Блеск и нищета индийской кухни

Войдя в парилку через низенькую дверь (невысокого росточка Кэти пришлось при этом как следует наклониться, чего уж говорить о высоченном Планте — он вообще согнулся в три погибели), влюблённые попали в царство жаркого пара. Роберт с интересом огляделся. Стены парной были бревенчатыми. Прямо перед ним располагались ведущие под самый потолок широкие деревянные ступени, а в углу — пышущая жаром печка с раскалёнными камнями, от одного взгляда на которые становилось невообразимо горячо. Рядом стояла кадушка с кипятком, на высоком бортике которой висел довольно объёмистый ковш с длинной ручкой. — Вот это и есть русская баня, — сказала Кэти. — Садись на нижний полок, Роберт, в ногах правды нет. Конечно же, лучше сразу лечь, но пару минут придётся посидеть. Лезть наверх без прогревания — неоправданная глупость, я на это не согласна. Роберт подчинился; они с Кэти опустились на широкую ступеньку полка: мадам де Нуво уселась поближе к печке, а Планта посадила подальше от неё. — Ноги поставь на полок, — посоветовала Кэти. — Так сердцу легче будет. Роберт понимал, что нужно выполнять все рекомендации его возлюбленной. Он подтянул ноги к груди, упираясь пятками в деревянную поверхность полка, и слегка откинулся назад. С минуту любовники сидели молча, привыкая к жару. Потом Кэти соскользнула на пол. — Теперь ложись на полок, милый. Вот так, ногами к печке. Нет, приступочку положено под пятки класть, а не под затылок. Голову перегревать абсолютно незачем, плохо станет. А я поднимусь на второй полок, там немного жарче. Сейчас просто лежим и греемся. Как вспотеешь, сразу скажи мне, дольше оставаться здесь будет нельзя: первый заход в парилку короткий. А уж веничком я тебя отхожу на второй или на третий раз, посмотрим по самочувствию. Хотя ты парень крепкий, выдюжишь. И она залезла на полок повыше, оставив Роберта размышлять, в честь чего это любимая будет охаживать его веником. Время тянулось медленно. Планту казалось, что они уже с полчаса находятся в парной, но на самом деле прошло не более пяти минут. Роберт лежал спиной кверху, наслаждаясь влажным теплом парилки, как вдруг его бросило в жар. По всему телу выступил обильный пот. Роберт испугался немного, но вспомнив, что Кэти предупреждала его об этом, тут же успокоился: всё нормально, так и должно быть. — Кэти, детка, — позвал он, — мне жарко, я вспотел. — Отлично! — отозвалась сверху Кэти. — Я тоже. Для первого захода этого вполне достаточно. Сядь пока, посиди немного, потом слезай потихоньку с полка, а я следом за тобой. Роберт спустился на пол и подождал Кэти. Встав во весь рост, он обнаружил, что лежать было гораздо легче. С непривычки у Роберта закружилась голова, но на ногах он удержался. Кэти подхватила его под руку и неспешно повела прочь из парной. — Голову береги, притолока низкая, — напомнила она. — А почему здесь дверь такая маленькая? — поинтересовался Роберт, когда они покинули парилку. — Вот чудак человек! — засмеялась Кэти. — Сразу видно: англичанин, с русской баней не знаком. Да будет тебе известно, друг мой ситный, что дверь в парилку всегда делают низенькой, да ещё и конопатят как следует, чтобы тепло не уходило. А то какой смысл печку топить, если дверь что твои ворота здоровенная, жара не удержит. — Ясно, — кивнул Роберт. — Но ты, моя девочка, иногда бываешь невыносимой злючкой. — Я злючка? — картинно возмутилась Кэти. — От нарцисса слышу! Да ты не стой столбом, Роберт, походи, руки вверх подыми. А потом отправляйся под душ. Смотри-ка, Ванька самовар сюда перетащил, пока мы с тобой парились. Это хорошо. Полчашки горячего чаю будет весьма кстати. Немного побродив по моечной, Плант встал под тёплый душ. Струи приятно ласкали разгорячённую