Мне все сухо

      Очнулась я уже по прибытию в «обезьянник». Меня встряхнули и вытолкали из машины. Меня отвели в какой-то кабинет. Мне предложили присесть, а я не стала отказываться.       — Итак, Татьяна Олеговна Семенова. Тринадцать лет. Сирота. Взята за воровство, — прочитал, видимо моё дело, какой-то дядька. Положил папку на стол и посмотрел на меня. — Что мы будем с тобой делать?       — Понять и пр-р-ростить, — отвечаю я.       — Значит так, у тебя есть два выбора: либо «вышка», либо диверсионная школа. — За спиной этого дядьки человек, который до этого притворялся шлангом, встрепенулся и посмотрел сначала на дядьку, а потом на меня.       — Но как…       — Молчать!!! — крикнул дядька, по видимому он тут главный.       — Какая нахер школа? — возмутилась я.       — А тебе какая разница? Это твоя возможность искупить свои грехи перед родиной.       — Искупить. Ха, я тебя умоляю. Тоже мне, защитник отечества.       — У тебя и так выбор не особо велик.       — Да, ты прав. Ладно, что там за школа?..       ДИВЕРСИОННАЯ ШКОЛА. КАБИНЕТ ВИШНЕВЕЦКОГО.       — Разрешите обратиться? — спрашивает какой-то парень у Вишневецкого.       — Разрешаю, — отвечает главнокомандующий.       — К нам едет ещё одна машина с курсантами.       — Ещё одна? Мы ведь уже набрали. Сколько там?       — Один человек.       — Один? Нахрена нам один?       — Вы не понимаете. Они наконец-то поймали Волчицу.       — Волчицу? Так это ещё и девчонка?!       — Да.       — Вы совсем долбанулись? Что мне прикажешь с ней делать в школе в которой полным полно парней?!       — Что прикажете? Вниз спускать? — Вишневецкий задумался и ответил:       — Нет, везите, позже что-нибудь придумаем. Не думаю, что эти сволочи попытаются что-то с ней сделать.       — Почему?       — Поверь, я знаю…       В КАКОЙ-ТО МАШИНЕ.       Мы едем в эту диверсионную школу. Блин, на что я подписалась?       — Ей, дядь, — обращаюсь я к одному из «охранников».       — Чего тебе?       — Долго ещё?       — А что? Перед смертью не надышишься? — ехидствует он.       — Нет. Просто жду, когда можно будет выйти и набить тебе рожу.       — Заткнись.       — Я молчу.       Если честно, это второй по величине диалог, который я веду с людьми не из моей группы. С тех пор, как основала группу, я почти не общаюсь с другими людьми. Я все это время заботилась о безопасности банды и общалась с другими только по делу. Я посмотрела в окно. Господи, одни горы и снег. И не сбежишь никак. Дядька тот говорил, что там по всюду окружено и сбежать невозможно. Бля. Вдруг машина остановилась.