2 Глава. Неожиданный пациент.
22 июня 2016 г., 12:24
Примечания:
К сожалению, по некоторым причинам я не смогла выложить проду вчера, но обещаю исправиться и уже сегодня выложить ещё одну главу.
Прошло уже 8 лет.
Я смогла прижиться на зимнем острове и восстановила почти все навыки, кроме призыва, который был расторгнут. Именно из-за расторжения призыва я даже не пыталась научиться режиму Сенина.
Бабушку я похоронила неподалёку от дома, который я восстановила при помощи деревянных заплаток. Чем я питалась? Мясом и рыбой, которых здесь было в достатке, а также овощами и фруктами с соседнего острова, до которого приходилось ходить пешком по воде. Благо, это была не такая уж проблема.
На данный момент я, как обычно, после тренировки, отправилась на могилу к бабушке. За мной увязался и мой новый дружок. Единственный мой собеседник на этом острове — писец Зорька. Встретила я его лет пять назад на могиле бабушки. Милый зверёк, по крайней мере пока не лезет своим пушистым хвостом в мой рот.
До могилы дойти сегодня мне была не судьба, по той простой причине, что на другой части острова появилось около четырёх сильных аур.
Почему я не заметила этого раньше? Сенсор из меня не очень сильный, а остров большой… В общем тот клочок, на котором они находились, с моего предыдущего места дислокации не просматривался. Чёрт! Там нет метки хирайшина, а одна из аур стремительно начала потухать, две другие покидают умирающего, и четвёртая тоже куда-то устремилась. Нет времени на раздумья, надо помочь умирающему!
Оказалась на месте я довольно быстро и узрела истекающего кровью высокого и накачанного блондина в странной шапке, странной рубашке и странной шубе из чёрных перьев. А беднягу с размалёванным лицом похоже расстреляли. Целую обойму на него потратили. Надеюсь он не будет возражать, если я перенесу его с помощью Хирайшина? О чём я? Он умирает, ему вообще похоже наплевать на то, как его будут транспортировать. Ну-ка, ну-ка, руку дылды на плечо и… Р-раз. Ну вот я и дома. А сейчас надо умирающего, вообще почти трупа, спасать. На кровать и медицинской чакрой его.
Так… Ну, пули извлечены, кровь почти восстановила, раны залечила. Думаю поваляется пару дней, полечится пару недель и смогу выпускать. С моей головы слез Зорька и забрался на моего пациента. Почему две недели? Даже с самой квалифицированной помощью, восстановление займёт время, пули попали в жизненно важные органы. Медики даже с чакрой не всемогущи. Ну, разве что чуть-чуть. Плюс ко всему я недавно с тренировки, и у меня давно не было практики… В общем как-то так.
Вот уже пару дней я жду, когда же проснётся мой пациент. Зорька вечно крутиться вокруг него и чуть ли на него не молиться. Его одежду пришлось чинить и стирать мне, по той причине, что больше, как бы, некому. При ближайшем рассмотрении на теле блондина оказалось куча шрамов, а мазня на лице оказалась татуировками. Но ведь медика это не остановит? Я свела татуировки с лица, а то нечего ребёнка пугать. Я вообще хрупкая и нежная натура… Ха три раза.
Ну вот обед и готов, надо посмотреть не очнулся ли больной. А то вдруг, как шиноби из моего родного мира, сбежать попытается… И снова ха три раза. Что-то я сегодня в ударе.
Ну надо же, действительно очнулся. Вон, глазами в потолок уставился и, похоже, не въезжает.
— Привет, как видишь, ты живой, я медик, ты на том же острове, где пытался сдохнуть, еда и питьё вот, это Зорька, а меня зовут Утатане. Вроде ответила на все вопросы, которые могли у тебя появиться, — дружелюбно улыбнулась я. Он посмотрел на меня слегка хмурым взглядом.
— А ты не маловата для медика, способного вытащить с того света? — тихо спросил он. Я покачала головой и дала ему воды, приподняв предварительно его голову.
