Сладкий переполох

«Ник, проснись!» - прошептала она. Тот не просыпался, лишь дернул носом и начал облизывать воздух. Именно в этот момент он показался Джуди до обаяния милым. Ну просто рыжий ангелочек. Джуди улыбнулась, но он не мог спать все эти 2 недели. Она зачерпнула воды из реки и намочила его лоб. Тот чуть дернулся, почти что проснулся. Она снова зачерпнула воды. На этот раз попытка была более удачной. Но его только что открытые глаза тут же расширились, зрачки сузились. Ник тревожно задышал, как если бы ему не хватало воздуха, и начал осматриваться по сторонам. Лодка опасно пошатнулась. Джуди схватила его на плечи, стараясь смотреть ему в глаза. «Ник, все хорошо. Я здесь! Ты в безопасности». Наконец, чуть придя в себя, Ник успокоился, но продолжал нервно осматриваться по сторонам, будто пытался вспомнить, что это за место. «Ты в безопасности. Я потом тебе все расскажу. Сейчас обопрись на меня!» Не дождавшись, пока все еще ошарашенный лис положит на ее плечо лапу, она сделала все за него и помогла вылезти из лодки. Его шатало. «Сильно же тебя накачали транквилизаторами», - сказала про себя Джуди, все еще волоча его за собой. Дверь была заперта. Джуди посадила Ника на траву, боясь, что он может не удержаться на ногах, принесла оставленную у реки сумку, нашла во внутреннем кармане ключи и открыла дверь. Ник уже сам встал и, как только Джуди зашла внутрь, последовал за ней. Он с любопытством осмотрел гостиную. Внутри было сумрачно. В правом углу стоял большой каменный камин, а рядом – небольшая горка из березовых дров. На полу – овальный темно-зеленый ковер. Напротив камина стояла такая же зеленая, как ковер, двухместная кушетка, покрытая коричневым толстым одеялом. Ник обвел руками окружение и показал на Джуди. «Да, это мой дом, Ник!». Тот в удивлении приподнял одну бровь. «Я все объясню тебе за завтраком. Пока приляг, а я все организую». В первую очередь она нашла за домом слегка заржавевший, но все еще работающий рычаг, который приводил в движение хитроумный механизм. За домом одна из деталей сообщалась с водяной мельницей и начинала работать. Таким образом, Джуди удалось подключить электричество. Ник тем временем ходил по хижине, все осматривал, все щупал. Джуди решила, что Нику не помешает горячая ванна, поэтому она натаскала воды из реки. Хотя Ник настаивал, что он тоже будет помогать ей, она позволила ему лишь растопить дрова под кадкой. Вода уже нагревалась, когда Джуди развязала бинты на теле Ника. Она едва не плакала. Все его тело было в едва заживляющих царапинах и ссадинах. Увидев, что Джуди едва не плачет, Ник взял ее за подбородок и поднял, чтобы посмотреть на нее. Потом он осторожно вытер одну единственную слезку, которая храбро просочилась из ее левого глаза. «Прости, я в последнее время слишком много плачу», - всхлипнув, сказала Джуди.- «Я просто не могу… я не прощу этим типам того, что они сделали с тобой. Я видела, что ты делал с собой. Я видела, что тебя мучили… как ты мучился…» Ник внимательно слушал ее и нежно смотрел в ее опечаленные и измученные глаза. Она не спала уже почти сутки, а то и больше. От этого и стресс, и слезы. И все это она делала ради него, и Ник прекрасно это понимал. Ему больше всего на свете хотелось утешить ее, поднять настроение. Но все, что он мог – лишь разговаривать с ней жестами и губами. Это и сделал. Он коснулся ее кулона, потом провел пальцем правой лапы по ее щекам и покачал головой. «Морковка, не плачь!» Потом хитро улыбнулся и добавил от себя еще пару жестов, из которых Джуди поняла следующее: «Иначе я тебя поцелую!» Джуди засмеялась и обняла его, но видимо переборщила, потому что лис поморщился от боли и губами пытался произнести: «больно!». «Прости», - чуть отстранившись от него, извинилась Джуди и