By the way

      Хиджиката пишет то дурацкое письмо так, словно понимает Шинпачи и его невыраженную любовь, словно в каждой строчке текста проявляется то самое невысказанное “а что, если все сложится”, и даже его финальное пожелание о встрече сквозит надеждой и отчаянным ожиданием счастливого будущего. Гинтоки не уверен, что из этого относится к девушке из писем, а что… он сам себе навоображал.       Он говорит, что не собирается благодарить их, и в самом деле не планирует, но в тоже время…       – И где ты только набрался такой романтики, а, Хиджиката-кун? – тянет Гинтоки привычной насмешливой интонацией после того, как Шинпачи убегает отправлять письмо. Они собираются здесь уже не первый раз, и тот факт, что Отае до сих пор не выгнала ни одного из них, кажется каким-то чудом.       Вместо ответа Хиджиката пожимает плечами, но Гинтоки видит, как нервно это выглядит. Он знает, что у Хиджикаты львиная доля самоконтроля, и что у него немалый опыт в игнорировании своих собственных чувств, но его лично это все бесит не первый день, особенно непонимание того, что происходит, а потому он продолжает докапываться.       – Неужели у такого занятого человека имеется кого-то на примете? – ухмыляется он.       – Отвали, – отмахивается Хиджиката, поднимаясь из-за стола. Взгляда в глаза он настойчиво избегает, так что Гинтоки подбирается ближе и пытается это недоразумение исправить.       – Может, нам помочь и тебе написать письмо? – растягиваются в только большей ухмылке Гинтоки. Кондо на фоне закашливается, судя по звуку, давится и начинает судорожно хватать воздух. Гинтоки оборачивается на него недовольно, тот машет руками, хватается за горло и хрипит совершенно наигранно:       – Я вас лучше оставлю, ребята, знаете, дела все же, да, Тоши?       Гинтоки этот цирк не нравится. В первую очередь тем, что он не хочет оставаться в нем один на один с непониманием и недосказанностью в лице Хиджикаты.       – Кондо-сан! – возмущается тот, на лице пробегает легкая паника. Гинтоки ухмыляется своим мыслям ровно секунду, пока Кондо не скрывается в той части дома, где Отае точно его выгонит, и, ощущая гнетущую тишину, ловит панику сам. Делает несколько шагов в сторону, не желая находиться к Хиджикате слишком близко. Тишина обволакивает и окутывает, Хиджиката щелкает зажигалкой, что получается у него не с первой попытки, Гинтоки видит, как он промахивается кончиком пламени мимо сигареты, и делает неутешительные выводы.       В первую очередь, что они оба вляпались в какое-то дерьмо. И, кажется, Хиджиката барахтается в нем уже по горло, но делает вид, что ситуации не существует, как в том идиотском сне про захват микробами Шинсенгуми, о котором Хиджиката ему зачем-то рассказал. Гинтоки в тот раз не мог перестать смеяться в горло, но сейчас ему совсем не весело.       Он делает еще шаг назад, планируя скрыться вслед за Кондо, но Хиджиката все же говорит:       – У меня нет времени на такую ерунду.       – Какую? – переспрашивает Гинтоки из вежливости.       – Романтика, отношения. У меня нет на это времени.       Звучит убедительно, Гинтоки бы ему поверил, если бы тот соизволил хотя бы взгляд перевести от окна, в которое уставился, словно в спасательный круг.       Но он цепляется за мысль как за соломинку, ведь это тоже ответ, которого ему так не хватало.       – Завидую тебе, Хиджиката-кун, – смеется Гинтоки наигранно, – столько женщин вокруг тебя, только руку протяни.       Почему-то именно это заставляет того обернуться и в глазах напротив Гинтоки не видит ни капли того, что думал мог бы увидеть – Хиджиката смотрит холодно и даже с какой-то злостью. Почти что привычно. Как Гинтоки от него и ожидает.       – В самом деле, – кивает тот. – Только у меня нет времени на эти сопли.       И на этот раз действительно звучит убедительно.