Сладкий переполох

Весь день она провела, бегая от одного места к другому. Сначала она добралась до перекрестка Лосиного переулка и Розовой улицы. Вооружившись перчатками, она обыскала мусорные баки, но не нашла коробку. К счастью, она нашлась под одним из баков. Боясь, что в департаменте могут оказаться подставные лица, она направилась к мистеру Бигу. Добившись через него встречи с проверенным независимым экспертом, она передала ему коробку с просьбой проверить остатки на наличие горлодеров. Эксперт – дикобраз сказал, что доскональный результат придется ждать недели две. Она понимала, что это – слишком долгий срок, но согласилась. Она попросила написать его телефон, чтобы потом самой связаться с ним. Поскольку у нее был допуск к камерам во всем Зверополисе, она смогла просмотреть, что творилось в это время в палате Ника, но только поздно вечером. А для того, чтобы иметь право задержаться на ночь в департаменте, ей пришлось договориться с Буйволсоном. Тот разрешил. Она видела, что в палату к Нику вошел их знакомый кролик в окружении двух пантер, подошел в нему и отвел его куда-то. Где-то с час они отсутствовали, потом ближе к 6 часам они приволокли его, держа за передние и задние лапы. Ник был без сознания. Потом они быстро ушли, заперев за собой дверь. Через какое-то время Ник очнулся, но он вел себя неестественно. Он корчился, ползал по полу, лез на стенку, бился в конвульсиях, царапал себя, отчего на бинтах оставались свежие следы крови. Джуди не могла смотреть на это, потому она промотала вперед. К ее ужасу, этот кошмар продолжался еще минут 20, потом в комнату вошли пантеры и выстрелили в него дротиками с транквилизаторами. Лишь когда он снова упал, его раны обработали и снова перевязали, как ни в чем не бывало, и надев не него ошейник и перевязав ему лапы, удалились. «Мерзавцы!», - прорычала Джуди. Хотя у нее было видео, но, к сожалению, оно не могло служить доказательством тому, что с ним что-то сделал именно санитар. Даже Бого может сказать, что они, возможно, выводили его помыться, а там с ним случился припадок и все такое. Но Джуди, на всякий случай, сделала копию видеозаписи. На столе она нашла подписанный компакт-дик с песнями Газелле. Диск с видео из больницы она спрятала под диском с песнями. Вся надежда была лишь на результаты экспертизы, которые нужно было ждать 2 недели. Но Ника нужно было срочно вытаскивать оттуда. Джуди верила, что они ему вкололи какое-то вещество, от которого Ник вел себя так. И если такое будет продолжаться, его сердце не выдержит. «А если они делают то же самое с мэром?» Она прошлась по базе видео и нашла запись из палаты мэра. У него, в отличие от Ника, все было более менее спокойно. Однако в тот день, когда он взбесился, кролик вколол в еще полный пластиковый пакет с физраствором через шприц какое-то прозрачное вещество. «Ах, ты мерзавец!» - прошипела Джуди на кролика, который был по ту сторону камеры. Тот поспешно удалился. И где-то минут через 5 с мэром случилось то же самое: конвульсии, нанесение увечий самому себе, безумные прыжки по камере, пантеры, выстрел, перевязки. А в остальные дни все было спокойно. Один раз в комнату вошла Мантер. Она о чем-то разговаривала с мэром. Хотя, точнее, говорила она, а он молчал и лишь иногда кивал. Она чем-то его успокаивала, делилась планами и сообщала результаты. Вроде все нормально. На прощание она пожала ему лапу и удалилась. «Но с вас я все равно глаз не спущу. Я уже видела одну паршивую овечку», - сказала она вслух, вспомнив про мисс Барашкис. «А может быть, я просто параноик, и мне везде кажется? На каждом шагу кричу «Горлодеры, там горлодеры»… Но тогда как объяснить, что сделали с мэром? Нужно немедленно дать все знать прессе… А что