Блеск и нищета индийской кухни

Такси везло троих Цеппелинов по улицам Бомбея. Пейдж и Плант, нежная дружба между которыми могла бы вызвать некоторые кривотолки, если бы не было доподлинно известно о тотальной любви обоих к женскому полу, сидели, раскрыв рты, на заднем сиденье. Оба музыканта ошеломлённо озирались по сторонам, то и дело вскрикивая от изумления, хлопая друг друга по плечу и тыча пальцами в окно, поражённые открывающимися перед ними диковинными картинами жемчужины западной Индии. Коул, небрежно развалившись на переднем сиденье, с усмешкой поглядывал в зеркало заднего вида, снисходительно наблюдая за детским восторгом вокалиста и гитариста Лед Зеппелин. Да, в Бомбее было на что посмотреть и чему подивиться. Ричард, точно так же, как Роберт и Джимми, впервые был в этом городе, полном чудес. Но будучи менее впечатлительным, нежели музыканты, не придавал большого значения тем красотам, что проплывали за окном такси. Экзотики Востока с него хватило ещё в Бангкоке, так что от Бомбея Ричард ждал не феерических впечатлений, а исключительно мужского досуга. — Эй, парни, ведёте себя как дети малые, — процедил тур-менеджер Лед Зеппелин. — Пейджи, Перси, что вызывает у вас такое восхищение? Лично я ничего особенного не вижу. Город как город, победней и погрязней Нью-Йорка. Разве что коровы запросто по улицам шастают. — Ах, оставь, Ричард, — отмахнулся Плант. — Ничего ты не смыслишь в индийском колорите и восточной философии, грубый мужлан. Сейчас все музыканты стараются попасть в Индию. Я, конечно, понимаю, что это Битлз ввели моду на такие путешествия, но лично меня давно тянуло сюда. У Морин индийские корни, вот мне и любопытно посмотреть, какова она — историческая Родина моей жены. — Да уж, Перси, в плане эксклюзивности своих женщин ты что Леннона, что Джаггера переплюнул, — засмеялся Коул, тут же найдя, чем ответить на шпильку Планта. — Подумать только, жена у тебя индианка, а любовница — русская. Вот где экзотика, вот где непередаваемый восточный колорит! А ты говоришь, философия. Вся твоя философия к тому и сводится, чтобы Морин не узнала про Кэтрин, вот и всё. Как известно, экс-битл Джон Леннон был женат на японке Йоко Оно. А вокалист «Роллинг Стоунз» Мик Джаггер недавно сочетался браком с никарагуанской красавицей-моделью Бьянкой, с которой познакомился… где бы вы думали? во Франции, на вечеринке после концерта собственной группы. Их свадебная церемония состоялась 12 мая 1971 года в Сен-Тропе. Так что не только Планту посчастливилось обрести свою музу в этой стране любви: щедра была Франция на вдохновлявших рок-музыкантов женщин. И как тут не вспомнить, что Шарлотта Мартен, подружка Джимми Пейджа, тоже была француженкой. Правда, в отличие от Бьянки и Кэти, чистокровной. — Восточный колорит! — фыркнул Плант и, вспомнив сказанные Катрин де Нуво в день знакомства слова, добавил: — Ричард, а ты думаешь, что Кэти в Москве с медведем под ручку в шапке-ушанке ходила, хороводы с ним водила и водку на брудершафт пила? Как бы не так, Москва — вполне цивилизованный город и из экзотики там только Кремль да собор этого… как его… Кэти же говорила… а! Василия Блаженного. Да ещё, пожалуй, Мавзолей Ленина на Красной площади, но это уже новая история, — блеснул своими знаниями о столице СССР коренной валлиец Плант. — А ты как будто там был и всё своими глазами видел, — продолжал подначивать Планта Коул. — Не был, конечно, — улыбнулся Роберт. — Но Кэти родилась и выросла в Москве, к чему ей сказки рассказывать. Такой красоты нигде в мире больше не увидишь. Кэти мне открытки показывала, которые с собой во Францию привезла, когда после свадьбы в Париж переехала. И мне очень понравились эти виды. Да и Ленинград тоже довольно интересный город, как по линейке расчерченный — Пётр Первый строил, царь такой был. Культовое место для русских, многие соотечественники моей девочки стремятся побывать там. Говорят, в Ленинграде есть на что посмотреть, один Эрмитаж чего стоит. Это музей такой в бывшем царском дворце, экспонатов в нём великое множество. Вообще, по