Аномальная активность. Вслед за тенью

Сумерки рассеивались медленно. Дымчатой поволокой стелился по земле туман, скопившийся в низинах влажной серовато-белой дымкой, размывая неверные очертания поседевших от инея травы, кустов и металлолома, торчавшего неподалеку из затвердевшего от времени песка. Горизонт, еще недавно едва занявшийся первыми лучами, постепенно светлел, все больше окрашиваясь алым, и словно пылал, отбрасывая розовые блики на редкие облака, яркими пятнами раскрашивающие еще темное небо. Уже совсем близко, на фоне низины с утонувшими в тумане изломанными крышами домов маячили кресты, покосившиеся от времени и жара надгробия, местами обвитые хиленьким плющом кривые низкие ограды и неровно расползшиеся по могилкам участки выжженной травы. От самых кустов, плотной грядой разросшихся вокруг заброшенного кладбища, и на несколько метров вниз преграждала дорогу внушительная стая ворон, вальяжно рассевшаяся по земле жирными черными комками. Даже уверенный шаг в их сторону не спугнул птиц. Они смотрели своими маленькими красными глазками пристально и спокойно, как будто с интересом. Жутковато становилось от этого их бесстрашия и наглости, заставившей на мгновение замешкаться, прежде чем сделать следующий шаг. Стая встрепенулась и разом взметнулась вверх, разбавляя тревожную тишину карканьем и хлопками крыльев. Этот рваный шум гулко разносился по окрестностям, пока птицы, беспорядочно кружа, удалялись в рыжеватое небо. Придерживая автомат, сталкер проводил их тревожным взглядом. Светало. Теперь до артефакта было метров десять – рукой подать. Лежал удобно, не скакал над землей, как часто бывает из-за антигравитационного эффекта, произношение которого Ветрову в свое время далось не с первого раза. И детектор, может, не последней модели, но все показывал четко, а вот болтами придется разбрасываться щедро. Потому, что сколько ты веревочки к ним ни привязывай, «жарки» мгновенно превратят их в труху. А такой аномальной дряни тут полно, недаром это скопление, образовавшееся прямо на старых могилах, называли «Пепелище». Жар поднимался от земли и рябью перемешивал воздух, мелкими волнами искажая скудные заросли на противоположной стороне холма. Артефакт, может, и лежал близко, но в самом пекле. Красновато-золотой, пылающий жаром изнутри, как все больше наливающийся светом горизонт, вытянутой текучей формы, он напоминал каплю докрасна раскаленной лавы. Редкий, а потому дорогой. Сталкер судорожно сглотнул. Все-таки, не его дело лезть в аномалии, да и выходило это боком, сколько в свое время ни пытался. Эх, был бы с ним сейчас напарник… Почти на уровне рефлекса хотелось повернуться, чтобы поймать в поле зрения знакомую фигуру и многозначительно кивнуть в сторону аномалий, а потом просто прикрывать. Долго уже вместе работают, теперь даже непривычно как-то… К хорошему быстро привыкаешь. И уйти просто так уже не получится, ибо мгновенно подсчитанная сумма выручки теперь маячила в мыслях на первом плане, не давала покоя, и сунуться в пекло боязно. Медлил, а это нехорошо: контролера поблизости недавно видели. Издалека, правда, но аккурат под этим вот холмом лежит заброшенный туннель, и всякие особо мерзостные твари оттуда время от времени выползают. Очень не хотелось бы с ними пересечься. Ветров сам торопил себя принять решение, пока рука еще неуверенно, но уже целенаправленно тянулась к сумке с гайками и болтами. Потому, что возможная прибыль давно приняла решение за него, как казалось, все же, окупая риск. Нашарив болт, сталкер швырнул его перед собой, почти не надеясь пройти по прямой, но попытка – не пытка. К его удивлению, первые пару метров действительно удалось преодолеть без происшествий. Жар усиливался, детектор предупреждающе попискивал, и этот учащающийся, капающий сквозь тишину на мозги звук заставлял сердце колотиться все чаще. Дыхание сделалось искусственно ровным. Он нарочито