Flash

Утро было для неё совсем не «добрым». К середине ночи желудок скрутило в тугой жгут, заставляя всё тело конвульсивно сжаться до ломоты в позвоночнике. Сакуру бросало то в жар, то в холод и дыхание судорожно прерывалось. Вот только это были не симптомы любви с первого взгляда… Притянув ноги максимально близко к груди, девушка закусила большой палец правой руки, а левой зарылась в спутавшиеся розовые прядки, до боли оттягивая их, дабы хоть как-то отвлечься от жуткого ощущения забитости пищевода. Пальцы на ногах подгибались, а из затуманенных пеленой отчаяния зелёных глаз, то и дело скатывались солёные слезинки, смешиваясь с тушью на длинных ресницах, соскальзывая и впитываясь в белую наволочку подушки. Сегодня ночь выдалась особенно душной, куда-то пропал вечерний прохладный бриз. Воздух в её маленькой квартирке отяжелел, замер. Его недвижимая густота давила на тело, заполняла лёгкие, оседала в сознании мёртвым грузом, не позволяя мыслить ясно, усиливая подступающую агонию. Одинокая луна, печально заглядывавшая в окошко, оглаживала мертвенно-бледными прозрачными ладонями фарфоровое личико юной девушки, словно желая стереть росинки на её щеках. Было тихо. Тихо и мёртво. Словно весь огромный мир замер, затаил дыхание, наблюдая за её страданиями. Сакура была уже взрослой девочкой. Она не любила жаловаться. Она не умела казаться слабой. Она ненавидела чувствовать себя беспомощной. С самого детства приученная полагаться исключительно на себя, она вдруг осознала, насколько одинока. Сейчас, когда не было сил даже думать, в ней снова просыпалась жалость к самой себе, а вместе с ней – отвращение. Дурные мысли остужали внутренности, подступая к горлу мерзким липким комком, заставляя сердце заходиться в частом ритме. Глухо и мёртво. Когда вокруг не раздаётся ни звука, становится ещё страшнее. Кого она пыталась обмануть? Она всего лишь маленькая наивная семнадцатилетняя девочка. У неё свои страхи, свои фобии и опасения. Да что уж тут – она до сих пор укрывалась почти с головой самым тёплым одеялом и никогда не высовывала из-под него ног даже в самую жаркую ночь. А всё потому, что Сакура боялась монстра из детских страшилок, который откусывал ноги и руки невнимательным ребятам, посмевшим расстаться с главной своей защитой – покрывалом. Но сейчас девушка готова была молиться, чтобы «мифическое» чудовище выползло из самого дальнего тёмного угла её спальни, и свернула ей шею или проглотило целиком. Наверняка это прекратило бы адскую боль, которая волной разливалась по всему телу, раскаляя, насыщая каждый нерв резью. Ещё до того как фотограф закрыл за собой дверь её квартиры, Сакура подозревала, что идея с мясным ужином добром не кончится. Она хотела пойти и «очиститься», хотела выпить слабительное или просто не засыпать. Но поступившая в организм, долгожданная пища так расслабила тело, что даже разум отключился на несколько часов. Девушка решила даже не смывать косметику: совсем уж сильно ей захотелось спать. Но когда первый приступ резкой острой боли и подкатившая к горлу тошнота прервали самый безмятежный за последнее время сон, Сакура поняла, что всё очень плохо. Безвыходно и мёртво. Современные гаджеты занимают неотъемлемую часть в нашей жизни. Мы уверены, что благодаря им мы не останемся голодными, не останемся одинокими и неуслышанными, не останемся в беде. Сакура тоже в это верила. Её телефон лежал аккурат возле подушки – протяни руку и возьми. И она бы дотянулась, позвонила, вызвала бы «скорую», вот только… когда баланс на нуле не поможет ни телефон, ни какое-либо другое средство связи. Больно и мёртво. Больше всего девушку пугала неизвестность. С самого детства она сторонилась малознакомых людей, боялась забредать на плохо изученные улицы, опасалась бродячих животных. Никогда не хотела начинать встречаться с парнями. Потому что это в новинку, это выбивает из привычной колеи. Сакура боялась, но после катастрофы, произошедшей в её семье, все страхи и сомнения выветрились. Все её страхи сделались блёклой тенью на фоне самого большого – остаться одной. И сейчас, не имея возможности даже представить, что с ней происходит, Сакуре было действительно страшно. Безразлично и мёртво. А потом вдруг накатило безразличие. Холодом заволокло мысли, покрыло безжизненным инеем застывшие на несколько мгновений ресницы, сорвалось тяжёлым выдохом с приоткрытых белёсых губ. И стало абсолютно никак. В какой-то момент девушке показалось, что она уже не дышит, но когда с виска скатилась капелька пота, она открыла глаза, стискивая чёрную свободную майку в районе плоского живота. Глупо и мёртво. Резь была настолько сильной, что, казалось, тело вот-вот вывернет наизнанку, а мысли о возможном летальном исходе уже не казалась настолько нереальными. Девушке вдруг стало неимоверно смешно. Она старалась помочь матери, но при этом не могла помочь даже себе. Мама… а кто о ней позаботится? Это несправедливо, если она останется без единственной опоры. За своими размышлениями Сакура не заметила, как ладони серебристого светила покинули её скулы, и впалых щёк коснулись кроткие мягкие пальцы-лучи рассветного солнца. Ночь закончилась, а этот кошмар, происходящий с ней, продолжал сковывать её мерзким страхом.