кожу. Минуту спустя Кэти присоединилась к Роберту, напомнив, что волосы мочить нельзя. Плант кивнул. Говорить не хотелось. Он только прижался губами к щеке Кэти, давая понять, что не сердится на её шпильки. Катрин улыбнулась. — Пойдём пить чай, — пригласила она. — Отдохнём ещё малость, да надо второй раз в парилку заглянуть. Обычно делают от пяти до семи заходов, иначе смысла никакого в посещении бани нет. Думаю, нам с тобой пяток в самый раз будет. И они как были голышом, в капельках воды, так и пошли в комнату отдыха, где на столе стояли расписанные синим гжельским узором чашки и весело шумел самовар. Кэти сняла смешную чайную бабу с заварочного чайника и разлила чай, тут же разбавив его кипятком. Одну чашку она придвинула к Роберту, другую взяла сама. Роберту было чрезвычайно любопытно, каков же он — хвалёный чай из самовара. Он взял чашку, поднёс её к губам и осторожно, стараясь не обжечься, втянул в себя ароматную терракотовую жидкость. Необыкновенный вкус поразил заядлого любителя попить чайку, каким с детства был Плант. Терпкий, с едва уловимой горчинкой, чай отдавал вишней и одновременно имел тонкий запах мяты. Он получился до такой степени вкусным, что хотелось пить и пить его без остановки; к нему не нужно было ни баранок, ни конфет. И почему-то чашка чрезвычайно быстро опустела, хоть Плант и пил мелкими глотками, как советовала Кэти. — Кончился, — заглядывая внутрь чашки, разочарованно сказал Роберт. — А можно мне ещё? — Можно, но потом, — ответила Кэти, допивая свой чай. — После каждого посещения парилки будем чаи гонять. А сейчас пойдём обратно. Роберт с сожалением покинул комнату отдыха и направился вслед за любимой. — Ну что, милый, попариться с веничком готов? — поинтересовалась Кэти. — А это как? — не понял Роберт. — Не больно? — Да нет, — ответила Кэти. — Шибко хвостать я тебя не буду, ни к чему это. — Тогда давай попробуем. Роберт уже вошёл во вкус, банное приключение чрезвычайно нравилось ему. В парилке Кэти вновь уложила Роберта на нижний полок, а сама, разбавив горячей водой оставшийся после замачивания веника настой, зачерпнула его ковшом и принялась поддавать на каменку. «Это чтобы жара побольше было», — пояснила она. Камни тут же выстрелили вверх ароматными клубами сухого пара, а Кэти плеснула из ковша на стену. Запахло свежей зеленью, как летом после дождя. Роберт с наслаждением вдыхал это благоухающее великолепие, упиваясь непривычным, но таким сладким отдыхом. Однако главное развлечение было впереди. Кэти достала хорошо запаренный веник из кадушки и подержала немного над каменкой, поворачивая его в разные стороны, чтобы подсох. Потом подняла берёзовый букет кверху, постояла так с полминуты и сильным, размашистым движением опустила его вниз. Экзекуция началась. Едва услышав над собой свист берёзовых веток, Роберт съёжился, будто от испуга. Ему показалось, что Кэти сейчас банально отхлещет его. Но она, заметив его смятение, с улыбкой произнесла: «Не бойся, милый, больно тебе не сделаю. Веником не лупят как попало: тут целая наука, и знаю её я довольно хорошо. Расслабься и лежи тихонечко». Роберт успокоился и затих, распластавшись по полку. А веник шумел над его телом, не касаясь пока кожи. Роберт лишь чувствовал движение горячего воздуха от ног к голове. Кэти трудилась над разогретым телом любовника. В какой-то момент Роберт понял, что контакта с веником всё же не избежать, но разомлел до такой степени, что это уже не казалось ему чем-то ужасным. Он ощутил слабые прикосновения гибких веток к своим ногам, ягодицам, спине, плечам. Кэти орудовала веником аккуратно, время от времени отрывая его от Планта и поднимая на несколько секунд, а затем с силой прижимая нагретую листву к разгорячённому телу. Как ни