Один папа хорошо, а два — лучше

      На следующий день Курт так и не объявился, но никого это уже не волновало. Вот самая волнующая и интересная картина — Ксавье и Леншерр в одной аудитории!       — Как вы могли заметить, сегодня я буду не один, а с помощником… — объявлял Профессор.       Почти все учащиеся были непростительно спокойны к такому происшествию.       — О! — выскочило из груди Ороро.       — Тщ! Цыц! — шикнул на неё Скотт, а сам никак не мог сдержать смешливой улыбки, когда поглядывал на преподавателей. Поэтому он смотрел куда угодно, но не в сторону доски.       Пётр просто прятался за книгой, делая учёный вид.       — …и сегодняшняя тема… — вещал Чарльз. — Сегодняшняя тема — битва на мечах. Я сейчас говорю о чём-то смешном?       Класс замолк. Нет, сейчас смеялись не наши придурки.       Все старательно записывали. Шторм, которая сидела перед Ртутью и Циклопом, показала им через плечо свою запись в тетради: «Тема: Битва на „мечах“»       — Ну ты дура! — шепнул ей Скотт. — Кавычки карандашом хотя бы?       — Нет…       — …поможет мне в этом мой старый друг Эрик, — указывал Профессор на оного.       При этих словах стальная выдержка Ртути дала слабину, и из-за книжных баррикад прозвенело хихиканье. Хорошо, что класс уже «оттаивал», и все вели себя не так строго и бесстрастно, как в самом начале. Сейчас наша троица не рисковала выделиться своими эмоциями. Но расслабляться не стоит.       Эрик Леншерр молчаливым и глядящем в потолок истуканом стоял в шаге от кафедры, как школьник, пытающийся вспомнить следующие строчки стиха. Только в руках он держал настоящий меч, будто бы взятый из краеведческого музея.       Ксавье говорил:       — Да, сегодня немного необычный урок, но прошу вас к нему отнестись серьёзно. Я буду вести теоретическую часть, он — практическую, а потом и вы, может, что-нибудь нам покажете, — усмехнувшись, он немного помолчал и обратился к Леншерру. — Продемонстрируй первую позицию.       Книжным баррикадам вновь пришлось сдерживать собой смешки.       — «Первая позиция» — отстой и ширпотреб, — прокомментировал Циклоп. — Магнито вообще не то сейчас показывает!       Кроме Ороро и Петра, к которым обращался Скотт, его услышали и другие ребята. Те, кто сидел поближе, сразу засмеялись, а те, кто подальше, переспрашивал у первых. Шёпот и смешки расходились от Циклопа взрывной волной и ударились в уши Профессору.       — Я, кажется, просил вас отнестись серьёзно! — сердито воскликнул он. — Я понимаю, что тут никому не нужна это средневековая ерунда, и вряд ли кто-то из вас ей воспользуется. То, что мы объясняем и показываем — всего-навсего пример, который подходит к любым способностям, свойственных каждому из вас…       Тут Чарльз стал объяснять, на что надо обращать внимание, держа в руках оружие, как рационально расходовать свои эмоции и силы. Эрик вёл себя как деревянная человеческая модель в руках художника. Он просто молчал и менял положения своих конечностей. Кажется, Профессор его зомбировал. Все вели себя тихо.       — Я же просил вас вчера, — вздохнул Ртуть. — А что, если бы он решил прочитать наши мысли? Чувства самосохранения нет? Особенно у тебя, Шторм, да?       — Я вообще-то молчала! — зашипела Ороро. — Вот он!..       — Угу, угу, — кивал Скотт. — «Вообще-то» ты самая эмоциональная из нас.       — Помолчите! — встрял Пётр. — Я это сказал не для того, чтобы вы сейчас тут цапались!       — А не надо было кого-то выделять! — пристыдила его Шторм.       — Боже…       — Будешь обижаться — мы тебя точно выделим, — сказал Циклоп. — Поэтому, успокойся, а то нас точно заметят. И ты, Ртуть, хорош. Зачем сейчас-то начал нас отчитывать? Нормально же, молча уже сидели мы.       Тут все почему-то ахнули, а потом закричали. Бешено разрезая воздух и чувство безопасности, сверху нёсся меч. Наша троица заметила это только тогда, когда лезвие вонзилось между ними в парту. Они были так ошеломлены, что не могли даже крикнуть от страха.       — Ну, вот видите, что бывает, если не контролировать себя, — спокойно сказал Чарльз Ксавье.       — Зачем проводить такие занятия?! — возмутился один из учеников. — Это же опасно!       — Просто не надо отвлекаться на уроках, вот и всё, — пояснил Профессор любезно улыбаясь.       — Эрик, вытащи меч.