спокойно делал каждый вдох, а потом шаг. Вдох – выдох, еще шаг. Следил за любыми изменениями на детекторе, за обстановкой вокруг, стараясь не обращать внимания на то, как под шлемом лицо покрывается испариной от жара и нервов. Внезапно прибор запищал особенно истошно, почти непрерывно издавая этот заставляющий желудок сжиматься звук. Сталкер резко замер, заставляя себя снова вдохнуть, и медленно сделал шаг назад. Детектор продолжал сходить с ума, но сигнал хотя бы снова стал прерывистым. Теперь расстояния может хватить, чтобы его не поджарило. А может и не хватить. Но сейчас артефакт лежал еще ближе, чтоб его… Ветров нервно сглотнул, сжимая в ладони болт. Неизвестно ведь какого размера эти штуки, одна там или две, зацепят или нет… Не то, чтобы он думал. Скорее пытался ощутить если не мозгом, то тем самым шестым чувством, которое не раз совершало героические попытки выручить его из неприятностей, действительно ли оно ему надо. Или лучше вернуться пока не поздно?.. Нет, поздно. Уже почти добрался. Другой же кто достанет, деньги пропадут, да и сил, и времени жалко. Не давая себе шанса передумать, швырнул болт. Полыхнуло. В небо ударило сразу два огненных столба метров с шесть, пахнув на сталкера еще большим жаром и едва не зацепив. Они стеной отделяли находку, переходя, судя по реакции приборов, в еще большее скопление аномалий. Или нет, черт его разберет. Он не эксперт, да и все равно не собирается петлять в лабиринте из «жарок», который, если сразу не убьет, вполне может привести в тупик. Особенно когда то, что нужно, лежит практически под носом. Протянуть руку и… Вдруг мужчину осенило: а ведь и правда, если аккуратно протянуть что-нибудь достаточно узкое между аномалиями, можно хотя бы подтолкнуть артефакт поближе. Достаточно близко, чтобы поднять. От самого наличия идеи сразу немного полегчало, вот только как это все проделать, не зацепив «жарку»? Да и топать обратно, чтобы сгонять в кусты за какой-нибудь палкой, а потом возвращаться… не факт, что на обратном пути так же повезет. А у него не девять жизней, чтобы в это пекло по десять раз лезть. Автоматом? Тоже не вариант: расплавятся детали, покупать их накладно, с одним техником у него, что касается отношений, никак – дорого возьмет, лучше зря не попадать, с другим вообще война, а на новый ствол все заработанное и пойдет, плюс к нему привыкать потом. Нет, нафиг. Эх, был бы здесь напарник, точно бы что-нибудь сообразил… Делать нечего, времени мало, заранее надо было думать, а лучше вообще не лезть. «Протянуть руку, да? А если…» - подумал Ветров. Нет. Бред же. Почти сумасшествие. Легче назад повернуть. Он ведь сгорит к чертовой матери! С другой стороны, можно активировать аномалии, чтобы запомнить их расположение максимально точно, а потом рискнуть… Если все правильно сделать, они не сработают. То есть, не должны. А жар будет чувствоваться, значит туда, где горячее он руку не потянет, в отличие от того же автомата. Н-да. Проще обратно, но ведь на эти деньги еще какое-то время жить можно – ведь практически на дороге валяются! Обидно. Нет, надо попытаться. Не давая себе времени передумать, снова швырнул болт, пока желание свалить, наконец, подальше отсюда не стало паническим. Аномалии сработали мгновенно, снова обдав его жаром и осветив оранжевыми бликами еще темные могилы. Дождавшись, когда пламя погаснет, Ветров наспех перекрестился. На этот раз он следил внимательно: между зонами поражения сантиметров двадцать, которых, если повезет, может хватить, чтобы их не зацепить. Мало, но попытаться можно. Сталкер аккуратно присел на корточки. Внутри все сжималось от напряжения и протеста логики с инстинктом самосохранения против того, что он творит. Но, продолжая уверять себя, что отступать поздно, мужчина протянул руку, бездумно повторяя про себя что-то вроде молитвы, ощущая резко усилившийся жар. По спине пробежали зябкие мурашки, но