Блеск и нищета индийской кухни

Несколько дней спустя Роберт окреп настолько, что доктор, тщательно осмотрев его, одобрил придуманное Кэти развлечение. Обрадованная мадам де Нуво, проводив врача, призвала к себе Ивана и долго обсуждала с ним что-то. Роберт не был допущен до этого совещания и сидел в гордом одиночестве. «Это сюрприз для тебя, милый, — с обворожительной улыбкой сказала Кэти. — Потерпи до вечера, а там всё узнаешь. Тебе понравится». Пришлось смириться и провести время в удобном кресле с книжкой в руках, пока молодая графиня давала своему управляющему подробные указания по поводу необыкновенной вечеринки. Отправив Ивана, Кэти вернулась к Роберту. — Прости, милый, что заставила тебя ждать, — довольно промурлыкала Кэти, присаживаясь к Планту на колени. — Дело в том, что запланированное на сегодня мероприятие требует долгой и очень тщательной подготовки. А Иван, как выяснилось, большой знаток и любитель этого исконно русского дела, так что устроит всё по высшему разряду. — Что ты задумала, детка? — поинтересовался Плант, отложив в сторону книжку и обнимая любимую. — Скажи мне, я сгораю от нетерпения! — Вообще-то я намеревалась немного помучить тебя неизвестностью, — улыбнулась Кэти, проведя ладонью по щеке Роберта. — Но коли тебе настолько невтерпёж, так уж и быть, открою секрет. Этим вечером я хочу предложить тебе, пожалуй, самое экзотическое из русских развлечений — поход в баню. Так что готовьтесь, мистер Роберт Энтони Плант, будет жарко, очень жарко. Кэти засмеялась. Роберт заглянул в её глаза — в них дрожали милые его сердцу озорные огоньки. Плант не выдержал и рассмеялся вместе с любимой. — Кэти, ты невероятная женщина! — воскликнул он. — Кому ещё в голову может прийти такое — устроить на французской земле русскую баню! Нет, определённо, я никогда не постигну твоей сути, детка. И это так здорово! — Ну как, принимаешь моё приглашение? — допытывалась Кэти. — Нравится тебе моя идея насчёт бани? — Нравится ли мне? — поднял брови Роберт. — Да я просто в восторге! Я, конечно, не очень хорошо представляю себе, что это такое, но твёрдо уверен в одном: в силу своей неистощимой фантазии ты никогда не предложишь мне какую-нибудь скукотищу. Наверняка баня — это здорово. Это ведь место, где русские моются? — Примерно так, — улыбнулась Кэти, — хотя это не совсем правильное представление о бане. Просто помыться можно в ванной или в душе, милый. А баня — это прежде всего парная. Вот где можно погреться, пропарить тело, выгнать из него всякую хворь, отдохнуть и получить массу приятных впечатлений. Ну и само собой разумеется, как следует вымыться, вдоволь напившись чаю из самого настоящего тульского самовара вдобавок. — Интересно-интересно, — расплылся в ответной улыбке Роберт. — Ты меня так заинтриговала, что я уже с нетерпением ожидаю вечера. Во сколько мы отправимся в баню? — Часов в семь, наверное, — ответила Кэти. — Баня суеты не любит, на бегу в неё не заглянешь. Как минимум два часа на это уходит, а то и три, если совсем не спешить. А после лучше сразу лечь в постель. Ох и сладко же спится после бани, милый! Впрочем, сегодня у тебя будет возможность испытать это на себе. И мадам де Нуво, соскользнув с коленей Планта, позвала горничную, чтобы та помогла ей собрать всё необходимое для похода в баню. Чемоданчик получился довольно увесистым, ведь с собой нужно было взять множество полезных вещей. Судите сами: смена белья, чистая простыня, широкое полотенце, узкое полотенце, небольшой коврик, шерстяная банная шапочка, шлёпанцы, шампунь, мочалка и мыло — вот без чего нельзя обойтись, снаряжаясь в баню. И всё это в двойном количестве, ибо Роберт и Кэти намеревались париться вместе. Ах да, я забыла упомянуть о главном банном аксессуаре, без которого