— А кто же ещё, по-твоему, мог тебя спасти? Зорька? Если ты не заметил, то этот остров почти не заселён людьми.
— Почти? — ухватился он за слово.
— Ну да, — пожала плечами я, — я, ты - конец списка людей на этом острове. Больше никого, лично проверяла, — уложила голову блондина на место, — Как тебя зовут?
— Зачем тебе? — флегматично спросил он.
— А ты что, не хочешь раскрывать своё имя маленькой девочке? Ну не блондинчиком же мне тебя называть? Да и не размалёванный ты… больше… — протянула я, — Не понимаю я людей, делающих татуировки на лице, — вздыхая произнесла я, — Вот я и вывела тебе их, чтобы не пугал меня, — шок легко читался на его лице, — Да успокойся ты, было безболезненно, и ничего не осталось. Через недельки полторы-две, можешь свинтить и наносить себе эти художество снова. Раньше не выпущу, даже если у тебя жена, дети или хомячок не кормленный. Раз уж вытащила тебя с места сражения, значит пока не выздоровеешь, то не свалишь. И смотри у меня, я к бегущим пациентам привычная! — руки в боки и рожу по выразительнее.
Если вы думаете, что я развиваю в себе талант дяди к выносу мозга, то вы недалеко от правды. Просто немного разучилась нормально общаться, пока разговаривала с песцом, да с людьми с соседнего острова раз в месяц.
— Ло! Ты не видела мальчика в шапке? — подорвался он, с удивлением ощупывая не болящие места ранений.
— Не видела, но чувствовала, как двое уплывают, а третий куда-то уходит, но после операции я не обнаружила этого кого-то… Да и лодки своей не досчиталась… Должно быть, уплыл. Но выпускать тебя от сюда я всё равно не стану, — нахмурилась я.
— Он болен! Я раздобыл дьявольский фрукт, но не уверен, что он точно поможет. И мне надо дать ему знать, что я жив. Если ты смогла спасти меня, то сможешь вылечить его? — он говорил сбивчиво, явно волнуясь.
— И где я, по-твоему, его найду? Ты тут уже пару дней валяешься. За полтора дня он мог свинтить куда угодно. А чем он болен, если не секрет? — блеснула я глазами.
— Янтарно-свинцовая болезнь, — настороженно посмотрел на меня так и не представившийся блондин.
— Не слышала о такой. Судя по названию, это какой-то осадок в организме? Если это так, то я вполне могла бы его вылечить… Но его нет в радиусе поиска, а раз уж ты скормил ему дьявольский фрукт, который должен помочь, то положись на него. А насчёт сообщить о том, что ты жив, то я не уверена, что если ты будешь так же двигаться, то выживешь.
— Но я не чувствую боли или слабости, — озадаченно посмотрел на меня собеседник.
— Если ты не будешь уважать мою работу, я сама тебя убью! — злобно зыркнула на него. Только весь эффект от моего взгляда испортил Зорька, прыгнувший на пациента и улёгшийся на его груди. Я фыркнула, а когда пушистый хвост животного попал в открывшийся (видимо от наглости песца) рот блондина, я даже пожалела своего пациента. Зорька, конечно, хороший, но во рту оставляет чуть ли не 50% своей шерсти. И как это животное ещё лысым не осталось?
— Так как тебя всё же зовут? — спросила я у слегка поглаживающего Зорьку мужчины.
— Кора… кхм… Росинант, — а я и не заметила заминку… По крайней мере я сделала такой вид. Мало ли… Может он просто отказался от псевдонима и назвал мне настоящее имя? Ну или наоборот…
— Что же, приятно познакомится, пока ты не пытаешься сделать так, чтобы мои усилия пропали напрасно, — милая улыбка, поднесение еды на столик рядом с кроватью и вот я могу свалить на тренировки, оставив клона следить за этим недоразумением, которое чуть не подавилось мясом, чуть не уронило вилку и чуть не упало с кровати. Кстати говоря, моей кровати.