спешно осмотрела порезы. Кровь на порезах слегка запеклась и стала цвета темно-красной спелой вишни. Она даже не думала о том, что Ник перед ней наполовину обнаженный, если не считать больничных брюк. Об этом ей напомнил сам Ник. Когда она посмотрела на него, тот стрельнул на нее глазами. Джуди сначала не поняла намека. Тот кивнул в сторону кадки с водой, потом указал на нее пальцем, а затем на себя. «Не хочешь искупаться со мной? Я уже готовый» «Дурак!», - смутилась Джуди и на секунду отвернулась, чтобы взять с полки губку. «Сначала вымою тебя, потом…» Тот снова улыбнулся и, выставив два пальца перед собой, снова указал в кадку «Но можно сразу вдвоем в одной ванне!». Джуди почувствовала, как запылали ее щеки. Меньше всего ей хотелось снова бежать за водой, но от мысли, что они с Ником будут в одной ванне и скорее всего обнаженные… «Нет, лучше еще раз за водой сбегать», - подумала Джуди. «Как-нибудь в другой раз», - услышала она свой голос и тут же прикусила язык. Это сейчас я сказала? Черт, лучше бы я потеряла голос, а не он. Но Ник уже услышал ее. «Я запомнил, Морковка», - жестами сказал он и уже хотел лезть внутрь, но замешкался и снова посмотрел на нее, потом указал на брюки. Джуди отвернулась от него. Она ничего не видела, но слышала, как он переступает с одной лапы на другую, снимая сначала одну брючину, потом другую, а потом последовал всплеск воды. Она мысленно пыталась нарисовать его полный портрет без одежды, но разум вынуждал ей как можно скорее переключиться на что-то другое, иначе она выставит себя полной дурой перед лисом. «Забудь, что случилось на том вечере. Он был пьян и не соображал, что творил». Крольчиха, пытаясь отвлечься от роя мыслей, начала искать большое одеяло или покрывало, чтобы накрыть кадку и не видеть всей лисьей физиологии в подробностях. Одеяла Джуди не нашла. Но вспомнила, что она взяла большое полотенце, которое, как назло, было в спортивной сумке. Она понимала, что ей придется выйти из комнаты, а для этого нужно повернуться. «Я могу повернуться?» Ник постучал по кадке. «Да» Джуди, глядя в пол, развернулась и вышла из комнаты. Едва захлопнув за собой дверь, она с облегчением выдохнула. «По крайней мере, я на какое-то время не услышу от него шуточек насчет этого момента». Достав из сумки одеяло, она направилась обратно в «ванную». Но едва она зашла, она издала легкий вскрик. Ник не лежал в кадке. Он стоял рядом с ней, так, что Джуди видела его только в профиль. «Черт!», - выкрикнула она, резко отвернувшись. Часть ее ликовала, но другая бешено вопила в ней от ужаса. Ник стоит перед ней голый и она практически увидела все, что может быть у особи мужского пола. Продолжая стоять к нему спиной, она приблизилась к нему и протянула полотенце, попросив обернуться. Теперь от стыда горели не только щеки, но все лицо, и она сама. Но повернуться нужно было, иначе вся вода выкипит. «Я думала, ты уже лежишь там», - запинаясь, сказала она. Лис ее совсем не смущался. Он спокойно стоял и почти что позировал перед ней, а в его глазах едва проглядывала какая-то хитрая и вероломная мысль резко сбросить с себя одеяло и посмотреть, как кролики самовозгораются. Но, вместо этого он осторожно провел пальцем по поверхности воды, как бы говоря, что вода – горячая. «Слишком много болтаешь!» - проворчала Джуди, на что Ник беззвучно рассмеялся. Но она не стала его слушать. Она быстро схватила одно ведро и, набрав в реке холодной воды, принесла в комнату. Вторым ведром она зачерпнула нагретую и поставила в угол остывать. Холодную она долила. Проверив воду на ощупь, она кивнула Нику. Можно было лезть. Опустив глаза вниз, она дождалась, пока ее друг сядет внутрь. Тот зашипел от боли, едва оказался внутри. Джуди поняла, что он так морщится из-за того, что