пар не лёгок и не сладок. Конечно же, это веник. Но берёзовые, дубовые и эвкалиптовые веники хранились в предбаннике, так что не было никакой нужды тащить их из дома. В половине шестого слуги накрыли для хозяйки и её самого дорогого гостя лёгкий ужин. Кэти посоветовала Роберту не нагружать желудок, иначе будет тяжело в парной. Плант внял совету, и влюблённые ограничились небольшой порцией омлета. «Чаю мы попьём в бане, — сказала Кэти. — А сейчас давай отдохнём». — «Хорошо», — согласился Плант. Влюблённые расположились в мягких креслах перед камином, в котором уютно потрескивало пламя: октябрьский день был довольно прохладным. — Милая, я давно хотел тебя попросить, — прервал молчание Роберт. — О чём? — Ты не могла бы дать мне несколько уроков русского языка? Дело в том, что я очень хочу его выучить. Хотя бы для того, чтобы читать стихи твоих соотечественников в оригинале. Мне почему-то кажется, что на русском они куда более выразительны, нежели в английском переводе. — Хитрый ты жук, Роберт, — засмеялась Кэти. — Так и скажи, что не терпится узнать, что же такое я пишу по ночам. Хорошо, изволь, раз есть на то желание. Только предупреждаю сразу: русский язык по сложности едва уступает китайскому и японскому. Иностранцу выучить его довольно трудно, потому что слова в предложении могут стоять как угодно, в то время как в английском или французском каждое слово имеет определённое место. Вот предложи мне какую-нибудь простенькую фразу для перевода и ты поймёшь, что я имею в виду. — My beautiful Cathy, — тут же нашёлся Плант. — Отлично! Всего три слова, а вариантов перевода будет четыре: моя прекрасная Кэти, прекрасная моя Кэти, Кэти прекрасная моя и наконец Кэти моя прекрасная! А в стихах можно написать ещё и пятый вариант, поэтизм: прекрасная Кэти моя! Как видишь, смысл один и тот же, а построение фразы и эмоциональная окраска совершенно разные. И вот так во всём. — Забавно, — улыбнулся Роберт. — Ну как, не передумал учить русский? — хитро прищурилась Кэти. — Нет, — ответил Роберт. — Думаю, будет непросто, но исключительно интересно. Тем более с таким очаровательным педагогом, как ты, драгоценная моя девочка. — Тогда не будем откладывать дело в долгий ящик, — сказала Кэти. — Спешить нам некуда, можем потратить на изучение языка сколько угодно времени. Ты не студент, а я не профессор, экзамен сдавать в конце семестра заставлять не буду. Роберт улыбнулся, представив любимую в профессорской мантии. Да, не довелось ему поучиться ни в Оксфорде, ни в Кембридже, но так он сам к этому ничуть не стремился. Зато теперь нашлась возможность постичь азы того, что в данный момент жизни было чрезвычайно интересно. Кэти права, всю эту затею с изучением русского языка Роберт выдумал с одной лишь целью: читать её стихотворения, не прося о переводе, который она делала крайне неохотно, лишь иногда дублируя свои стихи на английском или французском, если было на то настроение. — Давай поступим следующим образом, — немного поразмыслив, произнесла Кэти. — Называй мне предметы по-английски, а я буду повторять их обозначения по-русски. И посмотрим, что у нас получится. На том и порешили. Спустя час Роберт усвоил, что артиклей в русском языке нет, а предложения могут состоять и из одного слова: «Темнеет», «Светает», «Моросит»; любимую по-русски зовут Катей, а его имя из-за раскатистых согласных звучит гораздо твёрже, нежели по-английски; sky переводится как небо, sun — солнце, babe — детка, а просьба Кэти «поцелуй меня, пожалуйста» означает «kiss me please». Англичанину пришёлся по душе этот сладкий урок родного языка его ненаглядной, где высшей оценкой служил нежный поцелуй; он жаждал продолжения. Но Кэти сказала, что им пора: семь часов, пришло время отправляться в баню.

