Один папа хорошо, а два — лучше

      «Но надо ж хоть раз выиграть!» — напряжённо прокручивал в своих мыслях Чарльз, сжимая губы и сдвигая к переносице брови. А в то же время лицо напротив сидящего Эрика выражало абсолютную невозмутимось. Он просто ждал очередной глупый ход своего оппонента. Профессор всегда терпел поражение в шахматах от Магнито, даже имея возможность читать его мысли. Эрик каждый раз рассматривал кучу ходов одновременно, как своих, так и предположительных у противника. Чарльз даже пытался использовать эти мысли как хорошие подсказки, но, увы, запутывался ещё больше. Сейчас он преднамеренно не лез в его голову и пытался сконцентрироваться только на себе и шахматной доске. Но разве это возможно под нетерпеливой энергетикой Эрика и при… третьем лице?       «Мне нравится наблюдать за игрой», — так звучало короткое объяснение Ртути, которое позволило ему услышать в ответ «хорошо» и остаться в комнате рядом с игроками. Он вёл себя довольно тихо, лишь время от времени отпуская смешки и комментарии, от которых никому не было дискомфортно. Но это только когда он сидел на месте. А разве Ртуть может себе это позволить хотя бы одну целую партию? Вот он без конца и вставал со стула, каждому заглядывая за плечо и прохаживаясь вокруг. И да, именно прохаживаясь, еле передвигая ноги, а не метаясь чуть ли не со скоростью света. И это раздражало Чарльза больше всего. Он не выдержал и как можно спокойнее произнёс:       — Остановись, пожалуйста. — Но слова всё равно получились холодными и взвинченными, как карусели зимой.       Парень, без всяких возражений, встал столбом.       — Не над моей душой, Пётр.       Пётр повернул голову и, окинув Профессора недоумевающим взглядом, спросил:       — Откуда мне знать, где у Вас душа?       — Пётр!       — Ты лучше сядь на тот диван, — быстро встрял Эрик. — Лучше я потом с тобой сыграю, ладно?       — Но мне нравится наблюдать…       — А мне не нравится, что ты наблюдаешь! — разошёлся Чарльз и обратился к Эрику. — Он мне мешает!       — Ну, ты дурно играл и до него, — усмехнулся тот.       — Всё! — вскинув к голове руки, воскликнул Ксавье. — Хватит! Дайте мне, наконец, сделать этот один, долбаный ход!       Магнито снова погрузился в полное равнодушее.       — Пфф… — фыркнул Ртуть и пошёл к дивану, глядя в потолок.       — Пока я не выиграю, пусть этот болван и близко не подходит! — заявил Профессор, полный решимости.       — Соболезную, — покачал головой Леншерр, обращаясь к сыну. Тот уже развалился на диване, расставив ноги и сложив руки. На его лице была такая грустно-сердитая мина, какая бывает у маленьких мальчиков, которым не дали лишний кусочек шоколадки.       Ксавье облегчённо вздохнул. «Будто стадион сняли с плеч! — подумал он, даже не пытаясь скрывать довольную улыбку на своём лице. — Вот теперь-то после это небольшой размолвки и уже без внешних раздражителей я посмотрю на доску свежим взглядом, и у меня всё получится». Однако никаких новых идей и подковырок не появилось, и Чарльз пошёл абы чем. И ничего плохого не случилось — Эрик просто пододвинул одну из оставшихся пешек. Ксавье вновь внимательно посмотрел на доску. Так внимательно, что глаза его пересохли, и он часто заморгал, чуть не пустив слезу. Внимательность тут же улетучилась, собирая с собой шахматные фигуры в бессмысленный хоровод. Чарльз загрустил и упёрся головой на руку, глядя на доску без всякой надежды. И тут он замечает, как его конь нацелился на ладью Эрика. Убедившись, что этот ход не понесёт за собой более плачевных последствий, он самым наглым образом «сожрал» ладью. Леншер, отнёсся к этому равнодушно, просто продолжая двигать свои фигуры к цели.