Из-за гостя мне пришлось спать в позе лотоса на полу. Ну, мне не привыкать… Было в прошлом мире...
Ну, думаю пробежки вокруг острова и разминочного комплекса будет достаточно. А потом к бабушке, а то я не посещала её уже около трёх дней. Надеюсь, что она не в обиде за это…
***
— А я сказала, что ты ещё не окончательно здоров! — рявкнула я. — А я сказал, что чувствую себя нормально! — раздражённо настаивал на своём пациент. — А могу я быть уверена, что завтра тебе не станет хуже и ты не склеишь ласты? — гневно воззрилась на него я. — Но ты же медик! — снова возразил он. Итак, объясню что же здесь происходит. Как наверняка стало понятно из ситуации, мой пациент решил свалить… В первый же день после пробуждения! Я, как нормальный десяти тире одиннадцатилетний ребёнок, тренировалась. Ну, может не совсем обычный… Подумаешь, покрошить с пару валунов и потягать пару, уплотнённых мной же, льдин. В общем я уже собиралась побегать, как почувствовала излишнюю активность объекта. Он даже пересёк черту дома. Ну и вот я, не будь дурой, с помощью хирайшина, переместилась к дому и застала удивлённого (или перепуганного) до усрачки пациента, уставившегося на меня, появившуюся как раз перед ним и только чудом не уткнувшуюся ему в пояс. — И куда это ты собрался? — видимо зря я пустила Ки, ибо объект попытался отпрыгнуть, но поскользнулся, запутался в ногах и упал (каким-то таинственным образом) на голову, при этом не повредив позвоночник, но вырубившись. — И почему такая хрупкая я должна тащить такого глупого и не усваивающего информацию человека? — задала я сама себе риторический вопрос, с лёгкостью закидывая бугая на плечи и таща его в дом. Свидетеля такой сюрреалистической картины я бы лично отправила в дурку. Вновь очнулся мой вновь ушибленный пациент почти сразу после того как я свела на нет все последствия его поползновения. Я даже помедитировать не успела из-за чего мне стало как-то даже обидно. — И куда это ты намылился было? — руки в боки и грозный взгляд, — Мог бы и спросить. Если так уж надо, то я бы приковала тебя к кровати. Но я же не знала, что ты такой буйный, — и посмотреть взглядом, как на душевнобольного. Вот, в принципе так и началась наша перепалка. — Зачем ты вообще не хочешь меня отпустить? Я чувствую себя лучше. Уплыву и не буду мешаться под ногами, занимая кровать и тратя еду! — я нахмурилась и замолчала, отворачиваясь от него. Он удивлённо воззрился в мою спину. — Я… Я посмотрела бы на тебя, если бы в течении восьми лет, с трёх лет, ты жил на ледяном острове и единственным твоим собеседником был писец и, раз в месяц, жители соседнего острова, сюсюкающиеся с тобой, как с маленькой! — я резко развернулась, награждая собеседника мрачным взглядом, без намёка на слёзы. Шиноби не плачут над своими несчастьями. Они поминают товарищей со слезами, но из-за своей судьбы плачут только слабаки. Хотя, дядя так не считал, но всё же прятал все свои проблемы за улыбкой. Поэтому его все любили. А папа прятал проблемы и слёзы за серьёзным лицо. Именно за это его уважали. — Где твои родные? — слегка нахмурился он. — Бабушка захоронена на этом острове, неподалёку… Я похоронила её здесь, как она и хотела. Мама обитает на соседнем острове в форме дуба, если её ещё не срубили. — Её убил фруктовик? — нахмурился ещё сильнее Росинант. Чёрт, не хочу себе признаваться, но когда с тобой говорят, как с равным, это такой кайф. — Верно, — небрежным кивком согласилась я с его предположением, — Её убила я, — посмотрев в его глаза ответила я на незаданный вопрос, засекая всплеск удивления. — Она пыталась убить меня, а убила единственного дорогого мне человека. Я не сожалею о её смерти. У Росинанта