Дочурка Тобирамы в мире пиратов.

      Мир шиноби… Жестокий и порой кровожадный мир, в котором не проходит и дня без убийств. И война — самое кровопролитное время в этом мире. Шиноби и обычные гражданские умирают, оставляя после себя семьи или сирот, либо вообще ничего после себя не оставляя.       Раньше я думала, что в этом смысле мне повезло. Сильный отец, монстроподобный дядя, не менее монстроподобная тётя и целый клан практически монстров. Ну да… Что может случиться в одном из кланов основателей великой деревни ниндзя? Что может случится с семьями первого и второго хокаге? Разве может погибнуть кто-нибудь из великого клана Сенджу, владельцев мощных медицинских дзюцу, стихии дерева и огромных запасов чакры?       И лишь сейчас я понимаю, как же сильно я ошибалась…       Сначала погиб дядя. Первый хокаге Хаширама Сенджу покинул наш мир, сражаясь за свою деревню и будущее без войн. В то время гибло множество людей, но потеря сильнейшего шиноби не только клана, но и всей деревни Коноха, пошатнула моральный дух людей.       Тогда к власти пришёл мой отец. Признанный гений водных техник, создавший огромное количество новых дзюцу — Тобирама Сенджу.       Всё стало налаживаться.       Война, в которой погиб Хаширама окончилась. В деревне с большими усилиями стали увеличивать количество шиноби, которых лишилась Коноха. Количество ниндзя вновь стало подниматься к прежним меткам, но…       Грянула новая война. Вновь кровь, потери и бои, иногда меняющие целые ландшафты. И вновь потери. Не только среди Сенджу, но и среди прочих кланов. Иногда казалось, что война и не заканчивалась, что она идёт беспрерывно. Люди сменялись, главы деревень жертвовали пушечным мясом, пользовались подлыми приёмами и всячески пытались выиграть войну.       Я не понимала…       Зачем жертвовать людьми? Зачем устраивать войну? Чего хотят другие страны?       В прочем, не мудрено, что я никак не находила ответы на эти вопросы. Пускай и дочка Второго Хокаге, но тогда, к моменту смерти Хаширамы и окончанию первой войны, мне было всего двенадцать лет. Да, во многом меня считали гением, но, по сути, я была ещё совсем соплячкой, всё ещё болеющей такой болезнью, как идеализмом.       Уже год длится вторая война. Мне уже исполнилось шестнадцать и я уже джоунин, но понимание вопросов о войне так и не пришло ко мне. Точнее, не приходило… До этого дня…       «Второй хокаге, Тобирама Сенджу и ваш отец, не вернулся с задания в связи со своей гибелью. Приемником он назначил Сарутоби Хирузена». Эти слова впечатались в мой мозг, выгрызая душу и сжимая сердце.       Отец… Его больше нет… Семья… Больше нет… Осталась лишь Мито-сан и её с дядей дети и внуки… Я не хочу! Я отказываюсь понимать и принимать это!       Боль гложет меня. Нет, не физическая, но, что гораздо хуже, духовная. Отец, прости, я сломлена. Сломлена духом и волей и совсем тебя не достойна.       А ведь если бы я не отправилась на миссию за два дня до миссии отца, то отправилась бы с ним и, возможно, смогла бы его спасти! Я убедила бы его, что смерть хокаге плохо скажется на деревне и что лучше уж умереть мне… Хотя, о чём это я? Отец ведь ничуть не менее упрям чем я… Был ничуть не менее упрям.

***

      Опираясь на стену резиденции хокаге, сидела девушка со светлыми золотистыми волосами и ярко-зелёными глазами. Ей было всего шестнадцать лет, хотя для войны и это уже вполне почётный возраст.        Одна из гениев клана Сенджу, к сожалению всё же отстающая от отца и дяди в том же возрасте. Пробудившая и неплохо манипулирующая стихией дерева и знающая в теории достаточно много техник, она много времени уделяла тренировкам. Её звали Сура Сенджу, дочь второго хокаге Тобирамы Сенджу и племянница первого хокаге Хаширамы Сенджу.