вот пальцы уже коснулись гладкой теплой поверхности артефакта и сжались на нем, принося обманчивое чувство облегчения, как вдруг совсем близко раздались выстрелы. Ветров по инерции развернулся в ту сторону и рванул руку обратно, собираясь хвататься за оружие, но не рассчитал. Огненный столб обдал его пламенем и искрами, обжигая костюм и охватывая запястье мгновенной острой болью – неожиданно сильной, почти нестерпимой. В глазах потемнело. Дернувшись в сторону от огненного потока, сталкер уперся спиной в ближайшее надгробие и, болезненно стиснув зубы, окончательно сполз по нему на выжженную траву. Он почти не слышал снова сходившего с ума сигнала детектора. В голове еще было пусто от шока, уже начинавшего разбавляться горькой досадой на себя придурка и благим матом. Выстрелы раздались снова, со стороны деревни. Беспорядочные, редкие и никакого шума, воя или ответной очереди – опять тишина. Ветров полез целой рукой в открытую сумку с болтами, проверяя, сколько высыпалось и сколько осталось – понимал, что если не выберется из аномалий, по поводу остального можно уже не дергаться. Черт! Вот подфартило… Костюм на руке почернел, а почти посередине запястья, куда пришелся центр ожога, ткань слегка побелела и, как только он начинал двигаться, потихоньку осыпалась пеплом. Начинало слегка морозить. Боль была еще не очень сильной, почти терпимой, но Ветров знал, что это ненадолго, поэтому пока мог пытался сосредоточиться на непосредственной угрозе и думать о ней. А не о том, как все теперь по его вине резко сделалось хреново. И не паниковать. Дышать ровно, успокоиться, не наделать еще больше глупостей. Правая… Мужчина выругался. Игнорируя боль, попытался сжать кулак, но пальцы дрожали и почти не слушались. Где-то в пустом желудке скручивался липкий ком страха: не перед опасностью, а от самого осознания того, что он просто не сможет держать оружие. Возможно, больше никогда. По крайней мере, этой рукой… От обиды и боли вышибало злые слезы. Как же все по-идиотски! Знал же, чувствовал!.. Выстрелы повторились. Сталкер сглотнул, не замечая, как свербит в пересохшем горле. Нет, нельзя. Нужно собраться. Черта с два здесь все закончится. Ноги пока целые, до станции доползти сможет, а там как бог даст. Он силой заставил себя перестать сверлить невидящим взглядом дрожащую ладонь и, снова превозмогая боль, перекинул лямку автомата на другое плечо, неуверенно взяв оружие в левую руку. Однажды Ветров уже пробовал так стрелять, правда, из пистолета. Автомат тяжелее и отдача у него мощнее, стрелял в тот раз на спор, да и получилось, мягко говоря, не очень… Отлично. Просто супер. Используя надгробие как укрытие, он не с первого раза закрепил детектор на поясе и, вслушиваясь в изменения сигнала, осторожно выглянул. Трижды уже проклятый про себя источник шума обнаружился быстро: какой-то сталкер в потрепанном до дыр костюме медленно ковылял к кладбищу, не сверяясь с детектором и не останавливаясь. Просто брел потихоньку, тяжело сгорбившись, и только сжимал мертвой хваткой старенький, совсем побитый АК. Лицо скрывали глубоко надвинутый капюшон и респиратор. Будь ситуация попроще, Ветров даже был бы этому рад: судя по состоянию, этот несчастный шатался по округе давно, может, уже начал подгнивать… Мужчина не спешил себя обнаруживать: неизвестно, идет ли зомби к нему, или просто, как всегда, бесцельно тащится своей дорогой. Стараясь дышать ровнее и не позволяя боли сбивать с мыслей, Ветров смотрел на возможную опасность сквозь рябящий воздух и понимал: куда бы этот ни шел, попадет он прямиком в аномалию еще до того, как сможет к нему приблизиться. Поэтому сталкер просто ждал. Даже неприятный холодок, который он испытывал где-то в глубине души, каждый раз глядя на этих полуживых ребят, отошел на второй план, оставляя только одну задачу: выжить. И он сделает для этого все, что получится. Все, как всегда, до банального