Тhe Middle of Madness

– Заедем в продуктовый, купишь чего-нибудь пожрать, а то в нашей захолустной квартирке, как я понял, не место полному холодильнику, – сказал красивый черноволосый парень, крутивший руль машины, девушке, сидящей рядом. – Хорошо, как скажешь, – равнодушно ответила она, смотря в окно на ночной город. Стекло запотело от только что закончившегося дождя, поэтому ее очень увлекло занятие, которым обычно всегда занимаются все дети – рисование узоров, сердечек и буковок пальцем. В Сиэтле наступил сезон дождей, поэтому сие явление природы стало частым гостем. – Только возьми нормальные продукты, из которых можно что-нибудь приготовить, а не эти сраные полуфабрикаты быстрого приготовления, которые ты вечно покупаешь, – приказным тоном протараторил парень, смотря вперед на мокрую дорогу. – Хорошо, – девушка, кажется, не придавала особого значения тому, что говорил ей её собеседник, продолжая вырисовывать пальцами чьи-то инициалы. – Сандра, ты вообще меня слушаешь? – парень, наконец, на секунду оторвался от дороги, взглянув на пассажирку. Когда он не услышал ответа на свой вопрос, он резко толкнул ее в плечо, заставляя оторваться от столь увлекательного занятия. – Ну что? – раздраженно ответила она, хмуря брови. – Хватит витать в облаках! Слушай, когда я тебе что-то говорю, – он почти всегда разговаривал с ней на тон выше, к чему она привыкла, поэтому его окрик не был для нее чем-то удивительным. – Я все слышала, – ответила девушка, скрещивая свои руки, от чего рукава ее кожаной куртки, соприкасаясь друг с другом, неприятно проскрипели. – Тогда почему не отвечаешь? – Я задумалась. – Когда я с тобой разговариваю, ты должна слушать только меня, а не думать о посторонних, совершенно не важных в данный момент вещах, поняла? – Я поняла, Чонгук. Хватит уже злиться… – В таком случае не зли меня, – он поменял свою левую руку на правую, продолжая крутить руль, а через несколько минут остановил машину около продуктового. – Я подожду в машине, а ты выметайся и по-быстрому купи все самое необходимое. – Идем со мной? – Еще чего. Ты что, не можешь самостоятельно купить продукты? Не падай в моих глазах еще ниже… – Не в этом дело. Просто…вместе веселей, – робко произнесла девушка, пытаясь состроить милую гримасу. Вот только она прекрасно знала, что на Чонгука подобного рода штучки не действуют, но все же решила рискнуть. Когда-нибудь, да должно подействовать. Но такие люди, как Чонгук не меняются. – Знаешь, когда нам веселее вместе? Когда я вгоняю в тебя свой член, да так что ты воешь от боли. А с этим делом ты и сама управишься. Не тяни время, детка, отсчет пошел, – он поднял руку вверх, тыкая пальцем по воображаемым часам, а затем кивнул головой в сторону магазина. Милое выражение тут же сошло с лица девушки, ведь ей не понравилось то, что он сказал. Но просить во второй раз она не могла, потому что знала, что это могло повлечь за собой скандал и очередные побои. И суть не в том, что она боялась. Она просто не хотела расстраивать его. Потому что когда он пребывает в плохом настроении, это заканчивается плохо. Вчерашний синяк на правой руке до сих пор давал иногда о себе знать. Это больно, когда в тебя кидают большую стеклянную кружку. Неприятное воспоминание заставило Сандру прийти в себя и больше не просить Чонгука пойти с ней. В конце концов, она и правда сама может со всем управиться. Прожив вместе с ним два года, после того, как он без спроса забрал ее из борделя, подарив «новую жизнь», она знала все его предпочтения, будь то еда, одежда, сигареты, марки машины и даже любимый изготовитель охотничьих ножей. Больше не говоря ни слова, девушка вышла из машины, закутываясь в свою куртку. По ночам становилось гораздо холоднее, и ей не хотелось простудиться, ведь если она будет не в состоянии встать с постели, Чонгук будет очень сильно ругаться. Народу в магазине почти не наблюдалось, что было неудивительным, ведь время перевалило далеко