***

      — Мы долго не проживём, — усмехнулся Скотт, шагая нога в ногу с друзьями по коридору.       — Что тут смешного? — удивилась Ороро.       — Эм… Я не смеялся. Это нервное.       — Так! — заявил Пётр, и все остановились.       — Опять раскомандовался, — шепнул себе под нос Циклоп.       — Да, раскомандовался, — кивнул Ртуть. — А ещё я прекрасно всё слышу.       — Прости.       — Меня интересуют другие извинения. Я же вас специально предупредил, сказал, чем всё это может обернуться… А вы!       — И за это прости, — добавил Скотт. — Просто пойми нас: мы очень взволнованны. Нужно немного времени, чтобы успокоиться.       — Я всё понимаю, но не всё принимаю. Как и время, которое не спрашивает, для чего его используют. Этого «немного времени» достаточно, чтобы нас засекли.       — Или зацепили… — тихо произнесла Шторм.       Все мигом глянули на неё: «собачка» молнии её куртки какими-то неведомыми силами тянулась вперёд.       — Что это? — обомлели юноши.       — У меня есть предположение, но мне оно не нравится, — призналась Ороро.       — Как хорошо, что у меня нет предположений! — сказал Циклоп, уже явно нервно усмехаясь.       Но Ртуть тут же заставил его нервничать не на шутку. Все застёжки и клёпки на верхней одежде Максимова тоже поднялись и куда-то потянулись. Создалось впечатление, будто Петра кто-то тянет крюками, и выглядело это не особо симпатично. Тем временем, в карманах Скотта забрякала мелочь.       — Что это такое?..       — Ничего хорошего, — развёл руками Ртуть и на невидимых крюках полетел стремительно по коридору.       Друзья попытались за него ухватиться, но надобности в этом не оказалось — они полетели за ним. Неуклюже, кувырком, задевая всё на свете и выкрикивая все известные ругательства. По странной иронии, свидетелей этой картины не было, а следовательно, и тех, кто мог бы им помочь.       В такой бешеной гонке на прицепе троица не понимала, что происходит. Они буквально вытерли пол по всему зданию, пока не очутились в кабинете Профессора…       — Ай-ай-ай, дорогие мои, — с издёвкой поприветствовал он их, — не о том вы думаете во время уроков. Простите, но уж пришлось моему приятелю вас ко мне срочно притащить.       Позади него стоящий Магнито по своему виду ничего доброго не обещал. Но при этом Профессор Икс страху наводил ещё больше.       — Ой, я, кажется, что-то потерял! — ни о том и не вовремя забеспокоился Циклоп, ощупывая свои карманы. Наверное, это была его защитная реакция перед грядущим армагеддоном.       Шторм снова не хотела верить своим догадкам.       Зато Ртуть всё прекрасно понял. «Мы всё прохерачили», — горела неоновая вывеска в его мозгу, помигивая буковками.       — Ну почему ж сразу всё? — со скомканной жалостью возразил Чарльз.       — Раз Вы свободно читаете мои мысли, то точно всё, — грустно ответил Пётр.       — Ты просто напуган и тормозишь. Но бояться нечего — стирать память я пока никому не буду.       Все с облегчением вздохнули. Даже неопределённое «пока» не помешало успокоиться. Ксавье продолжил:       — Я очень рад, что смог выяснить полный состав, кхм… участников. Вас я трогать не буду, — он показал на Скотта и Ороро, — но всем скажу: если тех, кто будет это знать, станет больше, то все лишаться памяти под корень. Хотите заново учиться говорить и познавать мир?       — Ещё Курт знает! — лихорадочно выкрикнул Саммерс.       Безэмоциональный Эрик прикрыл рот от смеха.       — Хорошо, ему тоже передайте, как объявится, — улыбнулся Чарльз.       — Просто, чтоб вы не думали потом, что он новенький, кто узнал… — начал оправдываться Скотт.       — Я это и так понял, — оборвал его Леншерр.       — И мы всё поняли, — встряла Ороро. — Мы обещаем молчать. Отпустите нас, пожалуйста. И Ртуть тоже.       — Нет уж! — сказал Магнито. — Вы-то можете идти и помнить про обещание, но с зачинщиком не всё так просто.       Пётр вздрогнул и поник. Он так хотел, чтобы всё это быстрее кончилось, а у него оказались какие-то особые «привилегии».       — Всё, идите. Хорошего дня, дорогие студенты! — мягко выгонял Циклопа и Шторм Профессор Икс.       — И вам, до свидания! — мямлили те в ответ, боязливо поглядывая на оставшегося товарища.       Дверь закрылась, шаги отдалились.       — А ТЕБЯ МЫ ИЗОЛИРУЕМ ОТ ОБЩЕСТВА! ВЫЛЕТАЕМ УЖЕ ЗАВТРА! — заорал Чарльз.       Пётр покачнулся, будто его задело взрывной волной.