***

Четверть часа спустя влюблённая пара покинула своё уютное жилище. Идти было недалеко: деревянная баня располагалась на заднем дворе, в некотором отдалении от гостевого дома. Роберт и Кэти прошли по вымощенной камнями тропинке к бревенчатой избушке, из трубы которой вовсю валил ароматный, с приятной горчинкой дым. «Люблю этот запах, — заметила Кэти. — Так пахнет зимой в том городке, где живёт моя бабушка. Пойдёшь гулять на окраину, а дома там сплошь деревянные, печки дровами топятся. Около каждого забора поленница сложена: берёза, дуб, сосна, ясень, осина. Лежат дровишки так аккуратненько, полешко к полешку, толем сверху накрыты, снегом чуть припорошены. Берёзовые дрова лучше всего: сухие, жара дают много. Воздух от дыма делается терпким, но это так славно! Вот сейчас вдыхаю этот незабвенный аромат и кажется мне, что не под Парижем я, а в городе моего детства». Роберт улыбнулся: «Ах, милая, до чего ты сентиментальна! Совсем как я». Влюблённые остановились на секунду, переглянулись и, весело рассмеявшись, продолжили свой путь. Открыв дверь в предбанник, Кэти крикнула куда-то внутрь: «Иван, мы пришли! Ставь самовар!» — «Сию минуту, Екатерина Сергеевна!» — донеслось в ответ. Роберт улыбнулся: урок не прошёл понапрасну, он понял произнесённые возлюбленной и её помощником русские слова. — Давай пока останемся снаружи, — сказала Кэти. — Сейчас Ванька начнёт раздувать самовар. Это шоу стоит того, чтобы на него посмотреть. Роберт не ответил, лишь обнял любимую. Тем временем из бани вышел Иван, выглядевший весьма колоритно. Он был одет в тёмно-синие плисовые портки и вышитую косоворотку; на голове красовался залихватски сдвинутый на сторону картуз, из-под которого торчал кучерявый русый чуб; на ногах сверкали чёрной ваксой новенькие сапоги. Ни дать ни взять завидный жених собрался на гулянку, гармошки-трёхрядки в руках только не хватает. Вместо неё парень нёс начищенный до жаркого блеска здоровенный, должно быть, вмещающий в себя целое ведро металлический агрегат цвета латуни, украшенный выбитыми на нём медалями. Плант понял, что это и есть знаменитый тульский самовар, который мадам Мари ещё в начале века привезла из России. Три поколения графского рода де Нуво бережно хранили эту семейную реликвию, устраивая самоварные чаепития только по большим праздникам. Впрочем, сегодня повод для того, чтобы вытащить самовар из кладовки, как раз был самый подходящий: знакомство английского рок-принца с русской баней. Иван водрузил самовар на стоящий неподалёку от входа внушительных размеров чурбак и вновь вошёл в баню. Через минуту он вернулся, неся в руках полнёхонькое ведро. Аккуратно перелив воду в жестяное чрево, он снова скрылся в темноте предбанника. На сей раз подручный мадам де Нуво отсутствовал несколько дольше и возвратился с целой жаровней докрасна раскалённых углей — видимо, вытащил их из печки. Иван осторожно пересыпал исходящие жаром угли в отверстие посередине крышки и почему-то принялся стаскивать с ноги чёрный блескучий сапог. «Смотри, Роберт, сейчас будет самое интересное, — шепнула Кэти. — Мне всегда так весело, когда самовар раздувают». — «А зачем Иван снял сапог?» — недоумевал Плант. «Так ведь без сапога и не раздуешь», — хихикнула в ответ Кэти. «Надо же!» — удивился Роберт. Впрочем, выросший в английской глубинке, он был немного знаком с кузнечным делом: какой же мальчишка откажется заглянуть в кузницу, где можно увидеть столько всего интересного, а если повезёт, то и разжиться парой-тройкой причудливой формы железяк. Так что Роберт быстро сообразил, что сапог в данном случае должен выступать в качестве меха, подобного тому, которым виденный в детстве деревенский кузнец нагнетал воздух в горн, отчего внутри всё гудело и дрожало, а над углями малиново занималось пламя. «Дон-дон-дилинь», — откуда-то издалека долетело до Роберта, будто он и вправду под перезвон весёлых молотков решил завернуть в кузницу. Наваждение длилось всего