за полночь. При входе стояла стопка продуктовых корзин, и взяв одну, девушка пошла по рядам, набирая необходимые продукты. Чонгук, сидевший в машине, пытался сосредоточиться на том, что сказал ему его бывший босс на их последней встрече два года назад. «– Запомни, сынок: тот, кто от меня уходит, становится моим врагом №1…». Конечно, его не запугали эти слова. Чонгук научился у него всему, что он знал сейчас, поэтому мог существовать в одиночку. Вот только он все же был не один. Компанию ему составляла бывшая проститутка, которую он, по непонятным ему самому причинам, вытащил из этого мерзкого места, в котором она когда-то работала. Чонгук не объяснил причины своего ухода, что очень не понравилось боссу. Но тот не стал спрашивать, лишь предупредил. То-то ему мерещится в последнее время, что за ним кто-то следит. Хотя кто знает, может и не мерещится вовсе. Тарабаня пальцами по рулю, Чонгук невольно повернул голову в сторону окна пассажирского сиденья. На нем он увидел три четких комбинации различных инициалов: J.J., P.K., D.K. Рядом с первыми аккуратно нарисованное сердечко; вторые перечеркнуты; третьи – под знаком вопроса. Парень не стал вдаваться в подробности, что бы это могло значить, ведь его не волновали такие мелочи. Свет уличного фонаря ярко освещал местность у магазина, в который только что вошла мужская фигура, которую заметил Чонгук. Он лишь мельком взглянул внутрь, убедившись, что Сандра еще внутри, а затем снова опустил голову на руль, прикрывая глаза. Девушка заполнила продуктовую корзину почти до отказа. Еще чуть-чуть и набранная еда будет вываливаться на пол, оставляя за собой дорожку необходимых для овощного рагу продуктов. Сандра уже давно чувствовала себя хозяйкой в доме, ведь больше было некому следить за этим. Чонгук почти все время где-то пропадал, а по возвращении он не заботился о том, чтобы поговорить с девушкой, которая целыми днями сидела в пустой неуютной квартире. Когда она открывала Чону дверь, первым делом он направлялся в ванную, чтобы смыть остатки крови со своих рук и кинуть в стиральную машинку запачканную ей же одежду. Спрашивать, что именно с ним произошло было бессмысленным, ведь он все равно никогда не рассказывал. Да и знать ей, честно говоря, не хотелось. После он просто без спроса раздевал ее, валил на кровать и удовлетворял свои мужские потребности. «–Ты ведь не зря работала в борделе, не так ли?», – всегда говорил он. Это было своего рода оправданием, почему он все время ей так пользуется. Она не возражала, – лучше один партнер, чем каждый день новый. Но настораживало ее то, что она знала ту слабость, таившуюся в его пуленепробиваемой личности – он ненавидел проституток. Она всегда помнила тот день, когда он отвез ее на кладбище, где была похоронена его мать. Он видел, как Сандра закопала тот кулон, который носила на шее с придуманным именем, которое она уже два года как забыла. Забыла вместе со своей прошлой жизнью. Вот только Чонгук почти каждый день напоминал ей об этом, не объясняя почему. Наверное, ему просто доставляет удовольствие использовать бывшую проститутку, к тому же, не платя ни копейки. Может, таким образом он пытался унизить ее, растоптать как личность, напоминая об ужасном и отвратительном прошлом. Сандра не могла этого знать. И не могла спросить об этом. Каждый раз, когда она пыталась проявить какую-то нежность к нему, он грубо отталкивал ее, говоря, что обнимать она будет мягкие игрушки. Которых у нее, кстати, никогда не было. Вместо этого она обнимала подушку, в которую зарывалась лицом и рыдала, сидя на кровати рядом с Чонгуком, который мирно и сладко спал после ночи одностороннего удовольствия. И не дай Бог он услышит ее всхлипы, – встанет и оттянет за волосы в ванную, закроет дверь на ключ и прикажет сидеть там до того момента, пока все слезные каналы не иссохнут. Наверное, каждому интересно, почему Сандра не бросила его и продолжает жить с ним до сих пор? Ответ прост