Статичное напряжение

Говорили, что у капрала Ривая очень строптивый конь, к которому только Ривай невесть-как находит подход. Ещё говорили, за глаза, конечно, что у них даже характеры похожи, так что в их взаимопонимании нет ничего удивительного. Эрену, в общем-то, не было дела до того коня и он не особо горел желанием испытывать свою удачу лишний раз, особенно когда дело касалось Ривая, но… Эрен бы никак не подумал, что играть в правду или действие может быть так опасно. Хотя этого стоило ожидать, тем более, когда Эрен и Жан играли вместе. — Жан, правда или действие? — лукаво спросил Эрен. Жан поморщился, состроив недовольную мину, поскрёб затылок и нехотя ответил: — Правда. — Ты подсматривал за Микасой в душе? — коварно спросил Эрен. Всё было бы ничего, если бы вместе с ними не играла Микаса — девушка с уравновешенным и суровым нравом, питающая тёплые чувства только к Эрену и вполне равнодушно относящаяся к остальным. Жан покосился на Микасу и наткнулся на пару холодных глаз, чей взгляд был похож на острые стальные кинжалы, направленные на него. Никто не знал, как отреагирует Микаса, скажи Жан правду. Жан с укором и ненавистью посмотрел на Эрена, но Эрен был доволен созданной ситуацией, расплываясь в ухмылке, он смеющимися глазами глядел на Жана. Жан чертыхнулся и ответил: — Да. Кажется, никто не удивился, даже Микаса. Она лишь приподняла одну бровь и, бросив презрительный взгляд на Жана, демонстративно отвернулась к стене. Микаса была смущена, но предпочитала этого не показывать, Жану было стыдно от того, что теперь об этом факте знают все, и Микаса в том числе. Остальные хихикали, но не очень громко. Эрен был по-прежнему доволен, что поставил их в неловкое положение. Однако судьба вернула Эрену его злорадство бумерангом. Потому что скоро они с Жаном поменялись местами. Эрен предпочитал не смотреть на его мстительную рожу с прищуренным взглядом и многообещающим оскалом (с таким видом обычно закапывают в землю своих злейших врагов): — Правда или действие, Эрен? — Действие, — немного помедлив, выбрал Эрен, и, решив пойти по пути наименьшего сопротивления, он всё же ступал наугад в потёмках и надеялся лишь на небогатую фантазию Жана. Он думал, что с действием у Жана будет меньше шансов его подставить. Как бы не так. — Хм, Эрен, — победно произнёс Жан и Эрен спинным мозгом почувствовал, что попал, но задним числом выбор не делают, поэтому он лишь вслушивался в удары собственного сердца и следующие слова Жана: — Оседлай коня капрала Ривая и продержись на нём верхом два круга. «Ещё не самое страшное, — с облегчением выдохнул Эрен. — Главное, чтобы он не заявился». — Эрен, давай! — крикнула Саша. — Я для тебя булочек стащу, если справишься. — Не надо булочек. — Эрен не хотел ввязываться в больше, чем одну авантюру на сегодня. — Эрен плохо ездит на лошадях. Лучше я вместо него проеду, — почувствовав опасность для Эрена, Микаса забыла обо всех смущающих фактах, вскрытых тем же Эреном, в порыве его защитить. — Нет, Микаса, мне загадали, я и поеду, — Эрен положил руку ей на плечо, решительно глядя в глаза и уверенно встал, спрашивая: — Когда? — хотя внутри у него уверенности не было ни на йоту. — Да прямо сейчас. «Плохо. Ведь капрал Ривай сейчас на совещании в штабе вместе с майором Ханджи и командиром Ирвином. Никто не знает, когда оно закончится и они пройдут мимо двора, на который выходит конюшня». Все обстоятельства складывались не в лучшую сторону для Эрена, но он решил действовать немедленно, ведь каждая минута была на вес золота и промедление недопустимо, потому что с каждой минутой риск встретить Ривая увеличивался, (хотя согласно науке вероятности, которую Эрен никогда не изучал, это было не так). А ещё нужно было успеть до ужина, и это был ещё один важный аргумент. Они всем коллективом вышли во двор и направились к конюшне. Найти стойло коня капрала было нетрудно: во-первых, он был одним из немногих вороных коней здесь, во-вторых, он выделялся ростом, но, в отличие от Ривая, он был приметно выше своих сородичей, а, в-третьих, только на его деннике висел платок, об