Счастливый билет

В тот день в ресторане быстрого питания МТТ царило редкое для этого места запустение. Тогда было слишком рано для посетителей или же слишком поздно. Остались лишь самые упрямые клиенты, которые тратили свою непоколебимую решимость на довольно-таки странные и загадочные цели. Посетителей было всего лишь двое, но они не давали Бургерпэнтсу ни минуты покоя. Продавец не мог уйти отдыхать до тех пор, пока последний из клиентов не отправится домой. То и дело работнику закусочной приходилось готовить еще один пакет с гламурной едой… Хотя было уже пять часов утра. Он намекал и так, и эдак, что пора закругляться, но упрямцы не собирались расходиться. — Нам нужен этот выигрышный билет, — заявил Папирус, разворачивая очередной гламбургер и с подозрением проверяя его обертку на наличие каких-нибудь дополнений в виде блестящих карточек. Но, не обнаружив там ничего ценного, он тяжко вздохнул и с энтузиазмом стал уничтожать угощение. А что? Не пропадать же добру! Если бы он только знал, сколько стоит каждый сверток этого почти несъедобного совершенства, произведенного фирмой Меттатона… Но Папирус о подобном даже не задумывался. Для него была важна погоня за мечтой, а приземленные мелочи жизни его не интересовали. Увлекшись, он даже не заметил, что ему не отвечают. Только спустя пару минут молчания он нашел повод громко возмутиться: — Санс, ты опять мне не помогаешь! Так мы никогда не выиграем подарок! Тот, к кому обращались эти слова, находился тут же за столом. Санс устроился на высоком стуле и помахивал ногами в воздухе в такт своим невеселым мыслям, в то время как на лице у него не блекла дежурная улыбка. Ужасно хотелось спать, а еще больше — тихонько уйти отсюда и исчезнуть в лабиринте Подземелья. Но, тем не менее, Санс подмигнул и возвестил: — Лучше сам угощайся, Папс. У тебя растущие КОСТИ. Покуда Папирус, глухо ворча, вскрывал очередную коробку с угощением, Санс проверял свой кошелек, который теперь показался ему удручающе легким. Он с братом приходил сюда уже третий день подряд, но вожделенный купон так и не обнаружился ни в одном из фирменных завтраков. От такого неоправданного расточительства Санс даже потерял аппетит и просто присутствовал в закусочной в качестве банковской карты Папируса. Это был последний день акции Меттатона, и пока никто не нашел билета в апартаменты звезды. У кого-то раньше закончились деньги, у кого-то не хватило терпения, а кто-то давным-давно понял, что это афера предназначалась лишь для выманивания средств у поклонников. Большинство конкурентов сдалось еще в начале пути, но маленькая семейка скелетов держалась на плаву до последнего. Но теперь и она оказалась на пороге банкротства. И все потому, что Санс не мог отказать единственному брату. Несмотря на несносный характер, он очень дорожил Папирусом, и для него не было ничего важнее, чем немного порадовать своего единственного родственника, пусть даже для этого ему пришлось растрясти копилку. Вдобавок Санс теперь тоже надеялся получить тот чертов купон, ибо судя по рекламе, после выигрыша счастливчику должны были вернуть часть денег за покупку товаров МТТ. Гриллби, конечно, мог еще подождать с оплатой счетов, но за дом в Сноудине тоже приходилось отстегивать монеты. Поэтому Санс всерьез раздумывал над тем, чтобы раздобыть пару-тройку золотых или… Спрятаться где-нибудь и прикорнуть несколько часиков, чтобы хотя бы во сне не испытывать эту вездесущую ответственность. Шанс для того, чтобы смыться, у Санса все же нашелся. Бургерпэнтс куда-то пропал, а пока Папирус расправлялся с очередным гламбургером, можно было немножко проветриться. Санс в кой-то веки не воспользовался коротким путем, чтобы исчезнуть из вида, а просто вышел через заднюю дверь закусочной, чтобы постоять на улице, а там уже посмотреть, что ему делать дальше. Он слишком устал, чтобы воспользоваться своими силами и переметнуться в бар Гриллби, да и от ароматов стряпни его уже слегка подташнивало. Вдруг Санс заметил у мусорных бачков чью-то сгорбленную, темную фигуру, в которой он распознал работника закусочной. В темноте загорелась алая искорка спички и пахнуло табаком. Когда Санс приблизился, Бургерпэнтс подпрыгнул на месте от неожиданности и чуть не поперхнулся собственной сигареткой, которой хотел побаловаться во время минутного перерыва. Глаза работника МТТ воровато забегали, когда он приметил бывшего клиента. Бургерпэнтс что-то быстро спрятал за пазуху, что чуть ранее рассматривал в неверном свете спички — что-то прямоугольное, блестевшее золотистыми буквами. Санс хмыкнул, подразумевая, что кое-кто чуть не куснул собственные пальцы от страха: — Неожиданная КОТострофа?