просто: он либо выберется, либо сдохнет. Потому, что если вот так шататься потом по Зоне как этот, лучше сразу пулю в рот. Ничего. Хорошие ребята, вон, на каждом шагу мрут, а он будет жить. Назло миру и самому себе, идиоту. Лишь бы убраться отсюда поскорей… Наконец, на самом краю «Пепелища» раздался характерный звук вырывающегося в воздух огня. Зомби пошатнулся, издав тихий, невнятный звук, похожий на усталый стон, и упал прямо в аномалию. Тело мгновенно вспыхнуло, но какое-то время еще продолжало шевелиться, лениво шаря руками по земле, как будто ища опору, чтобы подняться. Вскоре и они обмякли, а «жарка» все продолжала плеваться огнем, как будто хотела не просто сжечь - полностью уничтожить все, что в нее попало, превратив в пепел. Не думать об этом, не сейчас… Ветров заставил себя подняться. Выбирая между автоматом и детектором, остановился на последнем, привычно взяв его в левую руку, и, выверяя каждый шаг, начал медленно выбираться. Как добрался до Янова помнил смутно. Повезло, что по пути не нарвался на местных обитателей, иначе… а что иначе? Нормально держать оружие он не в состоянии, сознание то и дело затуманивает тупая ноющая боль, рассеивающая внимание, отвлекающая от дороги. Одному богу известно, сколько матерей про себя и вслух помянул, пока не добрался, наконец, до фонящего металлолома у станции и чуть не попер сквозь него напролом, счастливый уже от того, что дошел кое-как, но вовремя спохватился. Дверь тоже поддалась не сразу, и Ветров измотанный, злой на себя и на мир оказался внутри, мечтая только о том, чтобы завалиться в какой-нибудь дальний угол и чуток отоспаться, пусть даже на голодный желудок. Но все усиливающаяся боль в руке подсказала, что вместо хоть какого-то отдыха в сомнительной безопасности его ждет медпункт. И чем быстрее, тем лучше. Смерив гостя усталым взглядом, Фельдшер дежурно поздоровался, кивнув в сторону стула, куда обычно усаживал своих пациентов, а сам отправился к умывальнику. Краем глаза Ветров наблюдал, как мужчина неспеша моет руки, зевая, натягивает перчатки, возможно, не первой свежести, дезинфицирует их какой-то жидкостью. Из головы не шли невеселые мысли о том, стоила ли его травма денег, которые можно выручить за артефакт, и снова охватывала бессильная досада от того, что понимал: не стоила. Где-то в глубине души он осознавал это еще до того, как полез в злосчастные аномалии, но остановиться не смог. Мысль о том, что последствия своего, мягко говоря, необдуманного поступка могут еще долго аукаться и портить жизнь, окончательно вгоняла в уныние. Но злиться снова было не на кого, кроме себя. Мужчина и не пытался. Хорошо, допустим, полез зазря, ну а что ему оставалось?.. Фельдшер сел на свое рабочее место и включил лампу. Ее приторный до тошноты свет мгновенно залил стол и часть комнаты, ударил в глаза. - Снимай, – пытаясь справиться с зевотой, скомандовал врач. Помощи не предложил. Может, чувствовал, что не стоит, а может просто не имел желания лишний раз нарываться на агрессивный, предостерегающий взгляд. Снова зевнул, прикрывая рот ладонью, и без интереса, выжидающе смотрел на тяжело поднимающегося пациента. Сталкер нехотя подчинился, зная, что получит очередную порцию боли, поэтому немного медлил. До сих пор ожог он не трогал, даже не смотрел, чтобы лишний раз не задеть – так еще как-то терпелось. Снимать внешнюю часть экипировки одной рукой было жутко неудобно и медленно, но мужчина не торопил его. То, что костюм не расплавился, было отчасти заслугой жаростойкой ткани, отчасти банальной удачей: в центр аномалии он все-таки не угодил, но касательного поражения, судя по ощущениям, более чем хватило. И все же, костюм свое дело сделал. Жалко его. Теперь парься, ищи материал на заплатки, и потом, не везде его грамотно починят… Вот куда все деньги уйдут. Когда с курткой и жилетом было покончено, дело дошло до опаленного рукава. Горелая