который Ривай вытирал руки, если конь имел неосторожность обслюнявить его во время угощения. — У нас тренировка по верховой езде, — уверенно заявил Эрен конюху. Эрен ненавидел ложь, но иначе их бы к коню никто не подпустил. Жан, Конни и Саша сдерживались, чтобы не засмеяться, Микаса оставалась серьёзной, Армина с ними не было — ему Ирвин дал какое-то поручение, о котором он вспомнил ещё до начала игры, и ушёл; а вот Армин Эрену как раз был и нужен — он бы смог как-нибудь помочь в случае, если что-то пойдёт не так. Эрен уверенно, стараясь не выдавать внутренней дрожи, подошёл к коню капрала, тот недовольно фыркнул, встряхнув гривой, и уставился на него агатовыми глазищами. Даже запертый в деннике, конь излучал своенравность и силу. «К такому просто не подступишься», — подумал Эрен, но отступать было некуда. — Это конь капрала Ривая — Рейгар, на нём не обучаются, — сказал пожилой конюх. — А нам решили усложнить задачу, — выпалил Эрен. «Чтобы жизнь мёдом не казалась. Не хочу я больше играть с Жаном». — Поможете его оседлать? Конюх смотрел на собравшуюся кучку подростков недоверчиво. Хотя подростками их можно было назвать с большой натяжкой — в свои пятнадцать они стали уже вполне взрослыми, даже не так, — слишком рано повзрослевшими, пусть и недостаточно опытными бойцами, но сумевшими пройти суровый отбор выживания за стенами. Поэтому конюх смотрел на них с уважением, но по-прежнему сомневался: — У вас есть разрешение начальства проводить тренировку в их отсутствие? Эрен замялся: — Письменного подтверждения нет, а устное предоставить не получится, так как у них совещание. — Понятно, — конюх что-то всё ещё обдумывал и потирал при этом подбородок. Эрен решил подтолкнуть его к более решительным действиям: — Как вы будете объяснять задержку тренировки капралу Риваю? — Даже так? — брови конюха взлетели вверх, но, кажется, сказанное Эреном убедило его помочь с седловкой. Он открыл дверь денника и вошёл к коню, бормоча: — Никак капрал Ривай решил поиздеваться над детьми. А капрал как раз-то был не при чём. И Эрен не хотел думать о том, как ему влетит, если Ривай узнает об этом. — Тише, тише, — успокаивал конюх вороного жеребца, натягивающего чембур до предела и пятящегося назад. Конь, то и дело фыркая и переступая с ноги на ногу, не желал, чтобы его беспокоили. После чистки им кое-как удалось поседлать коня, хотя застегнуть подпругу стоило огромных усилий — конь чуть ли не ударил конюха копытом в живот. Одеть уздечку было ещё труднее, но через двадцать минут усилий, кряхтения и танцев вокруг коня, того уже выводили на манеж. Эрен пересёкся с жеребцом взглядом. В его глазах не было ни доли покорности, ни уважения к своему будущему наезднику, однако что-то всё-таки было. Презрение. «Ну точно конь капрала». Эрен не боялся упасть, и боли он тоже не особо боялся (та, через которую он прошёл, не шла ни в какое сравнение с той, что он мог получить при падении с коня), поэтому смело подошёл к коню, ухватился за седло, поставил ногу в стремя. Не успел он оттолкнуться от земли, как конь сорвался с места, вырвав повод из рук конюха. Эрену оставалось только пытаться удержаться. Если он продержится, пока конь сам навернёт под ним пару кругов, — победит. Конь Эрена не жалел и с места пустился галопом, Эрен ухватился за его шею, потому что повод выпал из рук почти сразу. Пытаясь перебросить ногу через седло, он не попал во второе стремя, а вместе с тем потерял и первое. Конь проскакал уже половину круга, и со стороны это было похоже на неумелое представление: Эрен выбрал неправильную тактику, наклонившись вперёд и обнимая коня за шею, у него был самый большой шанс вылететь из седла. Конь добегал первый круг, а Эрен думал: «Главное, скачи ровно, не останавливайся». На втором кругу Эрен предпринял попытку получше обхватить коня ногами и откинуться назад, чтобы было удобнее держаться в седле, но он не успел этого сделать, так как отвлёкся посмотреть на веранду, по которой как раз шли командир Ирвин, капрал Ривай и майор Ханджи. Взгляд капрала безошибочно был направлен на Эрена, и того будто прострелило: хватка ослабла и он чуть не упал с коня на полном скаку, мгновенно потеряв равновесие, но успел вовремя обнять жеребца ногами. Конь под ним неожиданно остановился, сразу же ставая в свечку, и всё-таки скинул Эрена. Не удостоив своего временного наездника ни каплей внимания, он побежал навстречу Риваю, перепрыгнув невысокое ограждение манежа, но по дороге его нога попала в непонятно откуда взявшееся углубление, конь оступился и упал. Капрал безэмоционально и отрешенно посмотрел на лежащего коня, потом на подымающегося и отряхивающегося Эрена, и можно было подумать, что отряхивался Эрен зря. Конь тоже попытался быстро встать на ноги, но, попробовав опереться на левую переднюю, он тут же её приподнял. Нога болела. С большим усилием коню всё же удалось встать. Прихрамывающего коня подоспевший конюх увёл в стойло, а Ривай, кивнув Ирвину и Зоэ, чтобы шли дальше без него, неумолимо приближался к солдатам, устроившим этот балаган. Взгляд Ривая не выражал ничего конкретного, но с таким взглядом он мог делать что-угодно, в том числе и убивать. Эрен никогда не недооценивал способности капрала, в том числе его безжалостность и даже жестокость, но стать их объектом снова он вовсе не хотел. Соучастники Эрена мгновенно притихли и построились по стойке «смирно», угрюмое выражение лица капрала и устрашающая аура, исходящая от него, нагоняли на них страх. Эрен стоял и глубоко дышал, он готов был принять гнев Ривая на себя и думал, что его будут бить: долго и беспощадно, ведь если конь капрала повредил ногу, то завтра Риваю не на ком будет ехать — последнее время у Разведкорпуса были проблемы с поставками лошадей, и каждая была на вес золота. У них даже запасных почти не осталось, а всё потому, что конезавод, где растили и готовили боевых лошадей, недавно был разрушен, а тем, кто уцелел, искали сейчас новое место для проживания, разведения и тренировок. Эрен, отдавая честь капралу, склонил голову и отчётливо слышал биение сердца под кулаком на своей узкой груди и всё ещё тяжело дышал — то ли от нелёгкой езды, то ли от неизвестности, ожидающей его. Капрал стоял перед ним, склонив голову набок, изучая, и словно просвечивая рентгеновскими лучами насквозь. От переизбытка радиации можно умереть, от взгляда капрала тоже, но Эрен явно не из тех, кто умрёт так просто. Молчаливый монолог капрала продолжался несколько секунд, пока Эрен наконец дерзнул вскинуть голову и встретиться с ним взглядом — бесстрашно и нагло; именно тогда Ривай и сказал ему: — Зайдешь ко мне после ужина, — слишком спокойно и холодно, это замораживало даже внутренности Эрена. Слишком… Эрена бросило в холодный пот — в голове пролетела мысль, что всё это время, пока Ривай его рассматривал, он составлял план пыток и примерялся, как лучше их воплотить в жизнь. Эрена хватило только на то, чтобы молча кивнуть и невольно сглотнуть — возражать он бы сейчас не посмел. Больше ничего не сказав, Ривай развернулся и ровным отточенным шагом направился в сторону столовой. Никто не смеялся, все сочувствующе смотрели на Эрена. Не смеялся даже Жан, хотя по его лицу было видно, что он думает: «Так тебе и надо, скотина». В ответ на это слишком ясно читающееся выражение Эрен так же красноречиво посмотрел на Жана, думая: «Всё из-за тебя, сволочь». Жан показал Эрену язык, Эрен показал ему средний палец, Жан не остался в долгу, потом они гордо не заговорили друг с другом и, по-детски демонстративно отвернувшись, вместе с остальными двинулись к столовой. Их разделяли Микаса и Саша, что было даже хорошо, иначе парни бы не выдержали и сцепились в драке. За ужином Эрен так и не смог ничего съесть, размышляя, что если Ривай начнёт его бить, то, вероятно, его стошнит на чистый пол в его кабинете, а это ещё больше разозлит Ривая. Аппетит пропал совсем, когда Микаса сказала: — Если что-то случится, расскажи мне. Я поговорю с Ирвином о злоупотреблении капралом своих полномочий. — Думаешь, тебя кто-то будет слушать? — вспылил Эрен, и без того напряженный, как натянутая струна. — Да и ничего бы этого не случилось, не полезь я на коня. Так что отвечать