несколько секунд, но Роберт успел почувствовать терпкий, со сладковатой тухлинкой запах дыма, который, единожды побывав в кузне, уже не спутаешь ни с чем. Улыбнувшись детским воспоминаниям, Роберт стал сосредоточенно наблюдать за действиями Ивана. А тот, смешно подпрыгивая на одной ноге, водрузил сапог на верх самовара и принялся накачивать воздух внутрь кувшина. Роберт отчётливо представил, как почерневшие было угли оживают и наливаются жгучей краснотой, спеша поделиться своим жаром с деревянной щепой, которую расторопный управляющий держал наготове. Видимо, всё происходило именно так, как грезилось Планту, ибо, качнув с десяток раз, Ванька снял с самовара сапог и, не обращая внимания на поваливший дым, сунул поближе к углям длинную сухую щепку. Она с треском занялась. Тогда Иван бросил её в кувшин и принялся подкладывать ещё щепки и какие-то веточки. «Это вишня, — пояснила Кэти, поймав недоумённый взгляд Планта. — Вода и дрова в самоваре не соприкасаются, но чай всегда пахнет тем, чем топишь. Положишь смородину — будет отдавать смородиной, положишь сосновые шишки — чай будет с запахом сосны. А у нас сегодня получится с вишнёвым дымком. Небось, такого чая отродясь не пробовал?» Роберт усмехнулся: «Конечно нет, но с удовольствием попробую, очень любопытно», — и стал смотреть дальше. А в самоваре уже весело гудело. Иван покачал ещё немного, затем убрал сапог и приладил вместо него вытяжную трубу. Несколько раз он снимал её и подкидывал щепки и веточки. Наконец из самовара повалил пар. «Закипело», — сказал Иван и, сняв трубу, накрыл отверстие колпачком. — Неси в предбанник, — приказала Кэти. — Чай я заварю сама. Иван обулся, подхватил приятно шумящий самовар и понёс его со двора. Кэти двинулась следом, кивком пригласив Роберта идти за ней. Маленькая процессия вошла внутрь предбанника. Самовар тотчас был водружён на стол, и на сцену вышла графиня де Нуво, изъявившая желание самолично приготовить заварку. Роберту был хорошо знаком этот процесс, но он всякий раз с удовольствием наблюдал за тем, как любимая колдует, заваривая чай. Каждое утро в многочисленных отелях начиналось одинаково: Кэти хлопотала над чаем, чтобы Роберт чувствовал себя уютно, получив порцию любимого напитка. Плант до мельчайших подробностей помнил, как любимая делает это, но сегодня обычный сценарий претерпел изменения. Сначала Кэти сняла с самовара колпачок и поставила вместо него небольшую конфорку. Затем отвернула кран, наполнила расписной фарфоровый чайник живым кипятком и, немного подождав, сняла крышку и вылила воду обратно в самовар. Любопытство заставило Роберта заглянуть внутрь: вода кипела белым ключом, бурля, переливаясь, играя множеством мелких пузырьков. От неё и вправду тонко пахло вишнёвым листом. Кэти быстро вернула крышку на место и занялась заваркой. Открыв жестяную коробочку, она насыпала пахучие листочки в ошпаренный чайник, сунула в его нутро веточку мяты и, вновь открыв кран, залила кипятком. После чего водрузила чайник на конфорку и накрыла сверху забавной грелкой в виде куклы с очень пышной юбкой. «Это называется „баба на чайник“, — пояснила Кэти, — она поможет заварке как можно дольше не остыть. А теперь можно оставить самовар в покое, кипеть он будет ещё долго. Пойдём в парилку, милый. Сейчас ты познаешь все прелести русской бани». Взяв Роберта за руку, Кэти увлекла его за собой в небольшую раздевалку, где на лавке стоял заранее отправленный в баню саквояж со всеми необходимыми принадлежностями. Веники Иван уже запарил, они дожидались своего часа в кадушке с водой. Кэти плотно закрыла дверь: с этой минуты влюблённых никто не должен был беспокоить до тех пор, пока они не напарятся всласть. «Раздевайся, милый, — обронила она, указав на прибитую к стене вешалку, — одежду можешь оставить там. Не стесняйся, кроме нас здесь никого не будет. Ванька всё приготовил и теперь спокойно отдыхает». — «Я и не думаю стесняться, — засмеялся Роберт. — Такое великолепно