* — Да так, ничего страшного, — нервно вздрогнув, пробормотал Бургерпэнтс. — От чего у тебя дрожь по костям пошла-то? Вроде не такой уж я и страшный. Так кости и кости. — Меня давно ничего не пугало кроме работы. А она имеет меня каждый день. Так что только тебе удалось меня ошарашить за долгое время, — наигранно хохотнул работник закусочной и попробовал вновь прикурить. Когда вторая спичка погасла, Санс быстро привык к полумраку этого закутка. Он заметил, что Бургерпэнтс ведет себя как-то подозрительно: его лицо то и дело вытягивалось и воссоздавало странное выражение озабоченности и тревоги. Такие резкие движения делают, только когда что-то пытаются скрыть. Утаить нечто ценное или противозаконное. Кто мог еще вытащить из коробки с гламбургером билет в счастливую жизнь, как не тот, кто эту еду готовит? Не надо было быть большого ума, чтобы догадаться, что именно спрятал работник общепита у себя в кармане, и что на секунду сверкнуло в рассеянном свете. Санс запоздало скользнул взглядом по фигурке работника фастфуда. На карточке, приколотой к форме Бургерпэнтса, было написано его имя и номер телефона. Санс почему-то обратил на это внимание, дабы лучше запомнить нужные цифры. — Ничего не хочешь мне сказать? Про росКОСТные завтраки?** У работника закусочной дернулось веко, но он ничего не сказал. Не дождавшись реакции, Санс еще раз спросил: — Неужели КОТ тебе язык проглотил?*** Или скелет в шкафу зашевелился? — Я тебя не понимаю. Допрос не возымел действия, и Санс мысленно сопоставил несколько фактов. Если он что-то не сделает прямо сейчас, то Папируса ожидает глубокое разочарование и боль проигравшего. Но никто не смел его обижать, пусть и неосознанно. Но глянув на несчастного, нервного парня перед собой, Санс решил, что хватит и небольшой хитрости, чтобы добиться нужного результата. — Ну, ладно, — развел руками шутник. — У каждого свое плохое время. Вынеся такой итог, Санс обошел здание и переместился на крышу закусочной, откуда отлично просматривался задний двор. Там он достал свой мобильный телефон и включил шифрователь номера, а затем по памяти набрал Бургерпэнтса. Тут стоит немного отступить от повествования, чтобы кое-что уточнить. Санс любил отпускать глупые шуточки и устраивать розыгрыши — порой безобидные и ничего незначащие, а иногда хорошо продуманные и жестокие. Для некоторых из них он всерьез готовился и использовал все свои технические знания и умения, чтобы потом хорошенько посмеяться. Так был создан особый карманный синтезатор речи, который мог изменять голос говорившего до неузнаваемости, уподобляя его другому. Санс уже раньше испытывал свой аппарат и названивал на незнакомые номера, говоря голосом короля Азгора, чем доводил собеседников либо до истерического хохота, либо до маниакального ужаса. Пару раз он даже звонил Папирусу, чтобы удостовериться, что даже брат не поймет подвоха. Тогда он представлялся анонимным фанатом, чем привел Папса в восторг. Теперь же все было совсем по-другому. Санс набрал номер, который красовался на груди у Бургерпэнтса. — Угадай, кто говорит, душечка, — мягко проговорил шутник через синтезатор речи, отчего его интонации и тембр стали точь в точь такими же приторными, как и у Меттатона, благо настройки это позволяли. Бургерпэнтс, поднявший трубку и заслышавший голос своего начальника, сел прямо на мусорный бак и начал издавать нечленораздельные звуки, которые были призваны показать, что он узнал босса. Тем временем «Меттатон» продолжал:  — Дорогуша, как тебе не стыдно скрывать от покупателей выигрышный билет? — проговорил Санс, пародируя манерность, которую использовал настоящий Меттатон, когда разговаривал с гостями в студии. — Откуда вы знаете?! — продавец чуть не выронил телефон из