***

Он встретил утро в своём авто, со стаканом американо из «STARBUCKS». Удачно припаркованный «Mustang» на стоянке возле кофейни, расположенной на небольшом холмике, мог порадовать чудным рассветным пейзажем. Кончики длинных пальцев мужчины медленно поглаживали руль, а на прикрытые веки не спеша ложился золотисто-алый солнечный свет. От стакана, с которого была снята пластмассовая крышка, лениво поднимался пар; по салону разносился аромат свежесваренного кофе. Саске не спал всю ночь, уже успел раззадорить Мэг и решил, что день начался, в общем-то, весьма продуктивно. До съёмки оставалось с лишком три часа. Мужчина отметил, что в сон его совершенно не клонило, он чувствовал себя на удивление бодрым и полным сил. А сознание, ко всему прочему, ещё и услужливо подкидывало образ полюбившейся ему, точнее, очень компетентной, зеленоглазой модели. И от предвкушения их скорой встречи в животе разливался жар, поднимаясь приятным теплом в грудь. Уголок губ Учихи растянулся в насмешливую ухмылку. Нет, ну правда, чего это он: решил почувствовать себя сопливым школьником под тридцать лет. А может… в его мыслях виноваты её детская непосредственность и живые изумрудные глаза? Или шёлк её густых волос, струящихся меж пальцев, или запах её белой кожи. Саске тряхнул головой, не удержавшись, улыбнулся. Всё же такая девушка способна зацепить, а возможно даже и удержать. Он уже собирался позвонить Сакуре, чтобы напомнить ей о завтраке, разумеется, но вспомнил, что всю ночь не спал только он, а девушка, наверняка ещё посапывает в своей постели. Пользуясь случаем, мужчина вынул из «бардачка» пачку сигарет, достал одну и принялся неспешно поджигать её о прикуриватель. Такое утро он любил: неспешное, тихое, задумчивое. Никто не отвлекает, можно просто провалиться в собственные мысли и плыть по течению раздумий, всё глубже уходя в себя. Сигаретный дым смешивался с горячим влажным кофейным паром, окутывая тело, вызывая острое желание потянуться и зевнуть, как герои мультфильмов «Disney». Но Учиха сдержал себя, докуривая сигарету и допивая кофе. Возможно, ему удалось вздремнуть часок другой, неосознанно теряя связь с реальностью во время своих «исканий». Терпкий вкус на языке бодрил, возвращая сосредоточенность. Недолго думая, мужчина достал телефон, набирая ставший знакомым номер.

***

Обессилившая и уставшая от боли, Сакура мучительно смогла расклеить слипшиеся от слёз веки. Девушку встряхнул громкий неожиданный звонок телефона. И именно сейчас она искренне надеялась, что звонила не её мама. Глаза смогли сфокусироваться на расплывающемся имени контакта, и вся боль на короткий миг улетучилась в небытие, когда она прочитала на дисплее «Фотограф». - Доброе утро. Не забудь, что сегодня к 8.00 ты должна быть в студии. И не забудь… - голос мужчины звучал легко и спокойно, в то время как она почти задыхалась от счастья, что он позвонил как раз вовремя. - Саске, - она не дала ему договорить. Прерывающийся хрипловатый голос девушки въедался в сознание, изничтожая всё недавно обретённое спокойствие. – Пожалуйста… мне плохо, я дома. Слишком сильный спазм заставил Сакуру прикусить нижнюю губу до крови, и связь прервалась. Девушке оставалось лишь верить и ждать. С парковки кофейни «STARBUCKS» отъехало тёмно-серебристое авто, стремительно набирая скорость, вздымая кое-где клубы дорожной пыли.