потом? Опять паника? Они спросят, кто за этим стоит. Ну скажу, что кролик, а если они скажут, что все кролики такие. Значит, и вы вероломная?» Нет, определенно, нужно было повременить с прессой. Время – оно было ей одновременно и врагом, и другом. Но ждать было нельзя. Она найдет помощь, вытащит Ника оттуда, и они уедут туда, где их никто не найдет. И она знала нужное место. На следующий день она навестила Брюса, во время разговора наигранно изобразила истерику и, кинувшись к нему на шею, незаметно, вытащила у него из кармана допуск к палате. Спросила про состояние Ника и мэра. Тот сказал, что все в порядке, однако у Ника ночью открылись раны и пришлось перебинтовать его. Хотя Джуди-то знала правду, но не выдала себя. Она попросилась к Нику. Но Брюс не разрешил, сказал, что он отсыпается в палате. Этой ночью Джуди вместе с Финником, лисом, который некогда вместе с Ником занимался торговлей лапочек на палочках, проникли в здание. Финник, пользуясь своим маленьким ростом, изобразил потерявшего маму лисенка. Один из пантер вызвался отнести малыша в палату к маме. Второго Джуди вырубила транквилизатором. «Ничего личного, парень! Я всего лишь делаю то, что должна делать». Догнав Финника, она вырубила второго охранника, и они вместе вытащили Ника из палаты. Тот до сих пор не приходил в себя, отчего Джуди сильно разнервничалась. Они тихо и незаметно донесли его до припаркованного через дорогу фургончика, затащили внутрь. «Пожалуйста, поезжай по автостраде З 08, там возле моста через реку высади нас. Остальное – мое дело.» «Ладно, милашка, домчу с ветерком». «Лучше не гони, чтобы не вызвать подозрений», - попросила его Джуди. В фургоне уже была заготовлена большая спортивная сумка с одеждой для Ника, которую она выпросила у Рэджи. Конечно, она намеревалась купить ее, но енот стоял на своем. Дело в том, что Джуди имела честь дать его координаты мистеру Бигу, поэтому у Рэджи вещи расхватывали тюками. Кроме одежды для лиса, там была ее одежда, еда, деньги и аптечка. Финник отвез их к указанному месту. Они вытащили Ника из фургона, спустились под мост. Джуди сказала, что она заготовила там лодку, на которой они уплывут в одно место, но Финнику она не сказала. «Если нападут на тебя, то пусть они ничего не узнают. Мы отправимся на юг. Это все, что я могу тебе сказать.» «Я все понял. Береги его, подруга. Этот паршивец мне как брат!» - наказал ей лис. «Я обещаю», - улыбнулась Джуди. Маленький лис, сам не зная зачем, отдал ей честь по-офицерски. «Только никому ни слова, а то…» «Знаю… нос откусишь!», - засмеялась Джуди, салютовав ему в ответ. «Умный кролик!», - усмехнулся он, оценивающе посмотрев на нее. И уехал. Джуди солгала ему. Они не собирались плыть на юг. Но, если Финника поймают и узнают, что они отправились именно туда, то пусть бегут по ложному следу. Крольчиха погрузила крепко спящего Ника в лодку и, вооружившись веслами, погребла вверх по реке, на север, к заветному месту. Она плыла всю ночь, и лишь к утру, когда небо начало розоветь от предутренней авроры, она причалила к старому деревянному причалу. Это место много значило для Джуди. Впервые она услышала о нем от друга отца, Антуана Бивера. Он был бобром и работал когда-то с ее отцом на одной ферме. Раньше у него был свой бизнес, он устанавливал водяные мельницы на берегах рек, благодаря которым мельницы всегда работали, и в домах всегда было электричество. Но со временем бизнес начал катиться под гору. То ли всему виной была затяжная засуха 20-летней давности, то ли крупные медиамагнаты решили сместить моду на экологически чистую энергию атомной электроэнергией. Неизвестно. Но, возможно благодаря именно этому несчастному случаю, мистер Бивер, пытаясь хоть как-то прокормиться, помогал