ткань успела присохнуть к обожженной коже, пришлось ее срезать, оставив здоровенную дыру – проще было уже весь от костюма оторвать, но сталкер терпел, стиснув зубы, и с доктором не спорил, если уж это хоть как-то поможет облегчить боль в будущем. Нет, ну идиота кусок! Оправдывайся чем хочешь, а результат сам за себя скажет. Какой же он, все-таки, ишак… больно. Почему, черт все это трижды дери, так больно?! Фельдшер в очередной раз чуть сильнее дернул ткань и Ветров сдавленно зашипел, все-таки скосив взгляд на месиво из полопавшихся волдырей с прилипшей к нему мокрой тканью, которое теперь представляла собой рука от локтя до пальцев. В лице сталкер почти не изменился, но дыхание на секунду перехватило. - Да-а, хорошо задело… – задумчиво протянул доктор, – заживать будет долго. Ветров продолжал почти удивленно смотреть на покрасневшую кожу пальцев там, где она еще была на таковую похожа, и выше, где под тканью кровило то, что от нее осталось, больше напоминая голое мясо, залитое кровавыми потеками вперемежку с мутным желатином. В желудке подвело. Да, он знал, что все чудесно, но продолжал надеяться, что не настолько. Мать ее. Правая… Это как же теперь?.. Это когда… - Когда заживет? – вопрос сорвался сам собой. - Сложно сказать, – спокойно вещал Фельдшер, доставая инструменты, – может, пару месяцев. Может, больше. Зависит от того, что будешь делать... и как. Тут покой нужен. Еще немного и без пересадки кожи было бы никак. Повезло тебе… Если можно так сказать. Наступила неприятная тишина. Покой? Он издевается? Пару месяцев?! Здесь? Ни чистой воды, ни лекарств подходящих, это же… Не-ет, Ветров еще помнил, каково это, когда тебя в Зоне подлечить пытаются. Опыт во время пребывания на Баре имелся, так там хоть место было, где прилечь, да и за своего на тот момент считали, можно было под относительным присмотром в тишине поваляться, а теперь что? Еще, не дай бог, заражение заработать с местными-то условиями… Господи-боже, легче прилечь где-нибудь тихонько и сдохнуть, чтоб не мучиться… Допрыгался, герой. Денег он заработал! Баран пустоголовый… Так сделалось мерзко и от предстоящей участи, обещавшей быть далеко не радужной, и вообще от навалившихся в последнее время проблем, что боль, достававшая до печени даже после укола, стала не только поводом для злобы на себя, но и чем-то вроде заслуженного наказания за собственные ошибки. С другой стороны, в чем он толком виноват? Кушать хочется всегда, попадают за это все, а если бы знал, где навернешься, соломку бы подстелил. Но до конца процедуры сталкер предпочел об этом не задумываться. В основном зале станции было, как и всегда, не очень многолюдно. Единственная тусклая лампочка ржавой люстры скудно освещала помещение, бросая рассеянные блики на старые стены, местами прихваченные у пола зеленоватым грибком. Помещение тонуло в полумраке укромных углов, где притаились неудобные деревянные столики. Трое человек полукругом стояли у одного из них, возле самого выхода, так, чтобы видеть весь зал, тихо переговаривались. Еще один сталкер пристроился чуть поодаль, время от времени бросая в их сторону подозрительные взгляды, нервно теребил сигарету. Уже ближе к окошку «кассы» свободовцев топтались двое ребят навеселе, громче чем нужно обсуждая недавнюю вылазку с торговцем, состроившим сравнительно миролюбивую мину и, вместо того, чтобы посоветовать притихнуть, подначивавшим сталкеров в надежде таким нехитрым образом выяснить платежеспособность клиентов после явно улыбнувшейся им удачи. Ветров затушил сигарету в переполненной пепельнице и неспеша достал еще одну. Зажал в зубах фильтр, левой рукой поднес зажигалку, брезгливо поморщился – во рту еще остался привкус бинтов и антисептика после очередной перевязки. То ли кислый, то ли горький, уже едва ощутимый, но от этого не менее невыносимый. Курил не затягиваясь, все дольше задерживая дым, но почему-то