Грех.

— Пустите! — я кричала изо всех сил, а рот мой, как могли закрывали рукой, затыкали вонючей, полупромокшей тряпкой. Рядом стоявшие монахини судорожно теребили в руках чётки, невпопад повешенные на чёрный деревянный крест. Другие обливали меня святой водой, будто изгоняя демона. Власяница моя насквозь промокла от воды, и теперь ещё больше колючками впивалась мне в кожу, причиняя немалую боль. Руки все так и остались туго связаны верёвками — в глазах помутилось, ноги подкашивались, но я знала: сдаваться нельзя. Я должна была держаться на ногах во что бы то ни стало, ведь моим последним желанием стало ощутить хоть каплю свободы. Только эта мечта давала мне жить дальше тогда, когда хотелось все бросить и покончить жизнь самоубийством. Иногда мысли мои были далеки от разумных: оставшись в одиночестве, единственной мыслью моей было — как же красиво и наиболее жестоко, безбожно мне умереть? С каждым днём я все больше ненавидела Бога, и уже не хотела в него верить. Никто меня не заставит, даже если на кону будет моя жизнь. — Молчи, и молись! — почти что хором в такт говорили монахини, веря, что я очнусь от этого дьявольского сна и что демон скоро покинет моё тело. Однако в меня не вселялся демон, а даже если бы и вселился, я, скорее всего, буду рада, ведь тогда мои мучения закончатся; я бы не смогла больше ощущать эти душераздирающие, отчасти отчаянные чувства, которые с каждой минутой убивали меня изнутри, испепеляя и раздирая мою душу на мелкие атомные частицы. Я не верила в Бога, но я верила, что любовь с первого взгляда существует, ведь я была настоящей мечтательницей — воображение каждый раз играло со мной в различные, несколько безумные и нереальные игры, оно забавлялось со мной, когда я спала или когда только эти глупые мечты спасали меня от самоуничтожения. Мечтать не вредно — вредно не мечтать. Мечта — вот, что спасало меня, вот, что давало волю жить, что заставляло просыпаться по утрам и засыпать в ночи; вот, благодаря чему я терплю любые истязания над моим телом и разумом. Я могу, по правде, по-настоящему, сказать своей мечте спасибо. Спасибо, моя мечта. Когда-нибудь я обязательно исполню тебя. Я обязательно получу свободу и контроль над собой. Сила воли, мечты, радостные и грустные моменты из жизни, прекрасные или, возможно, трагичные, печальные воспоминания — это те качества или свойства, которые я стараюсь сохранить в себе и не забыть. Про такое нельзя забывать, иначе в меня и вправду вселится сам дьявол; тогда меня покинет человечность, и я сгорю в Аду, в пламенной геенне, перед которой не очень-то и страшусь. Смирилась. Только эти верующие чистосердечно, наивно полагают, что, если молиться, они точно, без всяких вопросов, попадут в рай. Думают, что над ними не будет вершиться Суд Ангелов и Демонов. Однако они уже совершили грех, когда коснулись меня, когда посмотрели в мои бездонно-черные, с темно-коричневой крапинкой глаза, когда связали мои руки, одели меня в грубую одежду; кто-то из них, возможно, не сможет удержаться на весу, чтобы не свалиться в угольно-чёрную дыру смерти — вход в полыхающий пламенем Ад. Я не буду молиться. Единственное, что я буду делать — мечтать, добиваться своего, идти вперёд к намеченной цели, даже если в глазах помутнело от темноты, а света никак не видно.

***

Меня приволокли в тёмное, небольшое место. Снова карцер. Снова темнота и холод. Снова страдание и голод. Я больше не хочу это испытывать. Но вдруг я поняла, что стало моим светом. Я увидела свет в конце тоннеля и, плотно закрыв глаза, представила, как бегу, вся в порезах, грязная и неухоженная, на этот свет, тяну руки, но приблизиться как-будто невозможно. Руки касаются невидимого, и медленно опускаются вниз, прилипая к телу. Вот она, моя призрачная надежда, моя любовь.