словам Кэти, в СССР много достойных внимания мест. — Бросьте, парни, спорить, мы сейчас не в Москве, а в Бомбее, — подал голос молчавший до поры до времени Пейдж. — Давайте на него и поглядим. А про Москву, Перси, наговоришься ещё со своей ненаглядной. У нас с вами четыре дня на знакомство с самым интересным городом Индии, а потом нас ждёт поездка в Париж. Заметь, Перси, исключительно ради тебя. Знаю, знаю, ждёшь не дождёшься того часа, когда обнимешь свою Кэтрин. Роберт довольно заулыбался, предвкушая встречу с возлюбленной, о которой ему напомнил Джимми. Цеппелины приготовились было и дальше наслаждаться видами Бомбея, но внезапно машина остановилась как вкопанная. — Разарк, что там такое, почему не едем? — крикнул нетерпеливый Плант, которому сидевший вполоборота Коул загораживал обзор. — Корова встала посреди улицы, — на неплохом английском ответил таксист. — Раздумывает, куда бы пойти. Корова — священное животное, её никто не будет принуждать, а тем более бить. Придётся подождать, пока сама уйдёт. Пейдж и Плант от любопытства высунулись в открытые окна, желая получше рассмотреть корову, так некстати размечтавшуюся посреди проезжей части. Животное окинуло удивлённых англичан совершенно равнодушным взором. Медленно, с достоинством корова двинулась вдоль улицы и вскоре исчезла из виду, свернув в ближайший переулок. — Теперь можно ехать, — сказал Разарк и нажал на газ. О таксисте имеет смысл несколько слов сказать отдельно. Приехав в Бомбей, Цеппелины остановились в отеле напротив Ворот Индии — главной достопримечательности этого города, расположенной в южной его части. С балкона номера, где поселились Пейдж, Плант и Коул, открывался потрясающий вид на величественную базальтовую арку, заложенную на набережной Бомбея ещё в 1911 году, в честь коронации Георга V. Однако Первая мировая война помешала её строительству и оно было завершено лишь в 1924 году. Здание проектировал шотландский архитектор Джордж Виттет, много лет проживший в Бомбее. Ему удалось весьма органично соединить в одном объекте классическую триумфальную арку, коих немало в Европе, с оригинальной архитектурой штата Гуджарат. И сооружение вышло весьма необычным: в нём слились воедино европейский, мусульманский и индуистский стили. Посмотреть на эту жемчужину архитектуры приезжало немало иностранцев. А после того, как Индия обрела независимость, корабли с последними британскими солдатами на борту уплывали из Бомбея именно от Ворот Индии. Ричард Коул стоял на балконе, вдыхая солёный морской воздух, и прикидывал в уме, где бы поменять доллары на рупии. Внизу, на площадке перед отелем, рядком стояли такси. Водители лениво ждали, когда кому-нибудь из иностранных туристов понадобятся их услуги. А рядом суетились уличные менялы, договариваясь о чём-то с шофёрами. Коул заметил несколько раз, как в руках обменщиков и таксистов мелькали деньги. Значит, валюту можно поменять, не отходя от гостиницы, но тур-менеджер Лед Зеппелин не очень-то доверял этому уличному exchange. Пока Ричард размышлял на балконе, в номер постучали. Плант распахнул дверь и у него завязался бурный разговор с незваным визитёром. — Перси, кто там? — крикнул с балкона Коул. — Это меняла, Ричард, — ответил Плант. — Говорит, что знает, у кого можно обменять деньги по хорошему курсу. — Поменять деньги было бы неплохо, — заметил Коул. — А то у нас ни одной рупии в кармане, только доллары и фунты. Но что-то не внушает мне доверия вся эта затея. Вдруг останемся без денег или фальшивые купюры нам подсунут? Не хотелось бы рисковать. — Брось, Ричард, — ответил Плант. — Как сказала бы Кэти, волков бояться — в лес не ходить. Дай этому парню десятку-другую и посмотрим, что он принесёт. Коул так и поступил. Меняла ушёл с цеппелиновскими деньгами, а любопытные англичане высыпали на балкон — узнать, чем дело кончится. Через пару минут они увидели, как их неожиданный помощник договаривается с таксистом. Очень скоро диалог двух индусов завершился тем, что доллары перекочевали в руки шофёра, а рупиями завладел меняла. Парень