своих лап прямо в грязь, но вовремя успел опомниться. — Я знаю все. Тут везде расставлены камеры, и тебе не следовало бы лазить по коробкам и вытаскивать то, что не надо, — через волшебную коробочку сухой смех Санса преобразовался в мелодичный хохот МТТ. Бедный продавец гламбургеров, вцепившись в телефон, закрутился на месте, ища взглядом своего босса или скрытого наблюдения. Однако Санса, затаившегося в темноте, не было ни видно, ни слышно. Лишь только то, что доносилось из трубки, оказалось достойным внимания. Бургерпэнтс нервозно оглянулся в последний раз и что-то проблеял в свое оправдание — что-то о том, что он тоже как бы фанат. — В первую очередь ты МОЙ работник МОЕЙ закусочной. Нельзя так явно обманывать посетителей, дорогуша. Мы должны следить за своим авторитетом. Если ты не сделаешь, как я прошу, то очень разочаруюсь. А мне вредно в ком-то разочаровываться. Ты ведь не хочешь быть уволенным?— промурлыкал «голос Меттатона». После краткой паузы из уст Бургерпентса вырвалось отчаянное: «Нет!» Получив такую поддержку, «Меттатон» продолжил. — Так что ты вернешь купон в коробку и дашь её тому милому посетителю за первым столиком за счет заведения. И улыбайся посетителям почаще, ибо в данный момент ты исполняешь важную роль лица фирмы. Это КОСТяк всего моего предприятия. Так что хватит прохлаждаться и СКЕЛЕТуй отсюда поскорее! Работать! — прозвучало напоследок. Санс правильно подобрал нужную интонацию — такую же требовательную и капризную, какую использовал настоящий Меттатон, когда гневался под прицелами камер. Бургерпэнтс сначала побледнел, а потом позеленел. Его подвижное лицо по очереди изобразило весь спектр эмоций от благоговейного ужаса до безотчетной паники нашкодившего кота. Затем Бургерпэнтс, мелко трясясь от перенапряжения и страха, отправился исполнять указания «своего босса», не обратив внимания на его подозрительные недоговорки и каламбуры. Как и было задумано, он безропотно положил золотисто-розовую карточку в очередной завтрак МТТ, который заказал Папирус. Санс, тщательно проследив за процессом передачи заветного гламбургера из рук в руки, вернулся к занятому ранее столику, чтобы услышать радостные возгласы брата, наконец нашедшего заветный купон, покуда Бургерпэнтс опять куда-то пропал — видимо оплакивать несостоявшийся выигрыш. Ради подобных моментов неподдельного счастья Папса и стоило жить. Санс любил Папируса так, как может любить своего воспитанника только самый верный опекун. Никогда и ни за что бы он не позволил кому-нибудь обидеть его или в чем-то обмануть. Ради Папируса он мог сделать, что угодно. И больше всего на свете Санс хотел, чтобы его брат был счастлив, даже если для этого будет нужно сделать что-то не совсем красивое и правильное с точки зрения этики. Ради детской непосредственности и чистоты единственного родственника можно и покривить душой. Пока Папирус распространял флюиды неподдельного счастья, Санс потер руки и прокомментировал: — Вот сходим к Меттатону — ты получишь свой автограф, а я верну деньги. На этом все кончится. — Нет! Не кончится! Я тебе несколько раз повторял, что именно можно выиграть, благодаря счастливому билету! Ты опять меня не слушал. Тебе должно быть стыдно. Сансу не было стыдно за то, что он сделал. Ему почему-то вдруг стало страшно за туманное будущее, что рисовало настоящее. Поэтому он не веря переспросил: — Что повторял? — Про НАСТОЯЩЕЕ РОМАНТИЧЕСКОЕ свидание! Тут даже записан план мероприятий! — Папирус глубоко вздохнул, затем помахав карточкой, принялся зачитывать то, что там было напечатано красивыми, витиеватыми буквами. — Сначала приватная встреча в гримерной… Какая прекрасная возможность получить автограф от легендарной звезды телевидения! Потом участие в кулинарной передаче Меттатона, ужин на двоих и прогулка на лодке по Подземной реке. Это потрясающе! Санс почувствовал, как бремя грехов и ответственности легло ему на плечи. С самого начала ему не понравилась эта идея со свиданием. Теперь же оставалось одно — уберечь Папируса от необдуманных поступков и глубокого разочарования. — Да, Папс. Это потрясающе… *Катастрофа **Роскошные завтраки ***Кошка язык проглотила — английская интерпретация нашей поговорки.