By the way

      Гинтоки настойчиво смотрит в стакан шочу и ощущает желание напиться до смерти, хотя и не может найти причину.       – Эта женщина, – тянет он, – она действительно существует?       – Чего? – переспрашивает Хиджиката, его язык заплетается, что Гинтоки понимает куда как лучше – они ведь только что короновали его в принца, такой повод напиться.       – Поверить в такую чушь, – продолжает Гинтоки. – Она же не настолько тупая. Она явно все поняла.       – Хочется верить, – отвечает Хиджиката с обреченным выражением. Влюбленным девушкам, как Курико, невозможно объяснить что-то словами, Гинтоки это понял, еще когда впервые ее увидел, каким взглядом она смотрела, как реагировала на все их попытки убедить, что выбор ее, мягко говоря, нерациональный. Беспокоит его то, что они должны бы праздновать, и они начали в этой лавке у дороги, припарковав карету у канала, но Гинтоки чем больше думает о произошедшем, тем больше бесится. И не знает, почему.       – Остался бы с ней, где еще ты такую найдешь? – выдает он внезапно эмоционально, едва ли не подпрыгивает на лавке от негодования. Хиджиката поперхивается и начинает кашлять, с ужасом выдавливает:       – Ее папашка меня убьет!       – Настоящего мужчину не должны останавливать подобные трудности!       – Тебя-то это каким образом колышит?       По пьяни Хиджиката скатывается до какого-то непривычного, неподобающего офицеру полиции жаргона, что Гинтоки находит забавным, но все еще не понимает, что именно упускает.       – Потому что! – многозначительно отвечает он. Хиджиката фыркает в стакан и поднимает бровь:       – Завидуешь?       – Да пошел ты.       – Точно завидуешь, – заключает Хиджиката.       – Чему завидовать, Хиджиката-кун? В любви как на войне: кто влюбился, тот проиграл! – выдает Гинтоки, вскидывая указательный палец вверх. Его пропитанное алкоголем сознание полагает, что он только что открыл невероятную истину, которую все они годами искали и никак не могли найти, и вот она, появляется внутри его стакана, такая простая и очевидная. Хиджиката снова хмыкает и молчит. Гинтоки не нравится, он не хочет сидеть в тишине и настойчиво толкает принца в бок:       – Ну же, Хиджиката-кун, скажи что-нибудь! Мы же отмечаем твою коронацию! Нам нужен тост!       Хиджиката смотрит на него какое-то время нечитаемым плывущим взглядом и салютует бокалом:       – Тогда с победой тебя.       Выпивает залпом и, покачиваясь, поднимается, бросает деньги на стол.       – Эй, ты куда? – возмущается Гинтоки. – Мы же только начали!       Хиджиката не оборачивается, небрежно машет рукой и молча уходит. Гинтоки смотрит ему вслед, заторможено моргая в непонимании, хмурится, пытаясь собрать мысли в кучку, но те разбегаются, словно тараканы, не желая превращаться во что-либо осознанное.       – Эй, хозяин, – оборачивается Гинтоки, – неужели я настолько плох, что со мной даже отказываются пить?       Хозяин только улыбается, протирая стаканы. Гинтоки думает, что Курико действительно умная женщина, что они ходили за ними по пятам, а она не показывала вида, что ее это смущает, они заставляли делать странные вещи, а ей будто бы нравилось, и что Хиджиката не заслуживает любви настолько отчаянной преданной девушки, и что он…       Внезапная мысль осеняет его, хотя больше ощущается, словно удар по голове.       – Погоди… меня? Какого черта ты поздравляешь с победой меня?! – кричит Гинтоки в пустоту улицы.       Улыбка на лице хозяина лавки становится чуть заметнее.