***

      За столом с хрустальными графинами и бананами в вазах сидел счастливый-пресчастливый Чарльз на коленях у Эрика. Магнито держал и гладил его с огромным восхищением, улыбаясь так, будто рекламировал зубную пасту. Но вместо того, чтобы чётко произнести «Ла-ка-лют», он, только увидев Ртуть, широко раскинул руки и радостно воскликнул:       — Сыно-о-о-ок!       Сидящее на его коленях сокровище в этот момент чуть не упало, но вовремя вцепилась ему в плечи, повиснув на них как обезьянка. Промямлив какое-то извинение, Эрик усадил Чарльза обратно и крепко обнял его. Пётр был готов смыться аки вода в унитазе, но его будто привинтили к полу.       — Сынок, — снова обратился к нему Эрик Леншерр, но уже намного спокойнее, — у нас есть ещё одна просьба к тебе.       — Какая? — устало спросил он.       — Что за тон! Все просьбы к тебе очень и очень важные!       То, что они были важными, никто и не думал отрицать. С того момента прошло чуть меньше месяца, и новоявленная «семейка» действительно прибыла в Египет по делам. Но так как Ртуть за весьма короткое время успел крупно испортить себе карму, то всеми делами стал заниматься только он. А Магнито и Профессор превратили свою командировку в отпуск, точнее, в какой-то медовый месяц, потому что могли не скрывать от «сынка» своих чувств. «Во всём есть свои плюсы!» — радостно подмечали они, в то время как Пётр наполнялся ненавистью к пирамидам в пустыне и к пирамидам в своей комнате из бумаг.       — Так что за просьба? — заинтересовался Ртуть, стараясь не думать о том, как его завалило во время раскопок после одной из очень важных просьб.       Ответ озвучил Чарльз:       — Хочу колотый лёд!       — Ты слышал? — громыхнул Эрик.       Пётр сконфузился.       — Да, слышал. Вам его с Антарктиды принести?       — Давай с Антарктиды, если не трудно, но можешь и из холодильника, — махнул рукой Леншерр.       «Я хотел семью, а не рабовладельческий строй! — чуть не плакал Ртуть, разливая воду по формочкам. — Неужели это так сложно? В чём я виноват? Разве им бы самим так не хотелось? Они же рады, что хоть перед кем-то могут не скрываться. Тем более, что это я — родной сын одного из них. Это не честно…»       — КОЛОТЫЙ ЛЁД, А НЕ КУБИКАМИ!

***

      Близился день возвращения Профессора, Магнито и Ртути из Египта. К тому времени Курт успел душевно восстановиться и насладиться пребыванием в университете без тех, из-за кого ему приходилось прятаться. Поначалу он был такой дёрганный, что Скотт и Ороро решили тогда не говорить ему о выдвинутом Чарльзом ультиматуме. А потом попросту забыли это сделать. Да и какая разница — Ночной Змей сам не желал ни с кем делиться своими впечатлениями. Он дал себе слово всё забыть и даже отказался участвовать в подготовлении к приветствию преподавателей. Курт снова телепортнулся куда-то на край земли, когда студенты принялись прибивать над главным входом вывеску-приветствие: большую, как кусок какого-то шатра с нарисованными голубками, розочками и сердечками. И с надписью:

«Мы готовы лишиться памяти за вашу любовь!»