Мелодия сердца

      — Вы женитесь? — Шона была первой, кто заговорил.       — Да, — ответила Трис, радостно улыбаясь.       — Ты? — спросил Юрай, указывая на неё.       — Угу, — ответила она.       — Трис Прайор, которая думает, что брак для неудачников, выходит замуж? — задала вопрос Линн, некоторые из замужних женщин усмехнулись, а мужчины открыто засмеялись.       — Да, — снова подтвердила Трис.       — Та самая Трис Прайор, которая сказала, что выйдет замуж, если её похитят инопланетяне, заставят съесть брюссельскую капусту, смотреть «Семейку Брейди» и вынудят носить цветочные платья, но эти сценарии маловероятны, как и то, что она на самом деле выходит замуж, — спросила Марлен, и Тобиас начал смеяться.       — Да, чувак. Я выхожу замуж, — сказала она с широкой улыбкой.       — Ты умираешь? — спросил Юрай.       — Нет, — в ужасе ответила Трис.       — У тебя опухоль головного мозга, которая делает тебя сумасшедшей? — спросила Марлен, и её брат ответил за свою невесту.       — Эй, что это значит? Она должна быть сумасшедшей, чтобы выйти замуж за меня? — задал он вопрос и мог поклясться, что все четверо ответили вместе.       — Да, — сказали Марлен, Юрай, Линн и даже Трис; большинство собравшихся начали смеяться.       — Ты действительно выходишь замуж? — более спокойно спросила Линн.       — Да, и я знаю, что вы думаете. Правда, я всегда считала, что люди, которые женятся, портят всё к чертям этим, — сказала она, избегая смотреть на тех, кто женат. — Но Тобиас и я любим друг друга, и он тот, кто мне нужен, — добавила она.       — А она та, кто нужен мне, — согласился Тобиас со своей невестой. — Мы обо всём подумали и решили, что хотим этого. Мы жили бы так, как парень и девушка, но хотим зафиксировать это перед друг другом и нашими близкими.       — Ах, моя малышка, я так счастлива, — произнесла Натали и встала, чтобы пойти и обнять свою дочь. Она крепко обняла её и поцеловала в макушку, шепча, как сильно любит её и желает добра. Затем она заключила в объятия будущего зятя, только Эндрю остался на месте.       — Папа? — неуверенно спросила Трис. Она знала, что ему пришлось нелегко признать, что она уже взрослая, и он погорячился, когда узнал об её отношениях. Но с тех пор, казалось, он остыл.       — Я не могу поверить, что моя девочка выходит замуж, — сказал он со слезами на глазах.       — Расскажи мне об этом, — пошутила она. Эндрю крепко прижал её к себе и попытался подумать, как попросить её поговорить без присутствия Тобиаса.       — Ты уверена, милая? Я не хочу, чтобы ты делала что-то только потому, что я или твоя мать, или даже Тобиас ожидает этого. Мы все тебя любим, независимо от этого, — шепотом произнёс он, пытаясь её успокоить, чтобы она знала, что они поддержат её. Эндрю и Натали узнали много нового о своей дочери и очень жалели, что потеряли столько лет. Они делали всё, чтобы вырастить всех троих детей, но, почему-то, их младшая дочь принесла им больше головной боли, чем её брат и сестра вместе взятые. Но, тем не менее, они любили Трис так же, как и любили Шону и Калеба. Они оба чувствовали себя обманутыми и разочарованными, когда узнали ещё одну ложь, что таила их дочь. Они также знали, что Трис чувствовала себя отвергнутой и никчёмной по сравнению с её старшим братом и сестрой, что далеко от истины; часто родители не понимают разум ребёнка, но они стараются быть лучшими для него. Он и Натали поклялись быть более открытыми и не возражали, когда дело дошло до выбора Трис, но слышать то, что она выходит замуж, казалось странным, как и всем остальным. Девушка всегда была многословной о нежелании быть такой, как её сестра и брат, а теперь она объявляет о помолвке. Эндрю чувствовал, что это было его долгом — узнать причину и успокоить в случае, если она делает это для кого угодно, кроме себя.       