странно, этот жаркий компресс был приятен. «Кажется, я начинаю понимать, в чём прелесть русской бани», — прервал молчание Роберт. Кэти ничего не ответила, лишь усерднее начала обрабатывать возлюбленного. Веник гулял по телу Планта, то похлопывая, то поглаживая, а то и откровенно стегая. Но Роберта уже не пугали все эти манипуляции: ему не было больно. Напротив, эта пикантная ситуация забавляла Планта. Потом Кэти растёрла Роберта веником, прижимая ветки к распаренной коже своим маленьким кулачком. После этого она велела Планту перевернуться на спину. Роберт подчинился; сладкие пытки продолжились вновь, только с той разницей, что Кэти взяла ещё один слегка прохладный от воды, в которой он вымачивался, веник и положила его Планту на грудь. «Так надо, а то сердцу будет тяжело», — коротко пояснила она, не дожидаясь вопроса. И снова мадам де Нуво тщательно трудилась над телом Роберта, а сам он нежился на полке, вдыхая аромат берёзовой листвы. Несколько минут спустя Кэти отложила веник в сторону. — Всё, — сказала она, едва переводя дух, — хорошего помаленьку. Садись, Роберт. Минутку посидим да надо выходить. Я в следующий заход попарюсь. Роберт сел на полке, уступая место Кэти. Она опустилась рядом на жаркие доски, выравнивая сбившееся дыхание. — Пропарить тебя было непросто, — призналась она, — сил много ушло. Уж больно ты высокий. Какой у тебя рост-то? Никогда не спрашивала, а тут стало интересно. — Шесть футов один дюйм, — важно ответил Плант. Да, он вполне мог этим гордиться: остальные Цеппелины были ощутимо ниже Планта. И что жена, что любовница — обе едва доставали ему до плеча. Впрочем, Кэти активно пользовалась столь ярко выраженной разницей в росте: даже на самых высоченных каблуках она смотрелась маленькой и хрупкой рядом с возлюбленным. — Метр восемьдесят пять, значит, — Кэти перевела английские цифры в более привычную для неё метрическую систему. — Роскошный рост, мне нравится. Роберт обнял было любимую, но тотчас отдёрнул руку. — Ай, какая ты горячая! — воскликнул он. — И вся мокрая. Впрочем, я тоже. Не пора ли нам выходить отсюда? — Пора, — согласилась Кэти. — Три-четыре, слезаем с полка и идём в моечную. Влюблённые покинули парную и устремились под тёплые струи душа. Смывая с себя пот, Роберт вдруг физически ощутил, как остатки болезни покидают его и тело наливается силой. — Милая, по-моему, я окончательно выздоровел, — поделился он своими наблюдениями с возлюбленной. — Чувствую себя гораздо лучше, чем когда только вошёл сюда. — Погоди, Роберт, то ли ещё будет, — улыбнулась в ответ Кэти. — Впереди у нас три захода в парилку, так что здоровья ещё прибавится. Пойдём-ка выпьем чаю. И они снова сидели возле самовара. «После бани я научу тебя пить чай по-купечески», — пообещала Кэти. Роберту трудно было представить, что это такое, но он понял одно: это очередное развлечение в духе его драгоценной девочки и должно быть очень интересно. Или забавно на худой конец. Потом Роберт опять лежал на нижнем полке, а Кэти, забравшись на второй, парилась веником. Роберт хотел было поменяться с любимой ролями, горя желанием посмотреть, как берёзовые прутья станут плясать по нежному женскому телу, но Кэти моментально пресекла его неуклюжую попытку заделаться заправским банщиком: «Это большая премудрость, милый. Не умеешь — лучше и не берись. Тем более жар сейчас очень сильный; надо знать, как в таком случае правильно парить, иначе вместо пользы здоровью будет один вред. Не обессудь, мой дорогой, я всё сделаю сама. А ты отдыхай». И Роберту ничего не оставалось, как лежа на полке греть свои косточки да слушать свист веника и шумные ахи-вздохи Кэти над своей головой. Перед четвёртым походом в парную Кэти растёрла Роберта жёсткой банной