мистеру Хоппсу на ферме. Отец Джуди тогда сам только-только поднимал ферму и не мог себе позволить платить кому-то. Бобер это прекрасно понимал и не возражал, что будет работать за еду или просто за листочки, которые оставались от репы, свеклы и прочих корневых плодов. Джуди тогда было 4 года. Она помнила, как каждый день приносил мистеру Биверу холодного чая или хрустящих тостов. Ей нравился его смех, когда он рассказывал ей смешные истории: он сначала хрипло хихикал, поморщив морду, так, что на глазах выступали слезы, а потом тряс головой и как будто отхаркивался. Это харканье нравилось маленькой крольчишке больше всего, потому что оно звучало очень заразительно и невозможно было не смеяться вместе с ним. А еще у него была очень любопытная манера разговаривать. Позже мама объяснила, что мистер Бивер – северный бобер, а на севере почти все бобры общаются на подобном диалекте. Так вместо «эта, этот» он говорил «эша, эшод», а «чай» превращалось в «щай». Он как-то спросил Джуди: «Дещушка, зашь счэм курице крылья?» (Девчушка, знаешь зачем курице крылья). Джуди относительно тогда понимала, что говорил тот чудной бобер. Но она знала, что он задавал ей вопрос и всегда, когда нужно было ответить, она просто качала головой. «Шобы ей било шем шевлить, когда ей ножки обладают» (Чтобы было чем шевелить, когда ей ножки обгладают). Едва закончив анекдот, тот начинал «харкаться», отчего маленькая Джуди буквально каталась по полу от смеха. Со временем на ферме дела начали процветать, и отец Джуди начал платить бобру. Но тот продолжал питаться остатками урожая, который оставался у кролика. На деньги он покупал древесину. Но что он делал с древесиной, он никому не говорил. Только Джуди он открыл тайну. Мистер Бивер сказал, что он везет бруски на север, чтобы построить там домик. За два года до своей смерти (он скончался от воспаления легких), когда Джуди только-только закончила школу и собиралась поступать в академию, он отвез ее на лодке до того места и показал плод своего труда. Сначала он показал ей деревянную пристань, с которой временами они вместе потом рыбачили, научил привязывать лодку. От пристани вверх тянулась небольшая полянка с растущими на ней высокими березами. Они прошли по специально протоптанной дорожке, и потом Джуди увидела хижинку. Та была не слишком, чтобы большая, но при желании там вполне могло ужиться 3-4 некрупных зверя, не больше антилопы. Внутри очень сильно пахло дубовой древесиной и смолой. Но было очень уютно. Всего внутри имелось 2 комнаты: гостиная с большим каменным камином и небольшая спаленка, 3 на 3 метра. Еще кухня и маленькая комнатка под сауну. Точнее, там посередине комнаты стояла небольшая кадка. Бобер объяснил, что, если нужно принять ванну, нужно набрать побольше воды из реки, положить дрова в специальную печку под кадкой, поджечь их и, когда вода более менее будет теплая, можно забираться внутрь туда и «вариться». Это было его фирменной шуткой насчет кадки. Внизу у него был подвал, но там, по его словам, ничего особенного нет, кроме его личного запаса вин, которые ему дарили еще когда у него самого был бизнес. «Эшад дом, мая миля Жюди, я дарю табэ!» Джуди смутилась. Но бобер сказал, что так он хочет отблагодарить ее отца за то, что не бросил его, когда тот потерял все. Но этот домик – только для нее, и никто не должен о нем знать. И если ей некуда будет идти, или произойдет беда, она будет знать, куда вернуться. И сейчас она как никогда нуждалась в этом домике. В паре метров она заметила ту самую небольшую пристаньку, куда Джуди аккуратно, чтобы не потревожить спящего лиса, подплыла и привязала лодку. Выбросив сумку на поляну, она подкралась к Нику, села рядышком, погладила по щеке. Он продолжал спать.