Трис обняла отца и слегка улыбнулась. Она знала, что это будет шоком после того, как её семья и друзья узнают о свадьбе, но она была уверена в своём решении. Кроме всего прочего, выйти замуж за Тобиаса, наверное, единственная вещь, в которой она когда-либо была уверена на сто процентов. Она даже усомнилась в «Дивергенте» в какой-то момент, но не в её решении выйти замуж за него. Она любила его, и нет сомнений в её голове в том, что она желает провести остаток жизни вместе с ним.       — Я уверена, пап. Я не делаю это для кого-то, кроме себя. Ну, и Тобиаса. Мы оба хотим этого. Я знаю, ты знаешь о моём друге, который умер, и это заставило меня понять, что мы теряем драгоценное время. Нет никого другого, с кем бы я предпочла быть, кроме него, и я хочу зафиксировать наши отношения. Я готова, пап. Я готова быть взрослой, — Эндрю немного отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. Её сверкающие глаза были искренни и полны надежды и любви. Он никогда не хотел ничего другого для своих детей, кроме того, чтобы видеть их счастливыми, и если Тобиас делает её счастливой, он, как отец, одобрял молодого человека.       — Я люблю тебя, моя девочка, — он сказал ей, прежде чем поцеловать в лоб.       — Я тоже люблю тебя, папа.       — Это значит, что вы даёте нам своё благословение? — спросил Тобиас, когда приблизился к ним двоим. Он стоял в стороне, в то время как Трис и её отец говорили тихо, не желая вторгаться в момент между дочерью и отцом.       — Да, Тобиас. Я надеюсь, ты знаешь, какое сокровище моя девочка, и если ты когда-нибудь её обидишь, я стану твои кошмаром, мальчик, — произнёс Эндрю, пытаясь придать голосу устрашающие нотки. Тобиас кивнул. Он понимал, о чём говорит отец Трис, но он никогда бы не причинил ей вреда. Он её слишком любил и хотел провести остаток своих дней с ней, делая её счастливой. Не просто попробовать это сделать, а добиться успеха. Трис это заслужила, и он был счастлив, что она позволила ему присоединиться к ней на своём пути.       — Не волнуйтесь, Эндрю. Ваша дочь в хороших руках. Я всегда буду любить и беречь её, — поклялся Тобиас, и мужчины пожали руки.       — Папа, хватит командовать, — сказала Шона, и все начали смеяться. Она знала, какие неудобные вещи может сказать её старик, если будет продолжать. — Трис, покажи нам кольцо, — потребовала она от своей младшей сестры.       — Да, расскажи, как он предложил, — произнесла Кристина, подходя ближе. Одна за одной все женщины, включая Линн и Марлен, окружили Трис и потребовали подробностей. Трис пыталась их успокоить, но они не затыкались. Так что девушка сделала единственное, что придумала — громко свистнула. Они все остановились, и она ухмыльнулась.       — Дорогой, а где же кольцо? — спросила она Тобиаса.       — Э-э, в спальне? — неуверенно ответил он.       — Почему оно в спальне? — спросила Эвелин.       — Почему ты не носишь его? — с любопытством задала вопрос Натали.       — Эээ, оно не подходит мне, — произнесла Трис, сдерживая смешок. Их вообще инфаркт схватит, если они узнают, как молодые обручились.       — Чувак, ты купил кольцо, которое не подошло ей? — спросил Зик своего лучшего друга и неодобрительно покачал головой.       — На самом деле, это не обручальное кольцо, — сказал Тобиас и протянул руку Трис. Она быстро вышла из круга женщин, созданного вокруг неё, и присоединилась к своему жениху.       — Что ты имеешь в виду? — заинтригованно спросил Маркус.       — Сказать мне? Или хочешь ты? — сказала Трис с ухмылкой. — Я имею в виду, ты же купил его, — добавила она, стараясь сохранять фарс. Тобиас кивнул.       — На самом деле это кольцо от брелка, — произнёс он, пытаясь сохранить серьёзное выражение лица.       — Что? — многие из них спросили, а остальные недоумённо смотрели на них.       — Ты сделал предложение моей дочери кольцом от брелка? — спросил Эндрю. Он не был сумасшедшим, но и не был доволен этим.       — На самом деле, она сделала предложение мне, — ухмыльнулся Тобиас.       — Что? — ошеломлённо спросили почти все.       — Ты сделала предложение ему? — задала вопрос Шона.       — Да.       — Но это должен делать парень, — сказала Кристина немного разочарованно.       — Я думаю, это красиво, — отметила Кара, и все обернулись. Она вошла в комнату тогда, когда Тобиас и Трис объявили о помолвке, со своим новорождённым малышом. Она прижимала сына к груди и улыбалась молодожёнам. — Думаю, неважно, кто кому предлагает. Главное, они любят друг друга и оба хотят этого. Вы все должны перестать так сильно удивляться и принять это.       — Мудрые слова, сестрёнка, — улыбаясь, сказала Трис. Она и Кара не очень близки, но несколько раз они разговаривали наедине и сдружились, даже общались после того дня в больнице, когда все узнали об отношениях Трис и Тобиаса. Она очень поддерживала её и дала хороший совет.       — Продолжайте. Позвольте мне понять это, — произнесла Эвелин. — Ты сделала предложение Тобиасу?       — Да, — подтвердила Трис.       — Кольцом от брелка? — продолжила она, пытаясь совместить факты. Трис кивнула.       — Не просто брелком, мама, — добавил Тобиас. — Я подарил ей этот брелок. Так что, думаю, я купил своё же обручальное кольцо, — и все засмеялись.       — Это странно, — вздыхая, пробормотала Эвелин.       — Нет, мама, — возразила Марлен.       — Это так в духе Трис, — в унисон сказали друзья.       — Думаю, мы растянули эту тему достаточно. Давайте праздновать, — объявил Маркус, и никто не замечал бутылку шампанского, пока Калеб и Зик не принесли бокалы для тоста за молодых. Они праздновали, пока Натали не задала вопрос, которым многие интересовались.       — Вы назначили дату? — взволнованно спросила она.       — Нет, мама. Мы просто обручились. Мы не говорили об этом, — объяснила Трис.       — Может быть, они должны подождать, пока Трис окончит школу, — предложил Маркус.       — Как я уже сказала, мы не обсуждали это. Но хотим сделать всё официально, — добавила Трис.       — Да. Кроме того, у нас есть время. Нет никакой спешки, — говорил Тобиас, оборачивая руки вокруг неё сзади.       — Тлис, выходит замус? — взволнованно спросил Хантер. Трис присела на корточки, чтобы обнять своего племянника и прижать к своей груди.       — Да. Я собираюсь замуж за Тобиаса.       — Тоби? — спросил Хантер, переводя взгляд с Трис на её жениха.       — Да, парень, — сказал Тобиас счастливо, и Хантер нахмурился.       — Что случилось? — в замешательстве спросила Трис.       — У вас будет лебёнок? — спросил он невинно, и некоторые хмыкнули.       — Хм, — Трис не знала, как ответить на вопрос. Они не говорили о детях, но она была уверена, что Тобиас хотел их. Она, с другой стороны, любила детей, особенно после рождения Хантера, но всё ещё не была готова.       — Однажды, — ответил Тобиас за неё, и она оглянулась через плечо, чтобы увидеть, как он улыбался ей с любовью.       — Мальчика? — спросил Хантер.       — Посмотрим, — со смешком ответил Тобиас.       — Ты всё ещё любишь меня? — спросил маленький мальчик.       — Конечно, люблю. Ты наш любимый племянник, так, Тобиас? — сказала Трис ему, улыбаясь, возвращая своё самообладание.       — Конечно.       Семья присела, и, как ожидалось, каждый выразил своё мнение о свадьбе или даже медовом месяце. Тобиас и Трис позволили им это, прекрасно зная, что, в конце концов, поступят по-своему. Кроме того, они даже не определились с датой, так что ни один из них не видел вреда для семьи, позволяя что-то планировать женщинам.       После того, как женщины вступили в беседу о цветах и гаммах, мужчины вышли из столовой и направились на выход, чтобы покурить или выпить кофе.       