мне. После ужина Эрен не торопился и подождал, пока первым уйдёт капрал, и лишь спустя некоторое время, храбрясь, несколько неровным шагом поднялся в кабинет Ривая, нервно сжимая ладони одна в другой и перебирая пальцы. Капрал уже сидел за столом и, кажется, ждал Эрена, перебирая бумаги. Последние лучи Солнца мягко ложились на его лицо, красиво оттеняя кожу золотистым бархатом. — Я пришёл, — Эрен посчитал, что необходимо об этом известить. — Я вижу, — спокойно ответил Ривай и перевёл взгляд с бумаг на Эрена. Выглядел он… безопасным и ничего не замышляющим, но Эрен решил, что ещё рано расслабляться. — Как ты думаешь, зачем я позвал тебя сюда? — Ривай продолжал говорить спокойно и обыденно, но Эрен думал, что в этом есть какой-то скрытый замысел, и от его ответа может что-то зависеть. — Чтобы отчитать меня? — осторожно предположил Эрен. — Нет, — капрал продолжал смотреть на Эрена нечитаемым взглядом и медлил, будто желая, чтобы Эрен сам ответил, от чего последнему становилось не по себе. Ему не нравилась игра в догадки, затеянная капралом, ему не нравилась эта неопределённость. — А зачем же тогда? — Видишь ли, нам нужно решить последствия твоего поступка, — в голосе капрала была какая-то хитрость и немного — угроза. Возможно, даже насмешка. — Вот я и позвал тебя сюда. «Если он не собирается наказывать, то…» — Что я могу сделать? — Завтра у нас выезд за стену, ты знаешь, а у меня теперь нет коня, — начал Ривай своё повествование, — моего надёжного, сильного коня… «Ничего он не надёжный», — промелькнуло в голове у Эрена. —…Потому что ты решил ни с того ни с сего на нём прокатиться, — Эрен почувствовал гортанную ярость в голосе Ривая, и напряжение в атмосфере значительно повысилось — Эрен мог бы ловить разряды тока руками, они бы пекли его кожу, но он бы продолжал их ловить, потому что в воздухе им не место. — Тогда, может, ты будешь вместо него? До этого глядящий в пол Эрен молча слушал и готов был соглашаться с любыми словами Ривая в свой адрес, но, услышав последнюю фразу, в его голове случилось короткое замыкание. — Что?! — возмутился Эрен, забыв обо всём на свете. — Вы же пошутили? — Почему же? Ты, наверное, думал, что я буду тебя бить, но какой от этого толк? Нам не нужно неоправданное насилие, но ты должен уметь отвечать за свои поступки. — Но… — Эрен захлебнулся воздухом и начал судорожно соображать. — Хотя в форме титана я могу… — Никакой формы титана, это сразу же привлечёт других титанов. — Тогда как? — продолжал изумляться Эрен, понимая, что капрал вполне может сойти за сумасшедшего с этой идеей, но это, скорее всего, всех устроит, поэтому Эрену нужно отнестись к своему положению серьёзно. — Как есть, — последовал слишком простой и ничего не проясняющий ответ. — Не выйдет. — Аргументируй. — Я устану, — выдал Эрен уверенно и почти гордо от того, что вообще нашёл, что ответить, а не стоял истуканом. — Слабый аргумент. А мне-то что, что ты устанешь? — Ривай преспокойно свёл все попытки Эрена выкрутиться на нет. Здесь не место жалости, и Эрен понял это уже давно. — Не смогу сражаться, — продолжил клонить в свою сторону не растерявшийся Эрен. — Звучит убедительнее, но всё ещё недостаточно. Как ты думаешь, чья сила для отряда важнее? — Ривая сверлил Эрена взглядом, испытывал, расставлял сети, один неверный шаг — и Эрен в них попадётся. Поэтому Эрен не решался открыть рот и ответить не подумав, а пытался соображать быстрее, чтобы найти лучший выход из ситуации. Вскоре в голову пришёл слишком простой и очевидный вариант (наверное, из-за своей простоты он и шёл к голове Эрена так долго): — Я могу отдать вам своего коня… Ривай не сводил с Эрена глаз, хладнокровных и внимательных, ожидая продолжения фразы. Эрена уже немного морозило от статичного напряжения и леденящего взгляда, достаточно долго направленного на него. — Но мне всё равно нужна форма титана. — Нельзя. Если ты ослушаешься, учитывай, какие могут быть последствия, и для тебя в том числе, — Ривай специально выделил последние слова, как бы предупреждая или предостерегая, но никакого намёка на заботу или опеку и быть