теплая вода попадает в раны и те открываются, что доставляет ему дискомфорт. «Может еще холодной принести?», - спросила Джуди, старясь смотреть Нику в глаза. Тот покачал головой, но нижнюю губу закусил. Крольчиха взяла у него из лап полотенце и накрыла кадку так, чтобы она могла видеть только верхнюю, куда более искалеченную часть. Джуди аккуратно омыла раны Ника. Вся вода была розовой от крови. Она помогла Нику выбраться из кадки, одела его в халат, который ей передал Рэджи, отвела в гостиную, перевязала раны и, пока он отдыхал после горячей ванны, она с помощью насоса откачала воду из кадки. Бедняжка уже совсем выбилась из сил. Она едва не падала от усталости. Возможно, окончательно ее опустошило именно купание. Нагрев чайник, она налила в большую кружку кипятка, кинула туда пакетик с чаем и одну ложку купленного заранее меда. «Вот, выпей! Не обожгись», - еле волоча лапами, она протянула кружку Нику. Тот благодарно кивнул и начал мелкими глотками попивать чай. «Если голодный, я выложила в холодильник продукты. Ешь, что найдешь. Я пойду спать». Она уже хотела пройти мимо него и направиться в маленькую спальню, как почувствовала его лапу на своем запястье. Тот умоляюще посмотрел на нее, потом глазами показал на кушетку, а потом снова взглянул на нее. «Ложись со мной!» «Ник, я очень устала. Полежи здесь, потом…» Она хотела сказать, что потом она уступит ему кровать, но глаза уже сами закрывались, и она уже ни о чем не могла думать, как поскорее лечь на кровать. Джуди слегка пошатнуло, но Ник быстро подхватил ее. Кружку с чаем он еще до этого поставил на кофейный столик, чтобы немного остыл, так что ему ничто не помешало обхватить свою Джуди обеими лапами. Он аккуратно положил ее рядом с собой, вытянул ее обессиленные лапки вдоль кровати, а под голову положил небольшую подушку-думочку, лежавшую в углу кушетки. Сам он прилег рядом и аккуратно приобнял ее. Она не отреагировала. Она моментально уснула, не успев ничего сказать ему. «Совсем измучилась! Куда больше, чем я!», - думал в это время Ник. Способности мыслить его никто не лишал. Все тело щипало и местами даже чесалось от открытых ран. Он едва ли помнил, что с ним происходило за прошедшие 2 дня. Все было как в тумане. Помнил только серый потолок, лампы, какие-то лица в масках. Но чего он не забывал – это Джуди. Он помнил, как она плакала, когда первый раз увидела его в таком состоянии, как она обнимала его. «И сейчас она рискует своей должностью ради меня! Теперь нас объявят в розыск и, если схватят, то мне светит больница, а ей – тюрьма за похищение опасного для общества зверя. Но она все равно защищает меня. И теперь мы прячемся здесь, как преступники. Разве я стою того, чтобы она ломала себе свою жизнь. Не поздно ли вернуться и просто сдаться им. Но это я обсужу с ней завтра… по крайней мере, я постараюсь ей это сказать. Пусть отдохнет.» Он осторожно встал с кушетки, стараясь не разбудить ее, вытащил из сумки легкую черную футболку с длинными рукавами, серые брюки и вышел из хижины. Светило полуденное солнце, было очень тепло. Ник быстро переоделся и, повесив халат на крючок, подошел к лодке. Он сел в нее и… больше ничего. Сел и начал думать. «И что дальше? Уплыть? Но куда? А какая разница. Рано или поздно нас найдут. Меня - точно. Не лучше ли вернуться в Зверополис, сдаться своим же и позволить им меня добить. Если им нужен дикий зверь, то пусть так и будет. Главное, что Морковка будет в безопасности». Он уже подготовил весла, потянулся к канату, чтобы снять его с петли. «А ты о ней подумал? Что станется с ней, если она обнаружит, что ты пропал? Она свою службу загубила ради такого идиота, как ты?» «А ее об этом никто не просил. Она сама на это пошла». «Ладно, а тогда в кафе-мороженом? Она ведь тоже