рукавицей, а затем то же самое проделала над собой. На этот раз она забралась на самый верх, а Роберту разрешила лечь на средний полок, сочтя, что он уже достаточно подготовлен для более высокой температуры. И они лежали, истекая потом, пока оба не поняли, что надо срочно ретироваться. С каждым разом время, проведённое в парилке, увеличивалось. Но и перерывам Кэти уделяла всё большее и большее внимание. Влюблённые долго сидели в комнате отдыха, пили чай и вели неспешные разговоры. Наконец Кэти решительно отставила чашку в сторону и встала из-за стола. — Наступает время самых сладких процедур, — промолвила она. — Только не думай, мой любезный, что я говорю о сексе. Сладко будет нашей коже. И достала из банного чемоданчика большую пластмассовую ёмкость не то с мазью, не то с кремом, не то ещё с какой-то непонятной субстанцией. Как только она сняла крышку, белёсое месиво сладко запахло. — Что это? — удивился Роберт. — Маска для лица и тела, — ответила Кэти. — Я всегда собственноручно делаю её. Здесь то, что очень понравится тебе и твоей коже: сливки и мёд. Давай-ка я намажу тебя, а ты меня. Планту такая игра пришлась весьма по вкусу. Он с удовольствием подставил своё тело Кэти, а затем с ещё большим энтузиазмом вымазал возлюбленную с головы до ног. Спустя несколько минут сладкие и липкие любовники потешались друг над другом. Впрочем, это был добрый смех. — Сейчас маска немного впитается и пойдём в парную, — сказала Кэти. — У нас с тобой последний, самый длинный заход. А затем будем мыться и отдыхать. И они вновь жарились на полках пятой точкой кверху. Роберт до того расслабился, что чуть было не задремал, но Кэти затормошила его: время истекло, надо выходить. И тут Роберта ждал ещё один сюрприз. — После бани положено как следует охладиться, — смывая остатки вкусно пахнущей маски, сказала Кэти. — Зимой самые отчаянные обтираются снегом или ныряют в ледяную прорубь. Но нам с тобой такое экстремальное удовольствие ни к чему, поэтому предлагаю окунуться в холодную воду. Но если для тебя это слишком, то можешь просто принять прохладный душ. Ну, что скажешь? — После бани — в снег? — Роберт был шокирован заявлением Кэти. — Поразительно! Как так можно?! Нет, я на такое не согласен. — А что, отличная тренировка для сосудов, — улыбнулась мадам де Нуво. — Впрочем, без хорошей подготовки лучше не рисковать. Но я девушка привычная; нырну, пожалуй, в бассейн. Не бойся, милый, я на пол-минуточки. И Кэти, отбросив шляпу куда-то в сторону, прошлёпала босыми ногами к небольшому бассейну в углу моечной. Роберт последовал за ней: несмотря на уверенный тон возлюбленной, он не на шутку испугался за неё. Кэти остановилась на краю бассейна. На секунду задержавшись на самой кромке, она легко оттолкнулась от бортика и, подняв кучу брызг, свечкой вошла в воду. «Как нож в масло», — мелькнуло в голове Роберта. Он подошёл поближе, наклонился и потрогал воду. Холодная. Не совсем ледяная, но всё же далеко не как парное молоко. — Милая, вылезай! — озабоченно крикнул Плант. — Вода холоднющая, заболеешь! А Кэти уже вынырнула на поверхность и подплыла к бортику. Роберт подал ей руку и выдернул девушку из воды, как морковку из грядки. Кэти испуганно ойкнула, но, попав в объятья Планта, тут же успокоилась. А Роберт в надежде согреть любимую впился ей в губы обжигающим, сводящим с ума поцелуем. — Смелая ты, — обронил он, оторвавшись от Кэти. — Я бы ни за что не решился. — В первый раз всем страшновато, Роберт, — ответила графиня. — А потом привыкаешь. Дыхание только перехватывает, а так ничего. Зато после такой вот холодной купели новорожденной себя чувствуешь. Неожиданно Планта разобрал азарт. «Хрупкая женщина, значит, может, а я, здоровенный парень, выходит