выкатились глаза и в них читался только один вопрос «КАК?!». Что же, может хоть смогу отвлечь его от мыслей о побеге. — Когда я была в животе у мамы, умер мой отец. Она, убитая горем пыталась убить себя, но я, каким-то образом, лечила все её повреждения. На нервной почве она слегка тронулась умом. Она игнорировала меня, а когда мне исполнилось пол года, то она буквально выкинула меня бабушке. В деревне меня считали маленьким гением из-за быстрого развития, а я молча завидовала детям, которые играли с мамами и папами на улице. Бабушка была единственным родным человеком, и я хотела выполнить её последнюю просьбу. Она хотела умереть на зимнем острове. Её убивала болезнь и старость. Примерно в восемь месяцев я съела фрукт с силой управления деревьями, тренировала его и создавала корабль, на котором мы с бабушкой смогли бы уплыть, но… — я глянула на мужчину, не перебивающего меня и смотрящего на меня с тревогой. Почему-то вспомнился похожий взгляд отца, но я отмахнулась от этой мысли, продолжая, — Когда мне исполнилось два, я повела бабушку к законченному кораблю и встретила пьяную маму. Она стала обвинять меня в том, что я монстр. Именно тогда я узнала, что она пыталась убить себя, когда я ещё даже не родилась, а когда я тренировалась с фруктом, то она следила за мной. Она стала обвинять меня и откинула от меня бабушку, которая пыталась меня защитить. Она попыталась убить меня ножом, но поплатилась за умирающую бабушку. Я чувствовала, что она не выживет. Я не могла её вылечить, потому что она не хотела жить. Она скончалась, не приходя в сознание и даже не отплыв с того острова. Маму я заставила слиться с дубом. Она была жива и чувствовала ужасную боль. Она бы умирала медленно, но ей было бы очень больно, если бы её начали рубить. А потом я отвезла сюда бабушку и осталась здесь, — неприятный осадок тяготил душу, но в конце я нашла силы, чтобы улыбнуться. А потом я была погребена в медвежьи объятья пациента и почувствовала как он плачет. — Ты чего? — мои глаза сами собой округлились. — Если хочешь, то я могу отпустить тебя через пару дней. Ты правда, быстро восстанавливаешься. — Попыталась улыбнуться как можно мягче и увереннее, глядя ему в глаза. Чего это он разрыдался? Чёрт! Зорька залезла мне на голову и сунула мне в рот свой хвост! Кхе, кхе. — Уйди, животное! — громко сказала я, от чего, не ожидающий ничего подобного Росинант отпустил меня, а я упала, ударившись при этом головой об кровать, — Да не ты! — шикнула я на него. — Извини, — робко улыбнулся он, — Знаешь, наверно, ты права. Вряд ли мне удастся найти Ло сейчас. Я пробуду на этом острове столько, сколько понадобиться! — очень уверенным взглядом посмотрел на меня «Роси». Точно! Так и буду называть! Я, находясь в прострации, кивнула. — А как ты появилась из неоткуда? — посмотрел уже заинтересованно он. Спалилась… — Эх, это техника отца. Перед гибелью он оставил маме вот эти печати, — я вытащила ножик (за неимением кунаев) с обмотанным на рукоятке фуином перемещения (ещё один отлично получающийся фуин, так как был вбит отцом прочно), — настроенные на неё. Она смогла бы пользоваться ими, если бы крыша не поехала. В итоге их нашла я и, как кровная родственница и дочь, я смогла пользоваться ими. Отец, похоже, был фруктовиком, — пожатие плечами и очень убедительный взгляд и моя наскоро состряпанная история была схарчена за милую душу. — А то странное чувство, от которого на мгновение захотелось утопиться? — Это он о Ки? И как мне объяснить то, в существование чего, в этом мире, я не уверена? — А что было? Мне просто на мгновение захотелось вернуть твою тушку в то же состоянии, в котором я тебя нашла, — и самая невинная