну ночь? Или проститутка? Или шлюха, пытающаяся пустить когти в её мужчину? Кто, чёрт возьми, эта сука? Чем больше времени проходило, тем больше сценариев придумала ревность Трис. Она почувствовала, как кровь бежит по её телу, сердце колотится так громко, что в ушах звенит. Она игнорировала всё вокруг и просто смотрела на них. Тобиасу, казалось, было некомфортно; Трис могла это сказать по жёсткой осанке, которую он принял с тех пор, как женщина начала говорить с ним. Таинственная женщина улыбнулась и коснулась его руки; Трис покраснела. Она встала, желая что-то запустить в них, но прежде чем даже подумала о правильном инструменте (или оружии), чтобы бросить в эту женщину, которая только что слишком «пригрелась» с её парнем, шлюха (по мнению Трис) обняла Тобиаса за шею и поцеловала в губы. Тобиас стоял мгновение, удивляясь тому, что произошло, а потом оттолкнул её. Женщина надулась и отказалась отпускать. Вот тогда терпение Трис иссякло. Все здравомыслие улетучилось в мгновение ока, и она побежала к ним, а когда добралась, то набросилась на ту девушку, повалила её с ног, упав на неё. Она начала ударять её так сильно, как могла, крича на неё. Музыка перестала играть, и весь зал замолчал.       — Убери свои грязные развратные лапы от моего парня, стерва, — закричала Трис, чувствуя внутри ярость, какую ещё никогда не испытывала. Она испытывала гнев раньше, но то, что было сейчас, казалось смертоносным.       — Помогите, — вопила женщина, а Трис продолжала её бить и царапать. Её даже не заботило то, что она сделала с ней. Она просто хотела отомстить и показать этой шалаве, кому Тобиас по-настоящему принадлежит.       Трис почувствовала, как сильные руки подняли её, но пыталась изо всех сил высвободиться. Она продолжала пинать и болтать ногами в воздухе, пока её оттягивали от соперницы. Она даже не знала, кто был тем человеком, оттягивающим её. Единственное, чего она хотела — вернуться в комнату и прикончить эту шлюху.       В лифте человек отпустил Трис, и она обернулась, чтобы увидеть, кто имел наглость забрать её как ребёнка. Тобиас смотрел на неё зло, будучи в шоке и потеряв дар речи; он не знал, что сказать. Всё произошло так быстро, что его разум мало что осознал. Единственное, что он знал — он должен увести Трис оттуда прежде, чем она сделает то, о чём будет сожалеть позже. Они смотрели друг на друга молча: Трис всё ещё была в ярости, а Тобиас уставился на неё. Лифт остановился, он схватил её за запястье и потянул за собой. Она не протестовала, потому что ей было любопытно узнать, кто та шалава, посмевшая поцеловать её мужчину.       Тобиас вошёл в кабинет и запер за ними дверь. Он включил свет на столе и подождал несколько минут, пока она, наконец, не сдержала своего любопытства и ярости.       — Кто эта шлюха? — спросила она сердито и громко. Тобиас посмотрел на неё ошеломлённо. Он никогда не видел её такой. Но, опять же, они ещё ни разу не были в ситуации, когда она приревновала. Это всегда был он. Мысль о её ревности заставила его улыбнуться, что взбесило её ещё больше. — Сотри эту ухмылку со своего лица, — кричала она.       — Ты ревнуешь, — заявил он. Трис посмотрела на него. Даже если и так? Более важный вопрос: кто эта шалава?       — Кто эта шлюха? — повторила она свой вопрос.       — Лорен Гамильтон. Мы были в одном колледже. Встречались несколько недель, а потом я её бросил, — ответил Тобиас, по-прежнему ухмыляясь.       — Какого чёрта тогда произошло? Почему эта шлюха засунула свой язык тебе в рот? — спросила Трис ещё злее. Она не могла понять, почему он продолжает улыбаться.       — Я не знаю, почему она меня поцеловала. Она сказала, что скучала по мне и всё такое, и что мы должны попытаться ещё раз. Я сказал, что состою в отношениях, и тогда она поцеловала меня. Она не засунула свой язык мне в рот. Я не позволил ей, — заполнил пробел Тобиас.       — Я убью эту суку, — закричала Трис и пошла к двери, но, прежде чем она успела дотянуться до ручки, Тобиас схватил её за талию и притянул к своей груди. — Отпусти меня, — сказала она, безрезультатно борясь.       — Малыш, успокойся. Мне не интересна Лорен. Я люблю тебя, — серьёзно произнёс он, но было очень трудно сдерживать улыбку.       