и банален – любовь. Не думала она, что сможет полюбить такую неисправимую сволочь, как Чон Чонгук. Но она любит. И любит до такой степени, что позволяет ему делать с собой то, что ему взбредет в голову. Терпит побои, считая, что она это заслужила, терпит его пользование ей, как секс игрушкой, терпит его грубое общение, обращение. Она считает, что он тоже любит, просто любовь у него не такая, как у всех. Первое время она считала, что полюбила его из-за чувства вины и благодарности за спасение. Ведь он вытащил ее практические из помойки, в которой она не жила – существовала несколько лет. И просуществовала бы еще столько же, если бы не таинственный брюнет, с ножом на поясе, появившийся из ниоткуда. И вот, прошло два года с того момента, как они ушли вместе. И за эти два года она поняла за что она полюбила Чон Чонгука. Она полюбила этого человека за красоту его исковерканной души. Да-да, именно души. Со стороны может показаться, что у парня не может быть души, но Сандре казалось, что только она одна может видеть, читать и слышать ее. В его душе таилось множество необъяснимых и непонятных вещей. Он рассказал ей историю своего детства и то, только за тем, чтобы она сама не начала задавать вопросы, которые бы его раздражали. Его не приучили к нежности, состраданию, понимаю и любви. Поэтому он не пытался понять этих чувств. Возможно, вы назовете состраданием то, что он спас бедную девушку из лап сутенеров, но нет, скорее это была личная выгода. Кому не захочется потаскать с собой опытную в сексе бывшую работницу борделя, да еще и такую красавицу. А если что с ней и случится, так и насрать на нее. Сандра понимала, что для него она груша для битья. Но ее это устраивало, в конце концов он еще ее не убил и ладно. В последнее время она начала замечать, что он заботится о ней. По-своему, но заботится. За это она стала любить его еще больше обычного. Она восхищалась им. И она не сможет уйти от него. Если только он сам об этом не попросит. – Извините, красавица, вам так нравится эта упакованная курица, что вы уже пялитесь на нее несколько минут? – обратился к Сандре не очень приятный мужской голос, от чего она оторвала взгляд от одной точки, посмотрев в его сторону. Это был довольно высокий и широкоплечий мужчина с короткими светлыми волосами и трехдневной щетиной. Вспомнив золотое правило Чонгука не разговаривать с незнакомцами, девушка лишь слабо улыбнулась ему и отвернулась, снова принимаясь разглядывать упаковки с курицей, ища глазами ту, что была ей нужна. Сегодня она хотела запечь в духовке куриные грудки, чтобы порадовать Чонгука собственной стряпней. Она очень давно этого не делала, но собиралась вспомнить то, чему когда-то давно учила ее мама. – А давайте я помогу вам выбрать эту аппетитную, как вы сами курочку, а затем вы поблагодарите меня за помощь там, куда я хочу вас пригласить? – снова заладил мужик, наклоняясь к ее лицу, чтобы отчетливей его видеть. Сандра сразу же почувствовала мерзкий запах алкоголя, которым пропахла вся его одежда, поэтому начала мелкими шагами отстраняться, не произнося ни слова. – Детка, ты что язык проглотила? Я кажется с тобой разговариваю! – резко дернул ее за плечо мужик, разворачивая к себе лицом. От неожиданности корзина выпала из рук девушки, с характерным звуком ударившись о кафельный пол, и она очень пожалела, что не ему на ногу. Такая тяжесть точно отдавила бы ему все пальцы на ногах. – Кажется, девушка ясно дает понять, что не хочет с тобой разговаривать, мужик… – раздался до боли знакомый ей мужской голос у здоровяка за спиной. Заглянув к нему за спину, Сандра увидела Чонгука, который стоял с совершенно непоколебимым выражением лица. Опустив взгляд на его руки, она заметила с какой силой он сжимает ключи от машины в своей правой руке. Еще чуть-чуть и домой придется идти пешком, потому что от такой силы пластмассовый брелок со снятием блокировки может просто разломаться на несколько кусочков. – Слушай, парень, иди