***

      — Шах и мат! — заявил Профессор, выкидывая короля Магнито. Он не верил, что вообще когда-нибудь скажет это, а уж тем более во второй раз! Ртуть опять стал болтаться поблизости, но уже на полных правах.       — Ты растёшь, — одобрительно сказал Эрик Чарльзу, заново расставляя фигуры.       — Он подсознательно хотел, чтобы я ему мешался, — нараспев произнёс Пётр.       — Ничего подобного, не льсти себе.       — Ну, знаете, подсознание — это такая штука…       — Ой, только не умничай, пожалуйста! — перебил его Чарльз, возвращая раздражительность.       — Ладно, хорошо.       «И всё же, что это всё значит? — задумался Профессор выдвигая пешку в начале новой партии. — Неужели он мне поддавался?» Он коротко взглянул на Эрика. «Нет, — заключил Ксавье, быстро побывав в голове товарища, — он и сам всему этому удивлён». Игра продолжилась.       Профессору снова пришла очередь идти. Полностью уверенный в своём мастерстве играть в шахматы, он беспечно поглядел на фигуры и… заметил нечто необычное. Одна из них легонько покачивалась, как упавшая на ровную поверхность монетка.       — Пётр!!!       Ртуть покачнулся следом за фигурой.       — Что?       — Это твоих рук дело! — вскричал Ксавье, указывая на шахматы.       Спокойствие Леншерра снова перешло в открытое недоумение.       — Что случилось? — не понимал Эрик. — Что он сделал?       — Он фигуры переставляет! Чтобы я выигрывал!       — Э-э… — только и смог протянут Леншерр.       — Чего?! Нет! — запротестовал Пётр.       Чарльз внимательно, с укором на него посмотрел.       — «Нет»?       — Ничего я не делал, я просто наблюдаю! Зачем мне вмешиваться?       — Правда, Чарльз, — небрежно произнёс Мангито, — зачем ему вмешиваться? Ладно, если бы он мне помогал…       — Зачем? Так ведь, чтобы здесь рядом стоять. Я же выдвинул свой ультиматум по этому поводу.       — Ты выиграл два раза уже, — сказал Эрик. — Зачем ему и сейчас помогать?       — Вот именно! — подтвердил Ртуть. — Кто тому же — что сразу я? Может, в фигуры гвоздики вставлены, и…       — Ты действительно уверен, что есть хоть какой-то смысл мне лгать? — чуть не засмеялся Профессор Икс.       Максимов резко замолчал, бегая глазами по комнате.       — Ты спрашиваешь, чем я не доволен? — продолжал Чарльз.       — Я ничего не…       — Ты сейчас так думаешь. Но я всё равно отвечу: я огорчён, потому что я поверил в себя, а это оказалось неправдой. Спасибо, конечно, но мне жалость твоя не нужна.       Пётр ответил с расстановкой:       — Это не жалость.       — Ну, если бы ты помогал мне, то это точно не было бы жалостью, — резонно произнёс Леншерр. — Я же твой отец, как-никак. А так…       — Допустим, Профессор мне тоже как отец, — сказал Пётр, понимая намёк. — И?       Чарльз вскинул бровь.       Эрик выдержал небольшую паузу, после которой обратился к сыну:       — И? И КАКОГО ТОГДА ЧЁРТА ТЫ МНЕ ОБЪЯВИЛСЯ?! Подошёл бы к Ксавье со словами: «Здравствуйте, я Ваш отец — тьфу ты! — сын». И мне было бы спокойнее, и ему было бы играть в шахматы легче.       Лицо Чарльза вытянулось.       — Какие вы сложные, — раздосадовался Максимов. — Почему я не могу иметь, по-вашему, двух отцов?       Лицу Чарльза было уже некуда вытягиваться, а Эрик будто стал пытаться что-то притягивать своими глазными яблоками. И этим что-то был Ртуть.       — Что?       — Ну, ведь это очень неплохо иметь двух отцов, — ободрённо начал Пётр. — Даже очень хорошо! Это ж почти как настоящая семья: папа и… папа, — он захихикал.       — Не понимаю, — произнёс Магнито, поглядывая по сторонам из-под насупленных бровей.       — Он из нас педиков делает и угарает над этим! — возмущённо заявил Профессор.       — ДА??! — прогремел Эрик, по всей видимости подумав, что Чарльз залез в мозг Петру, прежде чем сделать такое заявление.       Ртуть, конечно, понимал, что выразился он достаточно образно и не совсем понятно, но такой волны агрессии он не ожидал. Тем не менее, он не придумал ничего лучшее, кроме как подшучивать.       — Ой-ой-ой-ой! Какие вы злые! Видать, за живое задел, тцц… ай-ай-ай!       — Чего ты там думаешь?       — Ничего плохого, — ответил Пётр. — Я мутант толерантный, никого не по пустякам не осуждаю. И вообще, два отца — это здорово.       — Я прям сейчас вижу, как «здорово» на твою макушку садится ледокол с самой Антарктики, — блаженно промолвил Эрик Леншерр.       — Может, не надо?.. — не на шутку перепугался Ртуть, хоть и верил, что это не произойдёт.       — Поверь, и не такого надо, — с угрозой проговорил Профессор. — Убирайся, пока мозги не вытекли!!!       — Вон!!! — добавил ору Магнито.       Пётр уже был у двери и рассматривал её круглую ручку. «И правда — чего они так взъелись, будто действительно…»       — Вообще-то ты можешь быть побыстрее, — процедил сквозь зубы Чарльз, а когда обернулся, увидел только открытую дверь.       «Точно!» — чуть ли не вслух воскликнул Ртуть, спустя какой-то миг, оказавшись во дворе под слепящем солнцем. От пронзившей его мысли, его всего распирало. Пётр сжимал руку в руке и еле стоял на месте, улыбаясь до ушей и проматывая в голове: «Как же здорово иметь двух отцов!»