дело, нет? — подумал он. — Вот уж дудки, я вовсе не слабак! Сейчас возьму и прыгну!» — Посторонись-ка, милая, — решительно произнёс он. И, прежде чем Кэти успела что-либо сообразить, сиганул в тёмную глубину бассейна. В первую секунду Роберту показалось, что он вот-вот перестанет дышать. По спине побежали предательские мурашки, сердце ухнуло куда-то вниз и забилось часто и гулко. Но Плант справился с неизбежным страхом и, сделав всем телом мощный рывок, устремился к поверхности воды. Кэти, конечно, плавала как рыба, но и Роберт был отличным пловцом. Вынырнув, он в два-три взмаха подплыл к краю бассейна и, ухватившись за поручни, быстро поднялся наверх. — Это было непросто, — признался он. — Но, милая, ты права, эти ощущения стоят того, чтобы их испытать. И вправду как заново родился. Мне понравилось. Кажется, я становлюсь горячим поклонником русской бани. Так что в следующий раз мы с тобой обязательно сходим попариться. — Вот и славно, — ответила Кэти. — А теперь пойдём мыться. Нас ждёт ещё одна приятная процедура. И она вновь мазала Роберта маской собственного приготовления. Только на сей раз целительная масса имела совсем другой состав и предназначалась для волос. «Кажется, это яйцо?» — унюхал Роберт. «Да, — ответила Кэти, — в основе желток, он очень полезен для такой длинной шевелюры, как у нас с тобой. Волосы после просто сказочные». И она нанесла приятно пахнущую маску на кудри Роберта, потом на свои тёмные пряди. Выждав положенное время, Кэти усадила Планта на табуретку и принялась смывать застывший желток, приговаривая при этом: «Ах, Роберт, видел бы ты себя в зеркало, вот уж посмеялся бы! Зрелище просто уморительное!» — «Мне достаточно созерцания тебя и твоих превратившихся в сосульки волос, — парировал Плант, — это не менее забавно». Вдоволь потешившись друг над другом, любовники отмылись до блеска и с полчаса дремали потом на широком диване в нежной прохладе комнаты отдыха. А после Роберт снова запросил чаю. И вот тут на сцену опять вышел пузатый тульский самовар. Кэти сдержала своё обещание и показала Роберту, как дореволюционные купчихи пили чай. «Я ведь сама из купеческого сословия, — рассказывала она, держа на растопыренных пальцах фарфоровое блюдечко с чаем. — У прадеда хорошая торговля по всей Москве была. Только в семнадцатом году всё отняли: и дом, и лавки. Полвека жили как бедные родственники. Родители и сейчас далеко не в роскоши обретаются. Помочь бы им, да с советскими законами не больно-то разбежишься. Одна я взлетела высоко: за графа замуж вышла. Из грязи в князи, как у нас об этом говорят. Ну да ладно, главное, дела идут хорошо, а там что-нибудь придумаем. Оборот-то у нас с кузеном Филиппом почище, чем у прадеда Никиты Артемьевича будет, даром что тот немалыми деньгами ворочал, за что от большевиков и пострадал». Роберту забавно было наблюдать, как его возлюбленная прихлёбывает чай из расписного блюдечка. «А можно мне так попробовать?» — давясь смехом, спросил он. «Конечно, — ответила Кэти. — Бери блюдце сначала двумя руками. Поднимай. Крепко держишь? Молодец. Теперь разведи пальцы правой руки в разные стороны и осторожненько положи на них блюдце. Локоть поставь на стол для упора. Вот так, правильно. Можешь подносить блюдце к губам и пить чай. О, получилось! Ты талантливый ученик, Роберт. У нас с тобой настоящее чаепитие в Мытищах вышло». Плант, конечно же, никогда не видел ни эту упомянутую возлюбленной знаменитую картину, ни кустодиевскую «Купчиху за чаем». Но его очень забавляла сама ситуация, в которой находились они с Кэти: в русской бане под Парижем сидят английская рок-звезда с французской графиней, изображая из себя московских купцов начала века, и чинно попивают из блюдец чай. Определённо, никому другому