куда шел, я с девкой сам разберусь, – отмахнулся мужик, снова поворачиваясь лицом к Сандре. Он схватил ее за запястье, начиная тащить куда-то за собой. Девушка, которая была не силах сопротивляться сильному напору незнакомца, двинулась за ним, пытаясь вырвать свою руку из его крепкой хватки. Не успела девушка прокричать, чтобы он ее отпустил, как почувствовала, что ее рука уже не во власти мужика, а сама она падает на пол от резкого толчка. Молниеносный Чонгук заламывает руку мужику за спину, от чего тот протяжно воет от боли, но затем воет еще громче, когда Чон резко нажимает ему на затылок и ударяет носом о железный стеллаж с продуктами. Свободной рукой мужик хватается за свой нос, из которого уже обильным потоком вытекает алая кровь, оставляя темные капли на чистом белом полу. – Блять, долбоеб, совсем из ума выжил?! – кричит он, зажимая нос рукой. – Долбоеб здесь ты, чувак, а я просто защищаю то, что по праву принадлежит мне… – ровным голосом отвечает Чонгук, дергая заломанную руку, от чего бугай снова стонет от боли. – Ты про эту шлюшку что ли? – кивнул тот, указывая на Сандру, которая пыталась собрать выпавшие продукты обратно в корзину. – Да она ж говорить-то не умеет! Вы там, когда трахаетесь – у вас немое кино? – противно засмеялся он, сплевывая остатки крови. Сандра заметила, как блеснуло что-то, что Чонгук резко вытащил из пояса своих штанов. – Давай посмотрим, какое немое кино получится, если я прямо сейчас вырежу твой поганый язык и отправлю его на корм своей любимой собачке, которая живет во дворе моего дома… – на ухо мужику произнес Чон, засовывая свой охотничий нож ему в рот. – Она любит мягкое мясо, думаю, этот деликатес придется ей по вкусу. – Чонгук, не надо… – услышал он голос Сандры. Он повернулся к ней, а затем проследил за ее глазами, которые смотрели за его спину. Он развернул свою голову на 180 градусов и увидел ребенка, стоявшего с какой-то игрушкой в руке. Он не был испуган, но очень внимательно наблюдал за происходящим. Никто не знает, что произошло в этот момент в голове Чонгука, но он несколько минут смотрел на этого ребенка, как будто взглядом пытаясь сказать, что взрослые дяди просто играют в войнушку. Сандра не видела его лица, но она смотрела на ребенка. Сначала этот маленький мальчик просто смотрел вверх на Чонгука, а потом улыбнулся, показывая свои еще молочные зубки. В следующий момент Чон резко отпустил мужика, заставляя согнуться в три погибели от боли в руке, которую он так долго заламывал ему за спину. Сам брюнет присел рядом с ребенком, одновременно засовывая нож обратно за свой пояс. Он что-то очень быстро сказал этому мальчику, что тот кивнул и убежал обратно. Девушка заметила, как он подбежал к какому-то мужчине, видимо, своему отцу, дергая его за ткань брюк. Тот взял его за руку и повел в сторону овощного отделения. Мальчик повернул свою голову в их сторону, помахав рукой Чонгуку, а затем скрылся за стеллажами. Оставляя покалеченного на полу в луже собственной крови, брюнет схватил Сандру за руку и повел в сторону касс. Он расплатился за продукты, а также за две пачки сигарет «Chesterfield». В машине, по дороге домой, они не разговаривали. Собственно, как и всегда. Сандра пыталась извиниться за то, что произошло, но Чонгук велел ей заткнуться. Девушке было некомфортно от того, что она доставляла ему неприятности, поэтому ей было досадно, что он не дал перед ним извиниться. Так ей хотя бы стало бы легче. Пока тишина заглушала все остальные звуки вокруг, девушка думала о том, что произошло в магазине. Почему Чонгук остановился, увидев этого маленького мальчика? И что он ему сказал? Сандре так хотелось задать парню этот вопрос, но она понимала, что он снова разозлится, а к побоям она пока не готова. На вопросы он отвечает только тогда, когда сам начинает с ней говорить. А те вопросы, которые нарушают привычную ему тишину он считает никчемными, поэтому и нет смысла их задавать.