никак не мог перебить вкус медикаментов горечью табака. Торговец что-то сказал и пьяненькие ребята дружно заржали. Им явно повезло больше, чем Ветрову уже... три дня назад? Да, три. А казалось, что мучается минимум неделю. Если сильно не шевелиться, вроде и жить можно. Но как жить, если ни за хабаром выйти, ни хоть работу какую плевую подыскать, ни на правом боку поспать, в конце концов, по старой привычке... Вроде мелочь, а когда недавно во сне на больную руку спросонья прилег, приятного было столько, что хоть ты на весь подвал вой. Бинты менял сам. Так, как сказал Фельдшер, по два раза в день. И ровно эти два адские раза в сутки Ветров ненавидел весь мир чуточку больше, чем обычно. Ненавидел, но терпел: если он еще и рану запустит, можно оставшиеся от артефакта после починки костюма сбережения добрым людям отдать, которые за них тебя потом где-нибудь неподалеку под крестом зароют и, может, напишут на табличке твое погонялово, чтобы новоприбывший народ шел мимо, обыденно так про себя отмечая: «Вот, сдох какой-то Ветров. В аномалии, наверное. Надо бы внимательней по сторонам смотреть». И ладно бы еще в аномалии, это дело нехитрое, так угробит же себя тем, что просто не сможет как следует подлечиться. Обидно, чтоб его... Но мрачные мысли вовремя сменялись пониманием того, что, раз выжил, надо жить дальше. Хрен его знает, конечно, зачем, но надо. Будь ты вольный человек, или за решеткой на пожизненном, а помирать не хочется никому. Вот он, к примеру, так рассуждал: на смену тяжким временам рано или поздно приходят либо менее тяжкие, либо никакие уже не придут. Похоже, кто-то все-таки оптимист. «На смену тяжким менее тяжкие, – задумался Ветров, скосив взгляд на торчащие из-под ободранных краев перчатки бинты, – а с менее тяжкими можно уже нормально ствол держать, а там, само собой, и на попить-поесть заработать». Только продержаться бы... Ничего. Фельдшер прав, повезло еще. Вон, парни без рук, без ног приползают, и то, радуются что живые. Хотя это уже радость сомнительная. Как по Ветрову, тогда лучше сразу того, только быстро, чтобы не мучиться. Благо, его случай полегче, поэтому можно и потерпеть, и перевязки каждый день поделать. Все равно сейчас спешить особо некуда. Дела вообще последнее время шли как-то совсем не очень. Это если без разговорных слов выражаться. А если как обычно, то Ветров бы еще долго мог расписывать свою жизнь в течение последнего месяца во всех ее занимательных подробностях. И это еще до треклятого похода мимо «Пепелища». Но особо мерзкой ситуацию делало даже не отсутствие средств к существованию и реальной возможности их хоть как-то заработать, и не сам по себе бесперспективняк, стабильно маячивший на горизонте все последние недели, и даже не то, что напарник в очередной раз бесследно исчез на неопределенный срок… Не давало покоя то, после чего он исчез. Ушел, впрочем, как всегда, ничего не сказав, и никто о нем с тех пор не слышал. Не то, чтобы Ветров переживал по этому поводу – Снежок сваливал по своим делам регулярно, и этот раз не должен был ничем отличаться от предыдущих. Просто... некрасиво тогда вышло. Совсем. И чем дольше напарник отсутствовал, тем больше мужчина задумывался о том, правильно ли он поступил. А что хуже всего, время подумать у него теперь есть. Не то, чтобы Ветров ждал его появления в ближайшие дни, и прямо настолько надеялся, что с товарищем все в порядке. Да боже упаси, сейчас самому бы как-нибудь протянуть. И не то, чтобы он в чем-то себя винил, вот тут даже наоборот: сталкер с самого начала и до конца был обезоруживающе прав. Но толку от этой правоты, когда на душе неспокойно. И снова вспомнился тот день. Тем вечером в окрестностях «Скадовска» было удивительно тихо. Легкий ветер лениво поигрывал пожолклой листвой редких деревьев, временами срывая самые слабые из них с тонких веток, подхватывая и унося вдаль последними тусклыми