добровольно выкупила для тебя мороженое». «Тогда она клюнула на мою уловку. Обычная наивная крольчиха, каких много.» "Такая – только одна! Разве ты не согласен?" Ник был в плену собственных мыслей. Он не мог их отогнать, они крепко прижились. Прорезался бы у него голос, он бы закричал во все горло и показал им, кто хозяин, а кто нет. Он так и сделал. Но крика не было. Он чувствовал, как голосовые связки напряглись, как завибрировали, но ни единого звука он не издал. Он лишь бесшумно сотрясал воздух, как будто научился зевать наоборот. Он попробовал снова, и снова. «Неужели так и звереют? Теряют голос, потом рассудок?», - подумал он, схватившись за горло. «А если то, что мне вкалывали… если это заразно, и я опасен для Джуди? Тогда тем более нужно убираться отсюда?» «Но ведь мэр все еще жив, значит все не так плохо!» «А жив ли он вообще? Может, его держат в узде до лучших времен, поддерживают противоядиями?» «Но ведь Джуди сказала, что все дело в клюкве. Он ее принимал на протяжение…сколько там… месяца? А ты – один раз почти всю упаковку съел. Живой же, с разумом!» «Так он их по одной каждый день. Даже если там что-то есть, оно приживалось в его организме, как наркотик. А у меня – полная передозировка.» «Но опять же, я не умер». Чувствуя, как начинает сходить с ума, Ник обхватил голову и положил ее на колени. «Никогда не думал, что скажу это сам себе, но мне… мне страшно». Он попробовал произнести это вслух, чтобы почувствовать, как эти слова, если не звучат, то хотя бы как их произносят. Почувствовать, как напрягаются его губы на слове «мне», как плавно по небу скользит язык, как дрожат при соприкосновении друг с другом зубы на «страшно». Мне… страшно. Мне страшно! Мне страшно!! «Тогда скажи себе: ЧЕГО ты боишься? Боишься, что тебя пустят на опыты?» Ник представил себе такую картину, как он лежит на операционном столе, а вокруг него суетятся ученые и проверяют на нем эффект новых средств от бешенства. И каждое из них больнее и отвратительнее другого. Нет, этого он не боится. Мерзкое зрелище, но он не настолько боится этого. «Боишься, что тебя лишат жетона?» Такое он еще мог пережить. Всегда уживался без этого, плакаться не будет, это точно. «Боишься, что против тебя снова ополчится весь мир?» Но ведь он и так был настроен против меня, сколько я себя помню. «ТОГДА ЧЕГО ТЫ БОИШЬСЯ? ПРИЗНАЙСЯ, ЧЕГО ТЫ БОИШЬСЯ?» В голове постоянно звучал один и тот же вопрос, с каждым разом все громче и громче. Ник не мог от них отделаться. Он хотел подумать о чем-то хорошем: торт на 10 день рождение, каникулы, выпускной, первую любовь… Все было напрасно. Все его воспоминания и мысли о них сгорали, и вместо них на него летели бешеные пчелы. Они угрожающе направляли на него свои жала и припирали к самому краю пропасти. Они жужжали, жужжали и жужжали, задавая ему один и тот же вопрос: «ЧЕГО ТЫ БОИШЬСЯ?» Ему больше ничего не оставалось, как набрать полную грудь воздуха и закричать со всей силы. Он не издал практически ни звука, но этот безмолвный крик многое значил для него. «Я БОЮСЬ ПОТЕРЯТЬ ДЖУДИ!» Сразу пчелы растаяли и наступила тишина. Только где-то внутри сильно билось его сердце. «Я боюсь потерять Джуди», - еще сильнее он закричал. На секунду ему показалось, что он услышал свой голос. Но только на секунду. Все мысли отступили прочь и он остался один. Он говорил, говорил сам себе то, что для него значило. Ему не нужно было, чтобы его слышали. Главное, что он говорил эти слова себе. «Я боюсь потерять Джуди. Да, она –глупая и наивная зайка, но она МОЯ глупая и наивная зайка! Да, она купила тогда то мороженое по своей наивной доверчивости, но сделала она это по своей доброте. Да, она бывает невыносима, но я в силах выносить ее, потому что...» Тут он услышал крик из хижины... "Ник!!!!"