Тобиас выглядел счастливее, чем когда-либо, и Маркус был рад, что он наконец остепенился. Те немногие женщины, которых его сын приводил в дом, были красивы, спора нет, но он видел, что он знакомил их только, чтобы позлить, особенно Эвелин, которая любила срываться.       Мужчины разговаривали о свадьбах от самого младшего Прайора до старшего Итона. Трис выбежала, и отец слегка похлопал её по плечу. Он стоял в стороне и разговаривал по телефону. Она окликнула его, он что-то ответил в трубку. Трис нужно было поговорить с отцом, и ей нужно сделать это, пока она не потеряла смелость.       Они вошли в кабинет, сели около холодного камина, и Эндрю стал терпеливо ждать, когда она заговорит. Но когда она молчала, он испытывал волнение.       — Что случилось, милая? — спросил он, и она посмотрела на него.       — Папочка, — она потянулась к нему. Эндрю также встал и обнял её, оборачивая руки вокруг её тела.       — Что бы ни было, я здесь для тебя. Я люблю тебя, малышка, — успокаивающе произнёс он.       — Пап, мне так много всего нужно сказать тебе, но я не знаю, с чего начать, — всхлипывая, сказала она. Его сердце разбивалось всякий раз, когда она плакала, когда любой из его близких плакал.       — Давай. Давай присядем и во всём разберёмся. Хорошо? — негромко спросил он её, точно как делал, когда она была ребёнком, и ей снился кошмар. Она кивнула, и они вновь заняли свои места. Эндрю близко прижимал её к себе, гладя руки и пытаясь выяснить, что её беспокоит. Но он знал, если она не скажет то, что её расстраивает, он не сможет ей помочь.       — Папа, прости, — ещё раз всхлипывая, произнесла она.       — За что, милая? — в замешательстве спросил он.       — За всё. Я была таким плохим ребёнком. Я всегда списывала это всё на тебя и маму, Калеба или Шону. Но это была я. Я лгала вам и говорила себе, что вы меня не понимаете. Но это не так, я не всегда была послушной и разговаривала с вами.       — Трис, это в прошлом, — пытался сказать он ей. Трис немного отстранилась, чтобы посмотреть на отца со слезами на глазах.       — Нет, папа, всё не в порядке. Я была избалованной маленькой засранкой, которая обвиняла весь мир за всё неладное. Всякий раз, когда было тяжело, я убегала. Вы с мамой прошли через ад, когда я ушла из дома и осталась с дядей Кэмом. Я знаю, что вы согласились на это и думали, что на тот момент это решение будет лучшим, но я не была слишком несчастна. Я самовлюблённая, эгоистичная, избалованная и просто несносная. Ты не заслуживаешь того, чтобы я относилась так, как я отношусь, никто из вас. И я виновата перед Юрайем, Марлен и Линн из-за вранья родителям. Это была моя идея — сохранить группу в секрете, потому что я не хотела, чтобы вы знали. Я думала, вы не одобрите и остановите меня. У меня был на уме только собственный интерес, я не заботилась о всей той лжи, что я сказала, и всех вещах, что сделала.       — Дорогая моя, это в прошлом, — Эндрю пытался её успокоить, так как она была на грани панической атаки. Он притянул её в свои объятья и начал раскачивать обоих, как делал, когда она была маленькой.       — Нет, папа. Пожалуйста. Я проходила психотерапию в течение этого года и стараюсь стать лучше.       — Психотерапию? — спросил её отец. Трис думала, должна ли она сказать родителям об изнасиловании, но она была не в настроении. По крайней мере, не сейчас.       — Да. Было время, когда я не думала ни о чём. Если бы не дядя Кэм, Мэтт и мои друзья, я бы была по уши в грязи и, наверное, лежала где-нибудь на тротуаре с иглой в руке, — Трис снова отстранилась и посмотрела на отца. — Папа, я была очень плохой. Очень, очень плохой. И пока не опустилась на самое дно и не услышала от людей, что уничтожаю саму себя. Я попросила их сохранить это от тебя с мамой, потому что мне было стыдно, — сказала она ему и отвела взгляд. Это было правдой, она чувствовала стыд, но не настолько за изнасилование, сколько за плохое поведение и эгоизм. Единственное, на что она могла надеяться, что её семья простит, ведь она признала, что была испорченной девчонкой, которая думала, что мир принадлежит ей.       