искрами прошедшего лета. Они падали на покрытый трещинами асфальт под ноги и, шурша, потихоньку отползали в вялую траву на противоположной стороне заброшенной дороги. Смеркалось. Лесопилка была уже совсем близко. В одном из ее пустых оконных проемов вместо привычной холодной темноты брезжил яркий огонек, дававший смутную надежду на то, что внутри расположились люди. Даже если не вольные, то хотя бы не товарищи, промышлявшие грязным разбоем и порядком портившие жизнь местным сталкерам, привыкшим зарабатывать свои кровные честным трудом. Встретиться с ними никому, естественно, не хотелось, но темнело быстро, а тащиться к ближайшему всеобщему убежищу в кромешной темноте серьезный и, на тот момент, ничем не оправданный риск. Собиралось, правда, у этого места много зомбированных. Не десяток, и даже не два за раз. Сложно объяснить, что именно их сюда тянуло: все оборудование, которое было в здании, либо успели вынести предприимчивые сталкеры, либо оно громоздкой, никому не нужной грудой металлолома медленно ржавело, как и все вокруг, зарастая травой. К предложению переночевать в подгнивающих бревенчатых постройках на холме, продуваемых всеми сквозняками и слабо защищенных от выбросов, Ветров отнесся скептически. С другой стороны, раз уж кто-то счел это место пригодным, да еще и перестрелял всех зомби, разведя костерок… В общем, не попроситься на постой было бы, по меньшей мере, глупо: идти-то всего ничего, а вот до «Скадовска» по темноте не факт, что доберешься живьем. На том и порешили. К настороженности Ветрова, до последнего ожидавшего появления кучи недобитых полуживых ребят, а потому державшего автомат наготове, напарник по привычке относился спокойно, временами даже одобрительно – в здешних местах, как он и сам не раз отмечал, «лишняя осторожность лишней не бывает». Но когда они вплотную подошли ко входу в основную постройку, обложенную снаружи разбросанными бревнами и кусками грязных помятых бочек, а явной опасности так и не нарисовалось, Снежок жестом велел оружие опустить. Ветрову идея все еще не нравилась, но лучшего он предложить не мог, поэтому требование молча выполнил, хоть и остался им, по понятным причинам, недоволен. Все же, безопасность сталкер ставил выше не очень хорошего впечатления, которое они могут произвести на тех, кто здесь обосновался, ввалившись на чужую территорию со стволами наперевес. Часовой заметил их непозволительно поздно и окликнул, поначалу грубовато, а потом спокойней, как только, перебросившись парой фраз со Снежком, убедился, что перед ним не мародеры. Даже обрадовался компании – мол, отстреливаться, если что, впятером будет проще. Ребят, и правда, оказалось всего трое вместе с часовым. От появления компании двоим сталкерам, усевшимся у покореженной бочки и гревшим руки о разведенный в ней огонь, не сделалось ни холодно, ни жарко. Просто дежурно поздоровались, один предложил сигарету. Ветров курить не хотел, но точно знал, что Снежок не будет, а если они оба откажутся, получится некрасиво. К тому же, судя по лишенному энтузиазма настроению новых знакомых, это ненадолго. Ветров с коротким «давай» взял сигарету и присел у костерка. В бочке потрескивали найденные здесь же, не отсыревшие еще поленья, а над ними поднимались рваные быстрые языки пламени, отбрасывавшие теплый оранжевый свет на пол и стены, разрезая пространство темнотой длинных теней, тянувшихся от присевших вокруг сталкеров. Приятное сухое тепло подхватывало яркие искры и невысоко поднимало над бочкой, где они гасли так же мгновенно, как и появлялись, смешиваясь с холодным воздухом. По полу, усеянному мелким мусором и гнилыми опилками, гулял сквозняк. Повсюду стояли металлические полки с грузными коробками, вскрытыми уже не один, наверное, раз; в одних виднелись отверстия от пуль, на других следы огня, подкоптившего древесину и остатки темно-зеленой краски. Многое успело тут произойти… И