развернулся к отелю. Завидев на балконе наблюдавших за происходящим Цеппелинов, он помахал в воздухе купюрами и деловито заспешил ко входу. Получив деньги в руки, Коул с облегчением вздохнул: всё в порядке. Он выдал оправдавшему надежды меняле его комиссионные и спрятал рупии в бумажник. Заработавший на обед уличный делец покинул номер в поисках новых клиентов, а тур-менеджер Лед Зеппелин вернулся на балкон, где Пейдж с Плантом активно что-то обсуждали. — Ричард, посмотри на того парня, у которого нам меняли деньги, — предложил присоединиться к дискуссии Пейдж. — По-моему, он достоин нашего внимания. Коул ещё раньше отметил про себя, что «их» таксист выгодно отличается от остальных. Вроде бы всё то же самое: стандартная форма цвета хаки, шофёрская фуражка, машина с шашечками. Но рубашка была ослепительно чистой, идеально отглаженной, стрелки на брюках заутюжены до бритвенной остроты, а ботинки начищены так, что хоть вместо зеркала в них смотрись. Машина отмыта до блеска, несмотря на жару и пыль; фуражка и та как-то особенно элегантно сидела на безупречно уложенных волосах. А усы были ну точь-в-точь как у сошедшего с киноафиши Кларка Гейбла* в его лучшие годы. Словом, это был великолепный образчик индийской мужской красоты, настолько безупречный, что хоть вправду бери и в Голливуде его снимай. — Что ж, нам нужен проводник и переводчик, — задумчиво ответил Коул. — Лично я на маратхи знаю не более десятка слов. А этот парень кажется славным малым. Давайте попробуем нанять его. Думаю, хороший заработок придётся ему по вкусу. Так мистер Разарк — это было имя приглянувшегося Цеппелинам таксиста — на несколько дней сделался незаменимым помощником Пейджа, Планта и Коула в Бомбее.

***

Цеппелины вовсю гуляли по Бомбею, жадно впитывая впечатления. Пейджа и Планта интересовало всё, чем живёт и дышит этот полный контрастов индийский город. А Коул желал исключительно женщин и развлечений. Так что Роберт абсолютно правильно назвал его грубым мужланом: высокие чувства не были знакомы тур-менеджеру Лед Зеппелин. В то же время Плант понимал, что нужно учитывать интересы всей троицы, а не только его прихоти. И наглаженный мистер Разарк то водил Цеппелинов послушать уличных музыкантов, то на местную дискотеку, где Пейджу в руки попала гитара с самыми настоящими рояльными струнами и он долго недоумевал, как на этом можно играть (Джимми, Джимми, сразу видно: не знаком ты с чудом отечественного музпрома под гордым названием «электрогитара «Урал»! Тот, кто хоть раз рискнул взять в руки сей тяжеленный, будто штанга, инструмент, не забудет эти непередаваемые ощущения никогда. Дубовая, инкрустированная зелёной перламутровой пластмассой доска с убийственно жёсткими струнами — кошмарный сон советских музыкантов — хорошего гитариста запросто отправит в нокаут). Джимми всё же рискнул взять в руки индийскую чудо-гитару и показал мастер-класс разинувшим от удивления рты местным музыкантам. Неизбалованные визитами западных рок-звёзд индийцы были поражены тем, до какой степени изящно можно играть на таком жутком инструменте, и долго восхищались мастерством Пейджа. А то ещё как-то раз по требованию Коула таксист отвёз беспокойную троицу в бордель. И Коул без устали потешался над Плантом, пожелавшим, чтобы его развлекали танцами, а не чем-нибудь погорячее. «Уймись, Ричард, — отмахнулся певец, — у меня послезавтра свидание, которого я почти месяц ждал. К чему мне растрачивать себя на шлюх? Это для тебя индийские женщины — вкусная экзотика, а я женат на индианке, не забывай. Сыт я всем этим по горло, неинтересно мне». Отбрив Коула, Роберт вздёрнул нос, вполне довольный собой. А уж из отеля не преминул позвонить в Париж и так томно разговаривал с возлюбленной, что тур-менеджер чуть не лопнул от злости. В последний вечер своего пребывания в Бомбее Цеппелины совершили невообразимую глупость, заставившую их потом горько сожалеть о содеянном. Побывав в гостях у Разарка, они ужаснулись той нищете, в которой живёт этот славный парень. В маленьком домике, за который их таксисту пришлось