в голову не пришло бы такое развлечение, только его изобретательной возлюбленной. Роберт фыркнул от смеха. Внезапно он поймал себя на мысли, что с такими-то вот милыми проказами не надо ему ни выпивки, ни кокаина, ни иных безобразий. Но эта идиллия не вечна. Скоро опять придёт время очередного тура и безумный гастрольный калейдоскоп закрутится вновь. Тем более жаль, что Кэти категорически против турне по Англии и по британским городам и весям ни за что не поедет. Роберт вздохнул. — Ты чего? — удивилась Кэти. — Что-то не так? — Нет, милая, всё хорошо, — ответил Роберт. — Мне очень нравится здесь. Просто я подумал о том, что ты могла бы поехать с нами в турне, заодно бы и Англию посмотрела. Мы могли бы целый месяц провести вместе, но ты ведь не согласишься. — Нет, милый, — тихо сказала Кэти, накрыв ладонь Роберта своей ладошкой. — Будут другие гастроли — будут и новые встречи. В любой стране я могу быть рядом с тобой, но только не в Англии. Слишком близко к Дженнингс Фарм я подступать не хочу. Нам ведь досужие домыслы и сплетни ни к чему, верно? — Всё так, — грустно улыбнулся Плант. — Ты, как всегда, права. Но мне так хочется, чтобы мы были вместе! В Шато-Нуво я чувствую себя как дома. — Ты и есть дома, — ответила Кэти и Роберт увидел, как засветилось её лицо. — Мой дом — это твой дом, милый. Где бы мы ни были: в Шато-Нуво, на Рю де Риволи, на Риджент-стрит или в Ленокс-Хилл — ты везде дома. — Спасибо, детка, — слова Кэти умиротворяюще подействовали на Планта. — Мне очень хорошо с тобой. — Мне тоже, — улыбнулась Кэти. — Однако у тебя уже глазки закрываются, как я погляжу. Давай-ка оденемся и пойдём домой. Нас ждёт тёплая постель и сладкие сны. С лёгким паром, милый! Облачившись в чистую одежду, Роберт и Кэти покинули подарившую им так много удовольствия баньку и не спеша зашагали к дому, с наслаждением вдыхая стылый осенний воздух. Было уже довольно поздно, давно стемнело. Повинуясь какому-то охватившему их обоих внезапному порыву, влюблённые остановились. — Помнишь, два года назад был такой же тихий октябрьский вечер, — обнимая любимую, произнёс Плант. — Мы с тобой гуляли по парку после вечеринки, а потом с таким упоением целовались посреди буковой аллеи. — Два года назад? — удивлённо подняла брови Кэти. — Всего лишь два года? Мне казалось, что с того дня прошла целая вечность. — Два года, — повторил Роберт, ища губами губы возлюбленной в кромешной темноте, что окружала их. Кэти приняла его порыв. Время замедлило свой бег, дав влюблённым сполна насладиться этим поцелуем. Потом вновь тронулось торопливо, подгоняя парочку к дому. Двое с сожалением разомкнули губы. — Пора, — обронила Кэти. — Нет, милая, часы ещё не пробили полночь, — ответил Роберт. — Всё на своих местах: ребята в гостевом доме и ты со мной рядом. Пара дней у нас ещё есть, я надеюсь? Кэти кивнула. Обнявшись, влюблённые продолжили свой краткий путь. Подойдя к дому, они увидели, что почти все окна темны: Цеппелины давно спали. Свет горел только в холле да в коридоре второго этажа, указывая дорогу двум полуночникам. Роберт и Кэти, стремительно миновав пустынный холл, поднялись в свою спальню. Сбросив с себя одежду, Плант лёг в постель и, не успев даже коснуться щекой подушки, уснул. Сон его, как в детстве, был тих и сладок. Кэти с минуту постояла рядом с кроватью, любуясь спящим возлюбленным. Потом выключила свет и, раздевшись в полной темноте, нырнула под одеяло, прижимаясь к прохладному после ледяной купели телу Планта. Полминуты спустя уставшая после бани хозяйка Шато-Нуво спала крепким сном. И Роберту в ту ночь снился сказочный Палех и волшебные кисти мастеров, взлетающие над чёрным лаком шкатулок, а Кэти — весёлая поездка с Лед Зеппелин по туманному Альбиону.