Не только изнасилование и всё, что последовало, заставило её открыть глаза. Это были её друзья, которые всегда были рядом с ней, её дядя, несмотря на то, что она вела себя не как взрослая, а, скорее, как бунтарь, он всегда старался держать её в безопасности и счастье. Это было из-за Мэтта, который был ей как старший брат, когда она думала, что не могла рассчитывать на саму себя. Из-за Эрика, который был её другом, несмотря на его чувства, и всегда пытался заставить её образумиться и поберечь себя. Это произошло из-за Джоанны, которая так умело вернула её к нормальной жизни. Это было из-за Тобиаса, который смотрел мимо её безумия и вреда, причинённого ей. Он никогда не видел её как жертву. Он безоговорочно любил её, и Трис не была уверена, что заслужила его. Но, почему-то, Вселенная решила влюбить их друг в друга, и она поклялась, что посвятит каждый день своей жизни тому, чтобы сделать его счастливым. Он был её судьбой, и она могла пнуть себя за то, что была настолько слепой и не разглядела этого раньше. Но, опять же, он прав. Если бы они начали отношения за несколько лет до, возможно, они не были бы сейчас вместе. Трис была почти уверена, что он был прав. Ей пришлось многому научиться и вырасти. Но что более важно — она должна была открыть глаза на то, что у неё было, а не пытаться выдумывать вещи, которые существуют только в сказках.       А потом и её родители. Они её очень любили, и Трис просто игнорировала их большую часть своей жизни. Она чувствовала себя нелюбимой и непонятой, но могла видеть теперь, что всё это детские глупости, сделавшие её слепой. Она обещала себе быть лучшей дочерью. Они это заслужили. Её отец и мать так много сделали для неё, её брата и сестры, и было несправедливо с её стороны наказывать их за собственные грехи.       — Папа, я хочу быть лучше, я клянусь. Я сделала так много плохих вещей, в основном для тебя и мамы. Вы не заслужили этого, и мне очень жаль, я принесла столько душевной боли. Вы самые лучшие родители, я и мечтать не могу о других. Ни разу не были несправедливы ко мне или не заботились обо мне. Я была той, кто всегда приносил неприятности, а вы теми, кто вытаскивал меня из них. Я считала себя крутой, обманывая вас, но при этом вы никогда не знали меня и, видимо не понимали. Я так рада, что вы простили всё дерьмо, что я сделала, когда была младше, и что вы оба пытались что-то построить со мной. Я столько узнала о вас, никогда бы не подумала, что настолько не обращала внимания. Я всегда была так сосредоточена на себе и своих потребностях, что игнорировала всё остальное, — она продолжала говорить, спотыкаясь на словах. Отец ласково улыбнулся ей и потянул к груди.       — Трис. Всё это в прошлом. Я не отрицаю, что это было трудное время, и что твоя мама и я испытывали боль из-за всей этой лжи, но мы с терпением ждали, дорогая, — произнёс он. — Мы все совершаем ошибки, и это главное, потому что ни один из нас не говорит о таких вещах. Ты повзрослела и, надеюсь, у нас будут отношения лучше, чем были прежде.       — Это было бы замечательно, пап. Мне очень жаль, — сказала Трис в его грудь.       — Мне тоже.       Они по-прежнему прижимались друг к другу, просто наслаждаясь драгоценным временем, что проводили вместе. Эндрю начал говорить с ней о мелочах, как то, что он делал на работе, а Трис рассказала о своей. Хотя у них и разные профессии, отец и дочь были так увлечены тем, чем занимался другой. Трис обещала поддерживать связь и даже посещать их, в то время как Эндрю сказал, что будет делать то же самое, тем более, он хотел увидеть свою девочку на концерте вживую, когда она делает то, что так любит.