отвалить баснословную сумму, было всего две комнаты. В одной из них жил он сам с женой и четырьмя детьми, а в другой ютилась его мама. Озадаченные Цеппелины почесали в затылках и не придумали ничего лучше, как в качестве реверанса напроситься в индийский ресторан. В тот самый, где обедает сам Разарк. Напрасно индус отговаривал Цеппелинов, объясняя им, что для европейцев это крайне опасно. Самоуверенные, привыкшие по первому требованию получать желаемое англичане и слышать ничего не хотели, настаивая на своём. В конце концов их упрямство победило все доводы разума. Разарк сдался и повёл легкомысленных иностранцев в маленький тесный ресторанчик. Оказавшись внутри этого заведения, больше похожего на третьесортную забегаловку, нежели на приличное предприятие общепита, Цеппелины были поражены царившей там откровенной антисанитарией. Но всё же рискнули заказать цыплёнка карри, понадеявшись на крепость своих желудков. Наивные… Знает ли мой дорогой читатель, почему индийская кухня изобилует чрезвычайно острыми блюдами? Мыслимо ли европейцу представить, что в Индии перец кладут не только в первое и второе, но ещё в печенье и даже в конфеты? Думаете, это шутка? Отнюдь! Да-да, на исторической родине Морин Плант десерт, дополненный обжигающим перцем — явление столь же обыденное, как корова, разгуливающая по городским улицам, и у самих индийцев никакого удивления не вызывает. А тотальная, всепоглощающая любовь индусов к жгучим приправам объясняется очень просто: надо же как-то отбить вкус и запах быстро портящихся под южным солнцем продуктов. Поэтому-то и кладётся в любое индийское кушанье перец щедрою рукой. И такое вот горяченькое блюдо подали Цеппелинам. Цыплёнок был тощим, костлявым; неудивительно, если до приготовления его хилая тушка имела ужасающе синюшный цвет, как у тех полудохлых, плохо ощипанных куриц, что продавались в Москве по рубль пять за кило (куры по рубль тридцать были беленькими и мясистыми). Острые на язык москвичи метко окрестили мёрзнущих на продуктовых прилавках недокормленных цыплят «синими птицами». Бедный индийский собрат заморенных русских несушек тоже попадал под эту печальную категорию. Похоже, несчастный цыплёнок и вовсе умер голодной смертью. Но благодаря стараниям изворотливого повара он превратился в недешёвое, обильно сдобренное перцем ресторанное яство, которое неопрятный официант в давно потерявшем белизну засаленном фартуке поставил перед Цеппелинами. Парни ошалело посмотрели на замусоленную, будто её корова полдня жевала, униформу официанта, на его закопчённые руки, потом в свои тарелки; затем переглянулись между собой и снова уставились в тарелки, созерцая куриные косточки, мяса на которых было, мягко говоря, маловато. Да, пожалуй, стоило послушать Разарка и пойти в более приличное заведение, где и официанты почище, и куры поупитанней. Но час был поздний, хорошие рестораны закрывались один за другим. И Цеппелинам ничего не оставалось, как поужинать здесь или уйти несолоно хлебавши. Коул первым рискнул обглодать худосочную цыплячью ножку, найдя её неожиданно вкусной. Пейдж и Плант беззаботно последовали его примеру и принялись за огнедышащее кушанье. И хоть бы кто-нибудь задумался о том, что не стоит рисковать накануне отлёта из Индии! Нет, парни ели злополучного цыплёнка и нахваливали мастерство повара, не подозревая о том, какую злую шутку сыграет с ними это пикантное блюдо. Сомнительный пир имел самые кошмарные последствия. Через час у всех троих разболелись животы. Цеппелинов жестоко тошнило, они не спали всю ночь, с ужасом думая о том, что утром им предстоит посадка на самолёт до Женевы. Роберт ещё до рокового посещения ресторана договорился с Кэти, что она встретит их в Швейцарии на своём самолёте. И у несчастных ребят не было иного выхода, как лететь в Европу. Перед самой отправкой в аэропорт у Цеппелинов началась медвежья болезнь. И все-то десять часов полёта бедные парни по очереди носились в туалет, проклиная собственную недальновидность. Хватит ли у меня слов, чтобы описать их мучения? Пожалуй, нет.