***

Сказать, Что Учиха был, мягко говоря, взволнован – не сказать ничего. Впервые за всю свою жизнь он действительно испугался. Буквально бросив свой транспорт как можно ближе к дому модели, он, плюнув на сигнализацию, почти бегом направился к её подъезду. Саске не понял, как взлетел на нужный этаж и как начал стучать в дверь, словно за ним гналась стая голодных бешеных волков. Сакура слышала, что он стучал. Собрав последние силы, обливаясь холодным потом, девушка всё же поднялась, моментально согнувшись. Дав себе время привыкнуть, Сакура осторожно пошла к двери, держась за живот и опираясь о стену. Ноги не слушались, перед глазами всё плыло, а в желудок будто накидали железа и залили концентрированной соляной кислотой. Внутри всё прожигало, крутило, почти выворачивало, подкашивая ноги, сбивая с пути. Добравшись до входной двери, Сакура трясущимися руками смогла открыть замок. Когда дверь перед ним открылась, Саске остолбенел: с порога на него смотрело измученное нечто. Кожа её дрожащего тельца приняла цвет бумаги, спутанные волосы патлами свисали, закрывая большую половину лица, на почти посиневших губах запеклась кровь от ранки, которую она случайно прокусила. Сама девушка стояла вся скрюченная и сжимала ладонь на животе. Сакура лишь немного улыбнулась Учихе перед тем как ноги подвели её окончательно. Мужчина молниеносно подхватил Сакуру под руки, обнимая за талию и придерживая. Он чувствовал её сбитое дыхание, в то время как его, кажется, совсем исчезло. - Что? В чём дело? – он старался не обращать внимания на то, что она стоит лишь в чёрной футболке, немного прикрывающей её нижнее бельё. - Ужин был плохой идеей. - Понял. Сейчас, потерпи. Подхватывая девушку на руки, Саске и подумать не мог, что она окажется настолько лёгкой. Он направился в её комнату, аккуратно усадил на постель, ища, что бы одеть на неё. Решив не терять и без того драгоценное время, видя, как девушке плохо, Учиха укутал её в одеяло, снял со спинки стула вчерашние лосины, прихватив с собой. Ключи искать долго не пришлось, они обнаружились сразу, на кухонном столе. Вынеся Сакуру из квартиры, он опустил её, облокотив о стену, запер дверь и вновь подхватил на руки. Девушка слабо вздрогнула. А позже Сакура призналась самой себе, что теперь, когда Учиха пришёл, она уверилась в том, что с ней точно ничего больше не случится. Мужчина ощущал как она дрожала всем телом, пока он нёс её к машине. Сейчас он лихорадочно соображал, куда её надо везти. Вернее, к кому из двух лучших врачей Лос-Анджелеса по данной проблеме стоит обратиться. Устроив девушку на заднем сидение, Саске осторожно пристегнул её ремнём безопасности. - Это, чтобы я не сбежала? - Язвишь, значит, жить будешь. Он старался вести машину ровно и плавно, чтобы лишний раз не тревожить пассажирку позади. То и дело мужчина поглядывал в зеркало заднего вида, следя за тем, чтобы девушка не потеряла сознание. - Харуно, поговори со мной. – Его голос слегка выдавал волнение, а то, что он назвал её по фамилии, заставила Сакуру поморщиться. – Что случилось вчера? И почему ты сразу мне не позвонила? - Мне не надо было есть… - только и сумела выдавить девушка. – А не позвонила, потому что закончились деньги на телефоне. - Мне теперь и за этим следить прикажешь? – укоризненно осведомился Саске, стараясь хоть как-то разрядить обстановку. - Как хочешь, папочка. - Точно жить будешь. Медицинский центр Лос-Анджелеса Университета Калифорнии никогда не прекращал свою деятельность. Огромные двери многоэтажного белого здания то впускали, то выпускали людей. Было слышно, как открываются ворота на заднем дворе госпиталя, выпуская очередную карету скорой помощи, как тревожная сирена разносится по оживляющимся улицам. Думая о быстрой помощи, Учиха решил везти Сакуру в клинику хорошего друга своего отца. Оставался вопрос: помнит ли его господин Кастелланос. Девушка на заднем сидении взглянула на то место, куда её привезли, из окна автомобиля. Лучше ей не стало. Посещение больницы могло грозить ей большим количеством проблем. Более того, неприятные воспоминания из детства об «оборотнях в белых халатах» всё ещё пугали. Когда машина полностью остановилась, Саске вышел, огибая транспортное средство, и открыл дверь пассажирского сидения. Его агатовые глаза столкнулись с парой перепуганных, ярко-зелёных напротив. Он мельком оглядел девушку: на лбу проступала испарина, а цвет кожи мог посоперничать в бледности со снегом. Очевидно, что ей становилось всё хуже. Краем одеяла мужчина принялся осторожно, но быстро обтирать личико девушки. Она лишь закрыла глаза, тяжело вздохнув. Почувствовав, что Саске закончил, она хотела было попросить его не нести её в здание Центра, однако ощутив на своём горячему лбу мягкий поцелуй его губ, только всхлипнула. - Не бойся, всё будет в порядке. – Он с лёгкостью подхватил девушку, устраивая поудобней. Вернон Кастелланос собирался выпить чашечку чая для хорошего начала дня. Мужчина уже потирал пышные седые усы, ожидая, когда вода в электрическом чайнике станет нужной температуры, в этот момент в его дверь постучала медсестра. Доктор, гастроэнтеролог по классификации, недоумённо вздёрнул густые брови, приспуская очки в серой оправе почти до кончика острого носа. - Господин Кастелланос, в нашем отделении очень настойчивый мужчина, пришедший с девушкой на руках, говорит, что вы его знаете, и требует вас позвать. - Фамилия? – недоверчиво спросил врач. - Учиха, сэр. Когда вода в чайнике закипела, кабинет остался совершенно пустым. Спеша по идеально чистому коридору своего отделения, доктор среднего роста плотного телосложения, ожидал увидеть своего старого доброго друга, но не взбалмошного юнца (по его мнению). Врач перевёл взгляд с лица пришедшего на почти скулившую от боли девушку. Не заостряя своего внимания на личности молодого человека перед ним, Вернон спросил: - Что ели? – Сам при этом нащупал кисть девушки, которая всё ещё находилась на руках Саске, под одеялом, вынул её. Глаза опытного врача расширились, когда догадка сама пришла к нему в седовласую голову, стоило увидеть тонкую руку девчонки. – Всё ясно. – Он жестом подозвал одного из медицинского состава своего отделения. – Отдельная палата. Промывание желудка, капельница с физраствором и глюкозой. Потом регистрация и ко мне на осмотр. Парень подошёл к Учихе, чтобы забрать Сакуру, на что тот, буравя медика внимательным предупреждающим взглядом, передал ему девушку. Саске хотел было направиться за ними, чтобы подождать Харуно у палаты, но его остановила твёрдая хватка на плече. - А вы, сэр, за мной.