улыбка. — Может это королевская воля? — тихо спросил он сам у себя. — Какая какая воля? — улыбка налакавшегося саке мотылька (а у меня с ними был контракт, я лично видела эту улыбку). — Королевская, — со вздохом повторил он, предчувствуя допрос. Правильно чувствуешь, блондинчик. Ну же, продолжай, птичка. Видимо, что-то такое читалось на моём лице, так как собеседник продолжил, точнее хотел, но вмешался (или вмешалась? Я ж не проверяла) Зорька, засунувший ему хвост в рот. Роси закашлялся и упал с кровати, только чудом не расшибив лоб. — Ты там живой? Если помер, то воскрешу и лекцию ты мне всё равно проведёшь, — а я ведь могу. Видела эту технику отца. Правда, она не доработана… Но я ведь существо любопытное? Доработаю, воскрешу и выспрошу ещё больше. Может даже о том, чего он не знает. Не зря же я дочка такого неплохого дознавателя? Блин, с таким папой в прошлой жизни, я чувствую себя ущербной! — Жив, — ответил громила, после того, как я помогла ему подняться. А потом он улыбнулся… Чёрт! Забыла вырастить ему новый зуб, а то смотрится как-то не солидно… Ладно, отложу расспросы на потом. А сейчас провести диагностику черепных повреждений и отрастить ему этот чёртов зуб. Череп не повреждён, мозги тоже. А пока пациент недоуменно смотрит на мои руки, охваченные зелёной энергией, я восстановлю ему зуб и будет вообще супер. Хорошо, что я вспомнила об этом зубе, а то потом хрен бы я его вырастила так просто. Пришлось бы воссоздавать из клеток, а у меня практики нет и я ещё просто не достигла таких результатов! — Что это? — скосив глаза спросил Роси. — Это, мой дорогой Роси, то, чем была спасена твоя жизнь, — его глаза стали идеально напоминать круги, — Ну вот я и закончила с твоим зубом. А теперь… — мой многозначительный взгляд был воспринят правильно, и он, с видной неохотой стал рассказывать. И про волю усиления, и про волю вооружения и про загадочную королевскую волю. И тут я поняла, хочу. И он тоже понял, судя по лицу и попыткам свалить. — Ещё шаг и я свяжу тебя. Шаг влево, шаг вправо — смирительная рубашка, прыжок рассматривается, как попытка улететь! — вспомнилась как-то оброненная отцом фраза, правда чуть с другими словами, но смысл был таким. И кто-то ещё смел говорить, что у второго хокаге не было чувства юмора? Пока я задумалась, Роси замер и с опаской посматривал в мою сторону. — Успокойся и ложись, — фыркнула я, глядя, как он ложиться обратно. — Ты иногда меня пугаешь, — я? Да я белая и пушистая! Вон, как Зорька, который/ая в очередной раз полез/ла к мужчине доказывать свою пушистость. — Не говори мне, что взрослый мужчина боится десятилетней девочки, — почти хрюкнула от смеха я, вовремя сдержавшись. — Ну, ты же медик. Чёрт знает, что взбредёт тебе в голову? Ло вон тоже на врача тренировался, — а мужика то дрожь от воспоминаний прошла. Кто же этот Ло? Я не замедлила спросить об этом. — Это мальчик, примерно твоего возраста, может чуть старше. Из-за правительства он потерял родных и свою Родину. А ещё он потерял надежду на излечение. Именно за него я, не думая умер бы… — скорбь отразилась на его лице. Вот оно что… — Что ты и попытался сделать. Если бы я в тот день тренировалась чуть подольше, или не прислушивалась к пространству, то ты был бы мёртв, — глянула я на поникшего мужчину. Даже как-то жаль его становиться, — Ладно, я пойду принесу тебе поесть. Потом ложись спать. И мои слова по поводу попыток сбежать или встать были серьёзными, — он слегка порозовел и, видимо хотел что-то спросить, — Если хочешь в туалет, то он за той дверью прямо рядом с кроватью. Идти не долго и запаха нет. Так что, думаю не умрёшь от похода туда, — аж пятки засверкали… Ну, ладно. Пора готовить!