***

Шипение сковородок и запах, доносившийся из духовки, придавал уют даже самому неуютному дому, поэтому настроение Сандры поднялось в разы. Эта обстановка напоминала ей родной дом, где всегда вкусно пахло, и люди радовались каждому новому дню. Несмотря на то, что готовить ей пришлось в середине ночи, ее совершенно это не напрягало. Если есть хоть малейшая возможность порадовать Чонгука, она сделает это. И не важно где, когда и во сколько это будет. Да и к тому же, вина за то, что случилось в магазине еще долго будет ее мучить, ведь ему пришлось потратить свои силы, чтобы замять случившуюся с ней неприятность. Но не думала она, что это будет не единственной неприятностью, которая произойдет с ней за сегодня. Видимо, переборщив с количеством оливкового масла, которое очень громко шипело на сковородке, она попала под кипящую его струю, которая «вылетела» из сковородки, попав девушке по щеке. Это было чертовски больно и неприятно, и она вскрикнула, не в силах терпеть кипящее масло, которое соприкоснулось с нежным участком ее кожи на лице. Это получилось настолько громко, что даже Чонгук вошел в кухню, чтобы проверить, что произошло. Девушка не хотела, чтобы он видел, поэтому быстро закрыла щеку рукой, сделав вид, что ничего не произошло. – Ты чего вопишь? – холодно задал он вопрос. – Ничего, все нормально, – не поворачиваясь к нему ответила Сандра. Но Чонгука этот ответ, видимо, не удовлетворил, поэтому он быстро подошел к девушке, хватая ее лицо за подбородок, развернув к себе. – Как это произошло? – его лицо сохраняло спокойствие, а брови как всегда были нахмурены. Он смотрел не ей в глаза, а туда, где сейчас, наверное, красовалось ужасное красное пятно, которое, возможно, превратится в шрам. – Кипящее масло выпрыгнуло из сковородки, – честно ответила она. Он отпустил ее лицо, а затем схватил сковородку за ручку, вылил остатки масла в раковину, а затем резко ударил ей об стол, от чего она отделилась от ручки, которая осталась у него в руке, и с грохотом упала на пол. Взяв полотенце, он поднял все еще горячую сковородку с пола и выкинул в мусорное ведро. – Если масло не удерживается в ней, значит долбанная сковородка неисправна! Больше ты в ней готовишь не будешь, тебе ясно? – спросил он, вытирая остатки масла, которые попали и ему на руку. Вот только ему, кажется, совсем не было больно, ведь что такое боль от кипящего масла для Чон Чонгука. Как комарик укусил… – Я поняла, – кивнула Сандра, опуская голову. – И приложи лед, выглядишь ужасно, – сказал он, имея в виду ее раскрасневшуюся щеку, которая очень сильно саднила от ожога, но девушка не показывала этого, ведь он не любил слабых. Парень ушел в душ, предупредив, что когда он вернется, еда должна уже стоять на столе, а девушка, кивнув, двинулась в сторону холодильника и вытащила из морозилки пакет со льдом. Какого было облегчение, когда она приложила его к горящей от боли щеке. Расслабление прошлось по всему телу, и она слегка улыбнулась, прикрывая глаза. Через несколько минут после холодной терапии, Сандра разложила еду по тарелкам, и Чонгук, вернувшийся из душа, тут же