***

      Я перевела отсутствующий взгляд на свою руку, глубоко в душе понимая, что иначе было нельзя, что отец умер не напрасно. Но детская обида была куда ближе. Я снова разрыдалась так же, как и когда узнала о смерти отца. Я чувствовала сочувствующие взгляды нового хокаге Хирузена и его «помощника» Данзо, которым отец и передал правление деревней. Именно сейчас я поняла, что каким бы гением я не была, я всё ещё всего лишь слабый ребёнок, не способный защитить дорогих ему людей.       Подняв взгляд я упёрлась им в почти пустую скалу с, пока ещё, всего двумя лицами. Лицами самых дорогих моих людей: папа и дядя.       Слёзы, всё ещё тёкшие из глаз, начали течь с новой силой. Я не могу здесь находиться, иначе сорвусь и поломаю пару зданий детища дяди и отца.       Сорвавшись в хирайшин, печать которого я недавно поставила в лесу, я решила помедитировать там. Только вот в моём настроении у меня этого никак не получилось, лишь усугубляя моё состояние. В конце концов я просто сорвалась и стала крушить деревья вокруг. Потом я всё исправлю, сейчас я слишком зла.       На грани сознания возникло понимание, что я не чувствую АНБУ, которых, наверняка, должны были отправить со мной. Но, видимо, они поняли, в каком я сейчас состоянии. Я фыркнула, слёзы всё ещё лились. Воспоминания об отце невольно лезли в голову. Сжав челюсть и закрыв глаза почти до белых пятен, я отдалась на волю воспоминаний. flashback:       — Отосан*, потренируйте меня, пожалуйста! — склонившись в уважительном поклоне, уговаривала девочка лет пяти мужчину альбиноса на лице которого царило безмятежное выражение лица.       — Хорошо, — слабо улыбнулся тот, — Но, для начала, ты должна почувствовать свою чакру, — он говорил серьёзно и уже не улыбаясь.       — Но папа, я уже научилась её чувствовать. Даже ускорять немного, — гордо сказала она, вначале чуть стушевавшись.       — Молодец, — впал отец девочки в прострацию, а потом нахмурился, — Но ты же могла себе навредить! Без присмотра взрослых! — обычно спокойный второй хокаге окончательно потерял самообладание.       — Мне дядя… кхм… хокаге—сама помог, — опустила голову девочка, шаркнув ножкой.       — Бра-ат, — с не предвещающим ничего хорошего для Хаширамы тоном, прошипел Тобирама.       — Ну так что насчёт тренировки? — нетерпеливо напомнила девочка, отвлекая отца от мысленного расчленения её дяди.       — Хорошо, видимо, ты очень хочешь стать сильной, — вернул самообладание Тобирама.       — Да! — воскликнула девочка, — Я хочу защитить людей, которые мне дороги! А ещё я стану хокаге! — гордо заявила девочка, поднимая в верх указательный пальчик.       — Уже дети начинают такое заявлять, — рассмеялся Тобирама, — Вот дожили…       — Но я же серьёзно, папочка! — надулась девочка. Тобирама посерьёзнел и прокашлялся.       — Раз ты уже узнала основы, то, так уж и быть, я покажу тебе новую, разработанную лично мной, технику.       — Ух ты! И что это за супер крутая техника? — нетерпеливо начала ёрзать девочка.       — Теневые клоны. END flashback.       Это было ровно за год до смерти дяди, но отпечаталось едва ли не лучше всех моих дней рождений. Естественно, ведь тогда произошла моя первая тренировка с отцом. Тогда он похвалил меня, улыбаясь моим успехам. Даже не смотря на то, что желе, получившееся у меня вместо клонов, очень мало походило на то, что от меня требовалось.       Всхлипнув, я осела на колени. Истерика, охватившая меня снова помешала мне заметить опасность. Впрочем, заметь я её чуть раньше — это бы ничего не изменило.       — Вот ты какая, дочка Тобирамы, — мои глаза округлились, когда я подняла глаза на силуэт говорящего человека.       — Учиха Мадара?! Но… тебя же… убил дядя… — предо мной предстало живое воплощение ненависти, как его описывал отец.       — Жаль, что Тобирама умер, не увидев твоей смерти. Ведь я видел, как из-за него умирал мой брат, — я отпрыгнула от вонзившейся недалеко от меня катаны.       — Теневое клонирование! — вокруг меня появилось 40 клонов, вызвав лишь кривую усмешку Мадары. Клоны исчезли в цветах феникса стихии огня, а я всё хваталась за жизнь.       — Водяной дракон! — но он не долетел до цели, обратившись в пар при столкновении с великим огненным шаром. Лес погрузился в пар, а я исчезла под землёй, заменив себя на древесного клона, и создав множество древесных пик. Скрыв свою чакру, я стала судорожно думать о побеге.       — Хм, неплохо для твоего возраста. И, признаться, я удивлён наличию стихии дерева. Только вот, если это всё, что ты можешь, то шансы выжить у тебя нулевые.       А то я и сама не знаю, что шансов выжить при столкновении с шиноби уровня дяди у меня нет…        Нужно думать логически.       Его полную версию сусаноо он вряд ли активирует, просто не захочет, чтобы кто-то ещё узнал о том, что он жив. О ЧЁМ Я ДУМАЮ?! Да с моими силами я даже не заставлю его активировать мангекю шаринган! Вздох сорвался из груди. Я же не смогу вечно прятаться. Он наверняка уже разобрался с клоном и пиками и вычислил моё местонахождение.       — Водяная струя! — выйдя из-под земли, я ударила туда, от куда чувствовала Мадару. Он увернулся от струи и ударил по месту где я находилась катаной. Если бы не мои способности сенсора, то я бы и не заметила его перемещения. Чисто на рефлексах я ударила по нему усиленной чакрой рукой, отправив его в недалёкий полёт. Я не льстила себе, так как удар вышел у меня только за счёт рефлексов и эффекта неожиданности.       — А ты действительно талант по нынешним меркам… — усмехнулся Мадара, — ещё пару десятков лет и ты бы доставила мне немалых проблем… Шаринган.       Чёрт! Я только раззадорила его! Такая похвала из его уст, конечно, приятна, но… Чёрт! Да он раздавит меня своим шаринганом! Окончательно впасть в отчаяние мне не давали слова отца о самоконтроле, которые он постоянно повторял мне.       — Стихия дерева: Вечный лес! — из земли на неплохой скорости начали появляться деревья, но Мадара с лёгкостью уклонялся от стволов и веток.       — А вот теперь ты меня удивила чуть больше. Аматерасу!       Чёрт! Мангекю шаринган! Так, спокойствие, только спокойствие!       — Стихия дерева: Древесный дракон! — к Мадаре со всех сторон ринулись древесные драконы, но…       — Сусаноо, — вокруг него возникли кости из чакры и драконы просто разбились об них. Да он просто играет со мной!       — Древесный голем! — конечно, мой голем не шёл ни в какое сравнение с големом дяди, но я наделась хотя бы выиграть время. Главное сейчас для меня: это не смотреть в его глаза.       Вокруг костей сусаноо проявились мышцы, и мой голем был повержен и уничтожен. Я растерялась, но не надолго.       — Водяные иглы! — в воздухе появились сенбоны из воды, но они даже не заставили Мадару почесаться.       — Техника призыва! — вокруг появилась стая ядовитых фиолетовых бабочек. Они устремились к Мадаре, но не долетев сгорели в пламени аматерасу.       — Ты действительна сильна, для дочери такого отброса как Тобирама, — скучающим тоном произнёс Учиха.       