***

От остывающего чайника тянулась еле заметная дымка, поднимаясь всё выше к пластиковым панелям на потолке. В кабинете главного врача Вернона Кастелланоса стояла тишина. Прямо напротив его стола сидел молодой человек, чем-то отдалённо похожий на лучшего друга доктора, но которого он решительно не помнил. Саске это знал, поэтому поспешил объясниться. - Мистер Вернон, меня зовут Саске Учиха. Я сын вашего хорошего друга. Когда мне было около пятнадцати лет, вы видели меня в доме нашей семьи. Мужчина напротив Саске широко распахнул глаза. Ну конечно же! Вечно хмурый щуплый подросток, который поздоровался с ним тогда весьма грубо и не пожал руки в ответ. Они встречались слишком давно, чтобы спустя тринадцать лет вспомнить его, тем более, когда он так сильно изменился. Учиха заметил, как глаза врача подобрели, а лучистые морщинки вокруг них приобрели выраженность. - Ты очень повзрослел, Саске. И весьма похож на отца. Кстати, как там поживает мой друг? - Не знаю, - честно ответил Учиха, - но, судя по всему, хорошо. - Вот как… - горько усмехнулся мужчина преклонных лет. – Так много времени прошло с нашей последней с ним встречи… Но вернёмся к делу. - Премного вам благодарен и прошу прощение за то, что устроил переполох в отделении. - Пустое. – Кивнул врач. – Кто эта девушка и что с ней приключилось? - Она… модель. Меня попросили отснять для неё портфолио. Господин Кастелланос решил не углубляться в подробности того, кем работает сын Учихи, почему они с ним не общаются, где живёт сейчас Саске, кто довёл бедную девочку до такого состояния. Доктор Вернон уже много таких измождённых повидал на своём веку, и у каждой были свои причины. - И все фотографы нынче так беспокоятся о моделях? – Он испытующе посмотрел на Саске. Учиха отвёл глаза, поведя плечами. – Сколько не ела и чем «откормить» пытался? Учиха резко поднял голову, слегка удивившись. Неужто этот мужчина настолько опытен, что рассказывать ничего даже не пришлось? Врач остался довольным произведённым эффектом, поэтому лишь сложил руки на груди. - Не ела предположительно пару месяцев. Накормил… мясом. – Признался черноволосый, ощущая себя полнейшим идиотом. Врач недовольно зацокал, качая головой. - Таких девочек как она из пипетки кормят, как котят. Начинают с соков слабо концентрированных, потом вводят в рацион кисломолочные продукты, потом потихоньку фруктовые пюре и тушёные овощи, потом кашки, а потом уже белковые смеси в жидком виде. А ты… мясом – тяжёлым белком. - Но когда мы были в ресторане она поела овощного… - Она уходила куда-нибудь? - Да. - Не раздумывая ответил его собеседник. - Скорее всего, она очистила желудок путём рвоты. – Задумчиво ответил врач, поправляя очки. – В любом случае… её недуг не совсем в моей компетенции. Тебе с ней к психологу нужно. Откормить-то её пока ещё можно, но вот заставить принять осознанное решение о наборе веса сможет только хороший специалист. Могу дать тебе адрес. - Нет, Сакура не сумасшедшая. Психолог не понадобится. – Отрезал Учиха. Он сам сможет поговорить с ней и наставить на путь истинный. - Кем она тебе приходится, Саске? – неожиданно поинтересовался Вернон. - Если скажу, что женой, персонал станет к ней более внимательным? - Узнаю сына лучшего друга. – Усмехнулся доктор. – Можешь посидеть у её палаты, но без приглашения медсестёр не входи, ясно? - Спасибо большое, сэр. Сколько я вам должен? Мужчина в светло-бирюзовом врачебном халате поморщился. - Лучше позвони отцу.