сложенное тело, как у меня, можно смело показывать где угодно и кому угодно. Мне есть чем похвастаться, ты прекрасно об этом знаешь. Так что стесняться мне абсолютно нечего». — «Да уж, знаю, — улыбнулась Кэти. — А ты, дружочек, себя очень любишь, как я посмотрю. От скромности точно не помрёшь. Впрочем, как и я». Девушка внимательно посмотрела на возлюбленного и добавила: «Браслетики-бусики-цепочки тоже снимай и серьгу из уха вытаскивай, а то враз обожжёшься. Жар в парной нешуточный». Пришлось Роберту на время расстаться с любимыми побрякушками, ибо он понимал: сейчас следует беспрекословно слушаться свою очаровательную наставницу, которая в банном деле, как видно, знает толк. Поэтому он стащил с себя все украшения. Кэти тоже сняла свои колечки и положила их в стоящую на полке расписную шкатулку, очень заинтересовавшую Роберта своим необычным видом. Он взял её в руки. На чёрном фоне сверкающей лаком крышки был изображён добрый молодец (у Планта не возникло даже ни малейшего сомнения в том, что это русский), увозящий куда-то на белом коне девушку в красном сарафане, прильнувшую к его груди. «Это Палех, — видя недоумение и интерес Роберта, пояснила Кэти, — знаменитая палехская роспись то бишь. Палех — посёлок в Ивановской области, далеко от Москвы. Вообще моя Родина славится своими художественными промыслами, и в каждой местности он свой, неповторимый. Гжель пишет по фарфору, Жостово железные подносы разрисовывает, Хохлома — деревянную посуду. В Богородском делают знаменитые на весь мир игрушки, а в Палехе — такие вот шкатулочки. Палехское письмо ни с чем не спутаешь: есть у тамошних мастеров особый, самобытный стиль. Пишут они на самые разные темы, а манера у всех художников одна. Это вот иллюстрация к русской народной сказке. Посмотри, с каким теплом написана картинка. Любят русские мастера свою историю, свой край». Роберт улыбнулся: «Очень красиво! А откуда здесь эта шкатулка?» По лицу Кэти промелькнула светлая грусть: «Это из моего приданого. Симон сказал, чтобы много вещей я с собой не брала, в Париже можно будет одеться с ног до головы. А из Москвы лучше привезти что-то такое, что напоминало бы о Родине. Вот большую часть моего багажа и составили милые вещицы, подобные этой шкатулке. Симон мне тогда неплохую сумму выделил, чтобы я купила всё, что заблагорассудится. И несколько недель подряд я ходила по магазинам, выбирая подарки для новых родственников да всякие мелочи для создания уюта: Симон хотел завести в доме русский уголок». — «Поэтому вы и построили баню?» — поинтересовался Роберт. «Нет, это я совсем недавно решила возродить былые традиции, — ответила Кэти. — В нашем московском доме не было горячей воды, и мы каждую неделю по субботам всей семьёй ходили в баню». Роберт ещё раз улыбнулся и опустил свои украшения в шкатулку. Кэти тотчас захлопнула крышку и лукаво посмотрела на Планта: «А теперь, друг мой, одежду долой: каменка стынет. Не стоит заставлять Ваньку второй раз печку топить, он и без того сегодня умаялся». И решительно взялась за подол платья. С шутками и смехом влюблённые скинули с себя одежду. Плант моментально завёлся, едва кинув взгляд на соблазнительную наготу Кэти. «А может, ну её, эту баню? — томно промурлыкал он, заключая любимую в объятья. — Нам и без неё будет хорошо». — «Вот уж нет, — Кэти ловко вывернулась из рук любовника. — Пришли париться, так давай париться. А всё остальное оставим на завтра. После бани только спать и захочется». И она затащила Роберта под горячий душ, предупредив: «Смотри, кудри свои не намочи, а то в парилке удар хватит». Покопавшись в чемоданчике, девушка достала две широкополые суконные шляпы; одну, ловко закрутив волосы, водрузила на голову Планта, другую надела сама и тоже встала под согревающие струи душа. Понежившись несколько минут под потоками падающей сверху горячей воды, Кэти решила, что они с Робертом достаточно прогрелись для первого захода, и повела Планта в парную.