принялся уплетать ее стряпню за обе щеки. Ей было приятно видеть, с каким аппетитом он поглощает то, что было приготовлено ее собственными руками. Значит, руки еще помнят, несмотря на то, что прошло уже много лет. – Готовишь ты отвратительно вкусно, – своеобразно оценил еду Чон Чонгук. – Сегодня разрешаю тебе спать одной. Это считалось неким поощрением за заслуги, что случалось редко. В обычные ночи он грубо трахал ее, выбивая из нее последние силы, а потом так же грубо отворачивался, забываясь в сладком сне, поэтому приятная ночь, наедине с собой и своими мыслями была просто лучшим подарком, который он мог преподнести. Вот только он не знал, что лучшим подарком будет такая ночь с ним, без секса, без всего. Просто спать рядом, без грубости и похоти. Просто так. Просто вместе. Но Сандра не стала отказываться, все-таки, такая ночь ей не повредит, поэтому она молча кивнула. – Запомни одну простую вещь, – снова заговорил Чонгук после некоторого молчания, – если кто-то или что-то причиняет тебе боль – я уничтожаю это. Причинять тебе боль могу только я. Если с тобой случается что-то не по моей вине – меня это дико злит. Поэтому старайся делать так, чтобы больше не происходило ситуаций, подобных тем, что случились сегодня в магазине и дома, с этой сковородкой, поняла? – Поняла, – ответила она. Еще одна причина, почему она любила Чона, – он никогда не позволит кому-то или чему-то сделать ей больно. Никому, кроме себя. Она – его некая слабость, от которой он всякий раз слетает с катушек. В этом была их нерушимая, на ее взгляд, связь, которую она никогда не разорвет. Она разрушится только в случае смерти. Его или ее. Хотя, сейчас ей кажется, что если умрет он, умрет и она. Прям как Ромео и Джульетта. Вот только конец этот будет не таким счастливым. – Чонгук, можно спросить? – вдруг проявила смелость Сандра. Она воспользовалась ситуацией, ведь Чонгук первый с ней заговорил. – Ну попробуй, – ответил он, отрывая зубами мясо курицы от куска. – Что ты сказал тому мальчику в магазине? – Чон остановился и небрежно кинул кусок обратно в тарелку. Взяв со стола салфетку, он вытер руки и рот, а затем посмотрел на девушку. – Я сказал ему, что если я вдруг когда-нибудь узнаю, что он поступил с кем-нибудь так же, как я с этим белобрысым гандоном в магазине – я найду его и убью, – совершенно серьезно ответил он. Девушку немного напугал этот взгляд, ведь Чонгук никогда не шутил. Ей вдруг стало страшно за этого мальчика, ведь он же совсем ребенок. А каких только глупостей могут натворить дети, не осознавая того, что происходит. Ведь он может нечаянно подставить подножку одному из своих друзей, тот упадет и сломает себе нос. Неужели из-за этого Чонгук может его убить? Нет, он конечно жестокий, но не с детьми – это точно. В конце концов именно из-за мальчика он остановился в магазине. Наверное, Чон и правда просто пошутил… – Ну что, удовлетворила свое любопытство? – оторвал Сандру от размышлений он. – Да, спасибо… – Тогда ешь, – приказал он, указывая на ее тарелку, которая оставалась почти полной. Девушка начала скрести по ней вилкой, но аппетит так и не пришел.