не могло. Эрен был в отчаянии, Армина бы сюда позвать, он бы точно что-то придумал, но его поблизости не было, и Эрен понимал, что не может позволить себе на него полагаться. Эрен молчал, уперев взгляд широко распахнутых глаз в стол капрала, поэтому говорить соизволил Ривай: — Ладно, я поеду на твоём коне, так уж и быть, но о себе ты вынужден будешь позаботиться сам. Взвешивай всё, Эрен, потому что смерть ждёт нас за каждым углом. «Иди в баню», — раздраженно подумал Эрен, его напряженному мозгу сейчас не хватало только лекций про смерть. Ривай вскинул брови, будто неожиданно у него проснулась способность читать мысли. Эрен инстинктивно закрыл рот руками: неужели он сказал это вслух и тем самым накликал на себя беду, которой почти избежал? Похоже, сказал. Тихо, но у капрала помимо прочих достоинств был ещё и хороший слух. Капрал, словно в замедленной съёмке, поднялся с кресла, и Эрен слышал каждый звук его немногих шагов, пока расстояние между ними не сократилось до каких-то десяти сантиметров. Сердце в груди у Эрена неприятно ёкнуло и скатилось вниз, но сам он лишь напряженно ждал, тихо и безропотно. Это статичное напряжение почти граничило со странным спокойствием, и Эрен почти не боялся. Глядя в глаза Эрену, будто гипнотизируя, он прожигал его насквозь, Эрен почти физически ощущал это жжение, а потом почувствовал чью-то прохладную руку на своём затылке, чью-то руку, сначала мягко взъерошившую его волосы, пропустившую их между пальцев, а потом неожиданно грубо сжавшую их в кулак. В следующую секунду Эрена резко дёрнуло вниз и он встретился лбом с коленом Ривая. Тупая боль рассекла лобную кость и по лицу побежало что-то горячее, затекая в глаза, словно кровавые слёзы, попадая на губы солёным привкусом. Эрен поморщился, но ничего не предпринял. Рука Ривая так же быстро оттянула его голову назад, будто это и не голова была вовсе, а мяч, и возвратила Эрену прежнее положение. Эрен осторожно потёр лоб и, шипя, посмотрел на руку, испачканную в горячую кровь. Это ничего, такая рана быстро затянется, но… Ривай невозмутимо прошёл за стол и уселся в кресло, заложив ногу, согнутую в колене, на другую и, сложив руки замком, прокомментировал: — Не дорос ты ещё меня куда-либо посылать. — Так, точно, — негромко и медленно ответил Эрен. «Надо же было так лажануть…» — Можешь идти, солдат Эрен. Эрен показательно развернулся, звонко стукнув каблуками об пол, и стремительно покинул кабинет Ривая. Он попробовал лоб — рана уже затянулась, и Эрен решил никому не рассказывать о произошедшем. На следующее утро он первым делом пошёл в конюшню и полчаса упрашивал конюха, который даже не хотел с ним разговаривать, выдать ему хоть какого-то коня для сегодняшней поездки. Всё лошади были под строгий расчёт, Эрен был виновен в произошедшем вчера и на снисхождение не рассчитывал, но ему критично нужно было добиться своего. В конце концов, конюх согласился выдать ему лошадь. Правда, эта лошадь ни разу не участвовала в сражениях… — Она хотя бы титанов не боится? — Не должна. Она их видела пару раз, когда проломили стену, и вела себя более-менее спокойно. Правда, эта лошадь была тяжеловозом. Слегка ленивым тяжеловозом. Ну, как, слегка… На следующий день Эрен сидел на своей новой лошади почти как на шпагате и плёлся позади отряда, безуспешно пытаясь ускорить её движение шенкелями и отмечая у себя нытьё мышц по всей внутренней стороне ног. Ему приходилось плотно обхватывать бока лошади и постоянно работать пятами, напоминая о себе, чтобы лошадь вообще не остановилась и не пошла пастись к редким клочкам травы. Когда отряд пошёл рысью, Эрену удалось убедить лошадь тоже пуститься похожим аллюром, и это было уже большим успехом, а вот как выслать её в галоп, Эрен даже задумываться не хотел. Уже через час поездки Эрен так устал, что подумал: «Плевать, в крайнем случае превращусь в титана, даже если придётся убегать от Ривая».

***

Ривай ехал по правую руку от Ирвина, и Ирвин поинтересовался: — Ты бы правда заставил его везти себя верхом, если бы он не предложил ничего другого? — Кто знает… Но мне бы не хотелось.