Он знал, что ситуация была серьёзной, и должен быть огорчён от того, что бывшая интересуется им. Но, если быть честным самим с собой, он должен поблагодарить ту женщину. Между Трис и ним всё было хорошо, но с тех пор, как она потеряла связь с Эриком и чувствовала ревность из-за его ухода, Тобиас задавался вопросом, может ли его девушка потерять интерес к нему и хотеть другого мужчину. Они долго разговаривали, и он надеется, что она не обманывает, но существует тоненький голос в его голове, говорящий о том, что она беспокоится за другого мужчину больше, чем о нём. Трис никогда не вела себя как ревнивая девушка, когда дело касалось Эрика, и это давало уверенность Тобиасу, что она действительно видит в учителе просто близкого друга. Но тот факт, что она буквально взбесилась, когда увидела Лорен, целующую Тобиаса, дал понять, что женщина, которую он любит, любит его так же сильно. Трис могла быть импульсивной, но всегда старалась сохранять определённую степень манер в общественных местах. В эту ночь она потеряла их полностью, и Тобиас был уверен, что если бы он не вытащил её, Трис, наверное, убила бы женщину за этот поцелуй.       Трис продолжала вырываться из его «оков». Она отталкивала его от себя изо всех сил, чтобы достичь двери, но Тобиас крепко удерживал её.       — Отпусти меня, — кричала она.       — Только если ты успокоишься, Трис, мне не важна Лорен. Я люблю тебя и только тебя. Я никогда не оставлю тебя, тем более ради неё. Она ничто по сравнению с тобой, малыш, — сказал Тобиас спокойным голосом, пытаясь её убедить, зная, какой упрямой она может быть.       Он развернул её и припал к её губам. Она продолжала отталкивать его, но он схватил её за руки так, чтобы она не смогла убежать. В конце концов, она сдалась и поцеловала его в ответ так же яростно. Трис обвила руками его шею и притянула ближе. Тобиас поднял её с пола, и Трис обвила ноги вокруг его талии, от чего юбка задралась, обнажая бёдра.       Тобиас развернул их и одной рукой удерживал её, а другой сбросил все ненужные вещи со стола. Он встал между её раздвинутых ног и целовал яростно и самозабвенно. Они стонали, вздыхали и крепко прижимались, словно от этого зависела их жизнь. Тобиас накрыл её маленькое тело своим, ласкал в таком положении, как мог, но мощное желание пересилило их обоих, и когда слои одежды оказались на полу, он снова положил её на стол, ублажая. Трис выгнулась и потянулась, чтобы схватить его за волосы, сохраняя его рот близко к своей влажной женственности, когда он так умело ласкал её. Она пришла к пику резко, и он самодовольно ухмыльнулся, облизал губы и вытер их тыльной стороной ладони.       Трис взяла контроль над ситуацией, желая доказать, что он принадлежит ей и только ей одной. Она спрыгнула со стола и подтолкнула его в сторону чёрного дивана из искусственной кожи, заставляя присесть. Он был холодным и прилипал к разгорячённой потной коже, но Тобиас был слишком поглощён тем, что девушка делала своими губами и языком, и не обратил внимания на неудобный предмет мебели. Трис лизала и сосала его длину, и он почти потерял контроль над собой, когда она резко остановилась и села на него верхом. Она была слишком напряжена, чтобы ждать; никогда не испытывала такого чувства собственничества. Она сама опустилась на него, выпуская сдавленный стон. Они оставались ещё минуту в таком положении, не двигаясь, пытаясь привыкнуть к ощущению наполненности, прежде чем Тобиас дотянулся до её шеи и накалил ситуацию ещё больше, а затем крепко схватил за бедра, помогая насаживать на него. Звук скольжения плоти по плоти спутался со стонами и мольбой и вылился в мелодию союза двух влюблённых.       Он легли на диване, покрытые испариной, но никто из них не обращал на это внимания и не комментировал ситуацию. Трис физически была истощена, но довольна. Однако её эмоциональное состояние — другая история. Тобиас сильно прижимал её к себе, когда они пытались восстановить дыхание. Диван не был предназначен для того, чтобы лежать, но был определённо лучше, чем пол или неудобное сидячее положение, как несколькими мгновениями раньше. Он прижал её к своей груди, и они оба смотрели на стену напротив дивана. Он мог чувствовать её сердцебиение, прикасаясь, и знал, что это не только из-за физической нагрузки, но и из-за эмоционального потрясения также.       — Вот что я чувствую, когда это относится к Эрику, — сказал он ей. Она молчала. Трис знала, о чём он говорит, и до этого думала, что просто преувеличивает. Она знала, что он доверяет ей, и доверяла ему, но увидев, как другая женщина приближается к нему с явным намерением завоевать его, она испытала ревность, не поддающуюся контролю. Если Тобиас чувствовал то же самое из-за Эрика, то она должна была извиниться перед ним. Тем не менее, она кивнула в знак благодарности.       