Мне все сухо

      Я никогда не была недовольна жизнью. Моя семья была дружная, счастливая и т.д.       Бред.       Мой отец — моряк дальнего плаванья — променял меня с моей больной матерью на морские просторы. Где вскоре и погиб. Его корабль попал под шторм и никто из экипажа не выжил. Мама моя умерла когда мне было 10 лет. Именно тогда я и ушла на улицу.       Там было холодно. И голодно. Мне там было как-то… не по себе. Как только обо мне стало известно, какая-то группа девчонок захотела меня взять к себе. Я слышала о них. Группа малолетних шлюх. Как их там?.. Е… Не помню. В общем, я «вежливо отказалась от их предложения» и мысленно расчленила каждую.       Они думали, что я стану их шавкой. Ха-ха, сейчас, бегу и спотыкаюсь. Блин, вот нельзя красивой девочке спокойно выйти на улицу… жить. В общем я теперь стала одиночкой. Я была форточником и вором. Мне было спокойно одной, пусть мне часто предлагали вступить в какую-то группировку, но я отказывалась.       Но однажды у меня появилась группа. Тогда я нашла какой-то заброшенный маленький дом. «Вот удача! — подумала я. — Он ещё и свободный». Как вдруг слышу пальбу и детские крики. Легавые. Осторожно выглядываю из окна и вижу, как из переулка высказывает группка маленьких детей лет пяти, и похоже за ними гонятся мусора. Не знаю, что мною двигало, но я быстро открываю дверь, и кричу: » Сюда! Быстрее!». Дети среагировали быстро и побежали на мой голос. Как только последний ребёнок переступил порог, я быстро закрываю дверь и прячусь в доме. Как ни странно, но как только мы спрятались, из-за поворота появились мусора, и детей они не заметили. Как только они ушли я начала рассматривать своих «гостей». Детей было шестеро. Четыре мальчика и две девочки. Им было от четырех-до шести лет. Они были сиротами и я пришла в ужас. «Теперь, даже таких маленьких детей могут расстрелять за то, что они своровали себе буханку хлеба. Это, что, ж делается-то?! У меня покатились слёзы. У меня никогда не было братьев или сестер, но я не могла отпустить этих детей на улицу. И решила, если у меня и будет группа, то только таким составом.       О нашей группе, как ни странно, узнали очень быстро, и многие. Мы занимались тем, что грабили склады. Малолетки прониклись ко мне уважением, потому что я — единственный человек, которому не пофиг на судьбу детей. Они уступали мне склады, потому что знали, что на мою территорию заходить нельзя, никогда не враждовали и не просили помощи. И мне, наконец-то, дали кличку Волчица. Я теперь стала, можно сказать, авторитетом. Зато менты меня ненавидели. Они никак не могли поймать меня и «моих» детей. А мелких я научила всему, что выучила за три года на улице. Я не учила их убивать или играть в карты, нет, я учила всему, что им надо знать. Чтобы они не стали хладнокровными убийцами, но и не были неженками. Мы жили спокойно. До одного момента.       Однажды, когда мы должны были идти на склад, возле нашего переулка, который вел к складу, засели легавые. Мы хотели вернуться назад, но приехала другая машина. Я предложила:       — Слушайте внимательно. Сейчас я выбегаю, бегу к следующему концу переулка и отвлекаю их, а вы тихо сидите, пока они не побегут за мной. После этого вы выбегаете и бежите к складу, где замочили охранника, и дожидаетесь меня. Поняли? — Дети сразу начали протестовать, и тогда мне пришлось их успокаивать:       — Не волнуйтесь. Я убегу от них по крышам, но если меня не будет больше часа, или вас заметят мусора, бегите.       Я не дала им шанса даже ответить мне, ведь я уже выбежала, и направилась на противоположный конец. Когда я почти добежала, я краем уха услышала, как кто-то кричит:       — Таня!!!       И выстрел. Я хотела обернуться, чтобы увидеть кто из наших — что это был кто-то из детей я даже не сомневалась — кричал, и что с ним случилось, как в друг почувствовала острую, сильную боль. В меня врезалась третья машина. Уже лёжа в своей крови, я увидела краем глаза, что пятеро детей убегают, а один, не шевелясь, лежит окровавленный. Кто это был я не увидела.