говори со мной.

'Сука, сука, сука…бесит, блять. Всё бесит' Отмена концерта в Баку напрочь выбила и без того хлипкое равновесие. Злилась. Пила, потому что не шёл сон. Не шёл сон, потому что пила. Между жерновами обстоятельств билась Литвинова, которая, конечно же, всегда и во всём была права. Обе это знали, но засыпали порознь, хоть и в одной постели, надеявшись, что скоро этот тотальный пиздец закончится. Сделав первую затяжку, почувствовала, что желудок болезненно сжался, к горлу подкатил ком тошноты. Поискав глазами урну, выкинула сигарету. Не хотелось самой себе признаваться, что стоит попросить прощения у Ренаты. Конечно, она терпит. Или…уже перестала. С силой потерла под очками воспалённые глаза, посмотрела на время. До саундчека было около полутора часов. По правой стороне бульвара манила скромная вывеска кофейни. Немного постояв на середине улицы, двинулась внутрь. Заказав пшенную кашу и зелёный чай вместо двойного эспрессо в паре с крепкой сигаретой, ухмыльнулась. 'но тебе, Литвинова, я об этом не скажу' Мартовское солнце мягко касалось лица, люди не раздражали, даже еда оказалась вкусной. Медленно шла к концертному холлу, любуясь красотой города. 'Здесь, определенно, можно жить. Да, Литвинова бы умерла от восторга, если бы мы купили тут квартиру… Своя квартира в Париже…' Оказавшись в гримерной, скинула куртку и видя в зеркале своё бледное отражение, до боли закусила губу, глядя на фотографию на футболке. Выдохнула, даже не допуская мысли, что Рената в серьез воспримет слова о билете и Москве. Не могла она оставить её одну. Тогда бы это была не Рената. Не её Рената. Строился звук. Строился свет. Строились люди. И нервы. Зрители, неистово сметая друг друга, заполняли зал. Не было только Её. Без десяти. Без пяти. Ровно. - Можете еще раз покурить, мы задерживаемся. В ответ на недоумение музыкантов только сверкнула глазами, которые тухли с каждой секундой. 'Блять, блять, блять...неужели ты не придешь...Допизделась, Рамазанова' Подавляя так не вовремя подступившие слезы, рявкнула, что пора выйти и начать играть. Без неё. Без неизменных объятий и долгого поцелуя перед выходом на площадку. С первыми нотами руки непроизвольно потянулись к фотографии на футболке. Весь мир был там. Цеплялась за неё, пела только ей, рассекая пустоту расстояния. В один момент стало плевать на такую откровенность. Без этой женщины всё теряло смысл. После третьего биса ворвалась в гримерку с желанием забрать вещи и умереть в ближайшем баре. В темноте у окна стояла Литвинова, обнимая себя за плечи. Горло моментально пересохло, тахикардия нарастала. Медленно подойдя, опустилась перед ней на колени, обнимая за ноги. Блондинка, не глядя, притянула певицу к себе. Женщины стояли молча, соприкасаясь лбами. Слышалось тяжелое дыхание обеих. - Рената… прости. Я должна тебе сказать… - Нет, не нужно… я всё знаю… Господи, ты так пела. Порывисто прижимаясь к Земфире, не могла сдержать слез. Целовала каждый сантиметр измученного лица, согревая раненную душу. - Я пела тебе. Сегодня и всегда. Мне показалось, что я тебя потеряла… Литвинова резко отстранилась. - Даже, если меня нет, я - есть. - Навсегда? - Навсегда.

новости на сайте: 19.03.2012 с приветом из Европы! Лондон был суров, Париж был прекрасен) так и должно быть. z