Они остались в его кабинете оставшуюся часть вечеринки, предполагая, что она продолжится после того, что произошло между младшей Прайор и бывшим любовным интересом Тобиаса Итона. В какой-то момент Трис уснула; Тобиас мог сказать это по равномерному движению её груди. Но в его кабинете было холодно, и он не хотел, чтобы она простудилась. Он попытался встать, не разбудив её, и как только сумел это сделать, вздохнул с облегчением, но зазвонил мобильный, испугав её. Он застонал от досады и быстро поцеловал в лоб, прежде чем поднять с пола телефон, который оказался там из-за их пылкого столкновения. Трис сидела на диване и ждала, пока он закончит разговор. Она не слышала, кто это был, но Тобиас сказал человеку на другом конце, что они оба были в его кабинете. Когда он повесил трубку, он посмотрел на неё и слегка улыбнулся.       — Это был отец. Он хотел знать, в порядке ли ты, и где мы находимся, — проинформировал он её.       — Всё плохо? — спросила Трис. Её не волновала та женщина. Потаскуха получилась по заслугам, но она чувствовала себя плохо из-за мамы, Эвелин и, собственно, всех.       — Всё прекрасно. Папа сумел всех успокоить. Отец Лорен осмелился попросить, чтобы ты извинилась за нападение на её дочь без всяких оснований, — немного зло сказал Тобиас.       — Что? У меня не было причин? У меня было много причин.       — Успокойся. Отец сказал им, что ты сделала, то, что сделала, потому что имела полное право. Все знают, что мы пара. Я никогда не держал это в секрете, и Лорен была проинформирована. На самом деле, она флиртовала со мной, даже зная это. Я знаю от Зика, что он столкнулся с ней пару недель назад и рассказал. Она только прикинулась дурочкой и продолжала даже после того, как я сказал, что состою в отношениях. Значит, она заслужила.       — Что сделал её отец?       — Он был в ярости и кричал, что это возмутительно и много чего ещё, на что мама сказала ему, что его дочь вела себя как шлюха.       — Думаю, теперь мне нравится твоя мама ещё больше, — со смешком ответила Трис.       — Хорошо, потому что она очень любит тебя, — произнёс он и наклонился, чтобы поцеловать её, как вдруг кое-что вспомнил.       — Что?       — Мы должны одеться. Я сказал папе, где нас найти, а он ответил, что принесёт твою сумку. Я не хочу, чтобы он нашёл нас так, — сказал Тобиас, и Трис вскочила. Она по-прежнему была в своей обуви, а платье лежало на полу возле двери. Она пошла туда, чтобы поднять его, пока Тобиас натягивал боксеры, брюки и быстро надевал рубашку.       — Где мои трусики? — спросила Трис, так как не могла их найти. Она повернулась и увидела ухмыляющегося Тобиаса; он вытащил их из кармана брюк и бросил ей. Она отблагодарила его ухмылкой и мигом надела их до того, как кто-то постучал в дверь. Она решила снова сесть на диван, пытаясь вести себя невинно, хотя её растрёпанный вид и, вероятно, сильный запах секса в комнате давали понять, чем влюблённые здесь занимались.       К счастью, Маркус оказался настоящим джентльменом и просто передал сумку своему сыну, когда тот открыл дверь, даже не входя в кабинет, но Трис услышала его смешок; он догадался.       Они решили подождать некоторое время, прежде чем покинуть здание. Они не хотели никого видеть. Было достаточно неловко, и Трис решила объясниться на следующий день или следующий год. Или, может быть, даже в следующей жизни. Она не жалеет, что сделала это, но чувствовала себя ужасно перед своей семьёй.       — Тебе лучше? — спросил её Тобиас, присаживаясь рядом на диване. Трис склонила голову на его плечо и вздохнула.       — Я сожалею, — сказала она почти шёпотом.       — Не надо. Я говорил тебе: Лорен напросилась.       — Я не это имела в виду. До сегодняшнего дня я думала, что ты преувеличиваешь с Эриком, но я так ревновала, когда увидела тебя с той женщиной, что вся логика покинула моё тело и заменилась на неразумную ярость, — ответила она, слегка поднимая взгляд вверх.       — Не знаю насчёт отсутствия разума. Но ты знаешь, я бы никогда не изменил тебе, но Лорен поразила меня, даже зная, что шансов у неё нет. Она знала, что мы вместе, и беззастенчиво флиртовала, — сказал Тобиас.       — До этого момента я никогда не чувствовала такой ревности. И, когда увидела, что эта шлюха крутится около тебя, потеряла рассудок. Ты — мой мужчина, и она не смеет прикасаться к тебе, — произнесла Трис с надутыми губами, и Тобиас еле сдержал смех. Он поцеловал её в висок и прижал к своему телу. Ничего из того, что она говорила или делала, не уверяло в правдивости её чувств больше чем-то, что она сделала с Лорен. Он принадлежит ей, и она принадлежит ему, и никто этого не изменит.