***

За время, проведённое у палаты Сакуры, в которую пока не пускали, Учиха позвонил Оди в студию и велел отпустить работников на два часа раньше, заверив, что на зарплату это никак не повлияет. Сам он сообщил, что не придёт и попросил извиниться за задержку съёмочного процесса. Спустя несколько часов, Саске разрешили войти к девушке. Медсестра принесла ему белый халат и бахилы, улыбнувшись приободряя. Мужчина в накинутом на плечи белом халате неслышно вошёл в палату. В зашторенное окно старался пробиться тёплый свет, рядом располагалась ортопедическая достаточно широкая кровать. Сакура лежала на спине; её дыхание, наконец, выровнялось, а сбледнувшее личико приобрело более-менее здоровый вид. На одеяле, закрывающим её тело до середины животика, тонкие руки казались совсем безжизненными, а пластырь на ветвистых хрупких венах – инородным. Видимо, обессилившая девушка спала после капельницы, но стоило ему приблизиться к ней, как она распахнула глаза. Впервые Сакура видела Учиху таким потерянным. Он подошёл ближе, присаживаясь на край мягкой кушетки. Мужчина только хотел начать разговор, как девушка вдруг тихонько заплакала, стараясь приглушить надрывные вздохи. - Учиха, прости… я снова всё испортила… снова всех подвела… - каждое слово сопровождалось всхлипываниями. – Из-за меня ты снова нервничаешь и бесишься, про… Широкая ладонь накрыла её рот, мужчина склонился к ней совсем низко, касаясь кончика её носика своим, щекоча чёлкой лоб. Она не могла сдержать горьких всхлипов под его ладонью, начиная громко втягивать воздух через нос. - Шшшш, тише… успокойся… - мужчина мимолётно касался губами её скул, собирая прозрачные капельки её печали, перемежая мягкие ласки фразой «я виноват». Его присутствие, его запах, его голос и такие осторожные прикосновения успокаивали; девушка закрыла глаза, последний раз громко вдохнув и снова встретившись взглядом с Учихой, немного расслабившись. Саске убрал ладонь и аккуратно коснулся губами сначала уголка солёных от слёз губ девушки, а затем тягуче-медленно поцеловал, поглаживая тыльной стороной ладони её щёки, изящную шейку, стирая последние остатки влаги под её глазами большим пальцем, углубляя поцелуй, выпивая всю её тревогу и страхи. Девушка под ним снова задрожала, выдыхая сквозь поцелуй, обнимая худыми ручками его шею и притягивая ближе к себе. Теперь ей снова спокойно, снова тепло и хорошо. Она больше не одна. Завершая поцелуй, мужчина взял её личико в обе ладони, большим пальцем плавно очерчивая контур пухлых губ, вглядываясь во всё ещё грустные изумруды напротив, и Сакура удивилась тому, сколько нежности сейчас плещется в его глазах. - Послушай меня внимательно…