Я впала в ярость. Да как он смеет говорить такое о моём отце?! Даже если мне придётся потратить всю мою чакру, то я всё равно оставлю этому ублюдку рану посерьёзнее!       — Техника призыва: второй уровень! — передо мной снова появились бабочки, но эти были белые и значительно крупнее предыдущих. Они сразу начали вырабатывать ядовитый туман, распространяющийся белым облаком по поляне.       — Хирайшин! —  и я переместилась к той метке, по которой и пришла сюда. Почему я не сбежала хирайшином? У меня просто не было функционирующих печатей на расстоянии, подходящем для моего перехода. Если бы кто-нибудь знал, как сильно я сожалела о своей непредусмотрительности… Впрочем вряд ли я смогла поставить нужную метку в состоянии, в которое привела меня новость об отце.       Так или иначе, но, оказавшись в 20 метрах от тумана, я сразу поставила барьер, которому меня научила тётушка Мито. По правде говоря, хуже всего у меня получается именно фуиндзюцу и гендзюцу. В фуине нормально функционирует только этот барьер, а гендзюцу накладывать у меня не получается вовсе, я даже хенге освоить не могу.       — Кац! — я взорвала печать на кунае, который оставила в зоне ядовитого тумана. Взрыв, за счёт яда, содержащего в себе взрывоопасные фирменты, был гораздо мощнее, чем должен быть.       — Ты повредила моё сусаноо, — усмехнулся Мадара, глядя на незначительную трещину на защите, — действительно неплохо. Чёрт! Это одна из сильнейших моих атак! Чакра у меня не резиновая!       — Гигантский огненный шар.       — Хирайшин.       Я бросила кунай с печатью за дерево и переместилась, получая неожиданный удар ногой по рёбрам, которые отозвались острой болью. Закашлявшись кровью я увидела усмешку в чёрных глазах.       — Водяные иглы, — но он принял мои последние потуги на сусаноо, даже не отводя взгляда от, отлетевшей от удара и теперь беспомощно пытающейся залечить рёбра, меня. Незначительно отвлёкшись на лечение, я не засекла приближения и меня проткнули катаной. -Но… как? — изо рта полились струйки крови, — Я не могла отвлечься настолько, чтобы не засечь тебя! — я грузно опустилась на колени.       — Я погрузил тебя в иллюзию, — таков был его ответ. Чёрт!       — Кха… — я завалила на бок и могла теперь наблюдать лишь за ногами противника.       — Ты смогла меня развлечь, — усмешка сквозила в его голосе, а потом он исчез.       Неужели в Конохе не заметили взрывов и пыли? Или приняли это на мой счёт? Но, ведь идёт война и надо быть начеку. Они понадеялись на мою силу? Какую силу? Я даже не смогла ранить противника. Даже не смотря на то, что так упорно тренировалась! И то, что противником был Мадара, меня никак не оправдывает.       Зато, увижу папочку. Я улыбнулась, сразу скривившись от осознания одной простой истины… Да он убьёт меня ещё раз, если узнает, что я умерла! Я слабо засмеялась.       По какой-то причине кровь вытекала медленно, а я лежала и не могла пошевелить ничем, кроме мышц лица. Боли не было, но холод медленно опутывал моё тело. Я лежала, смотря в небо. И когда я успела перевернуться? Уже не важно. Я смотрела на то, как синеву сменяет закат, а его сменяет ночное небо. Смотрела, как звёзды одна за другой украшают небо и беззаботно улыбалась, чувствуя, как груз войны и ответственность за клан медленно спускается с моих плеч.       Вдруг одна звезда замигала. Холод становился всё сильнее, видимо, в следствии того, что крови во мне почти не осталось. Я держалась лишь на упрямстве, отказываясь закрыть глаза. Но, это бессмысленно… Улыбка на моих губах стала шире и глаза закрылись, улавливая падение звезды… Красиво…