все же, после долгой вылазки было необъяснимо уютно смотреть на подрагивающее пламя костра и слушать сухой рассказ про то, как ребята «прикончили пару зомби», а потом дружно решили не переть на «Скадовск». Двое оказались напарниками, из тех, что договариваются пройтись вместе за хабаром один, может, пару раз, из чего следовало, что знают они друг друга плохо. Младший из них за часового и стоял – так второму, видимо, было чутка спокойней. А третий тоже просто шел мимо, только еще засветло, помог зомби перестрелять и был не особо разговорчив, разве что представился, а дальше в беседе почти не участвовал. Звали его Волк. Ветров слышал о таком сталкере, давно еще, когда на «Скадовске» первый раз торчал без денег, четкой цели и напарника, но ничего важного о нем вспомнить не мог – может, просто нечего. А то бы точно приметил. Треп начал понемногу надоедать, и Ветров довольно быстро свел разговор на нет, бросив короткий взгляд в сторону лестницы, ведущей на остатки второго этажа. Оттуда можно было попасть и на импровизированный наблюдательный пункт, возвышавшийся над землей деревянным мостом, подпертым сваями из необработанных стволов деревьев – бывший конвейер, по которому бревна доставлялись из соседней постройки. Спрятаться там от пуль, конечно, негде, зато обзор на территорию отличный. Куда-то туда и ушел напарник, но Ветров сомневался, что Снежок внезапно решил подсуетиться и на всякий случай понаблюдать за окрестностями, пока остальные отдыхают. Может, снова плохо ему?.. А может, просто спать охота. Так ведь с виду не поймешь: если прихватило где, молчит до последнего, никогда не жалуется. Даже когда стоило бы. Гордый, что ли… Ветров затушил сигарету и, попрощавшись с народом, полез по хлипкой лестнице на второй этаж, уже заметив, как светлые блики тускло скользят по серой изнанке кровли. Значит, развел огонь. Наверное, не спит… Задерживать сталкера никто не стал, и Ветров порадовался, что присутствующим до них с напарником особо нет дела. В дозор не отправляли, на том спасибо. Не доверяют. Оно понятно, да и к лучшему: не придется несколько часов с автоматом наперевес торчать и пялиться в кромешную мглу, нервно ожидая, что из нее на тебя может выползти. Снежок сидел совсем близко к лестнице, у самой стены, пододвинув поближе бочку с разгоравшимся в ней низким синевато-желтым огоньком, мягко облизывающим поленья. Здесь было холоднее, и мужчина зябко кутался в куртку, пониже надвинув капюшон. Заметив Ветрова, бросил на него короткий взгляд и подвинулся, как будто показывая, где именно ему лучше сесть. Сталкер подошел, тяжело опустившись рядом, почти прижавшись к напарнику плечом. У стены и правда дуло меньше, а снова спускаться вниз, где немного теплей, почему-то не хотелось. Он чертовски устал, уже в который раз после их бесконечных вылазок. Спать Ветров не собирался. На новом месте он засыпал тяжело и беспокойно, а если не был уверен в относительной безопасности, сон вообще как рукой снимало, но в этом заброшенном срубе от неяркого света огня и чужого тепла рядом становилось почти уютно. Напарник снял противогаз и поднес руки поближе к огню, то потирая их друг о друга, то сжимая. Ветров бездумно следил за тем, как неторопливо колдуют над пламенем длинные бледные пальцы, чтобы снова внезапно пропасть из вида, когда Снежок подносит их ко рту, согревая дыханием. Едва заметные облачка теплого воздуха на мгновение окутали его руки в стареньких обрезанных перчатках – затертых, в катушках и затяжках, но до невозможности привычных, почти незаменимых, как и все, к чему успеваешь по-настоящему привыкнуть. Товарищ поежился, сильнее прижавшись к нему, поднял взгляд и дождавшись, когда на него обратят внимание, заметил: - Холодает. Многозначительно промолчав, Ветров про себя все-таки отметил, что в этот раз морозец прихватил действительно рано. Скорее всего, еще оттепель будет. А потом уже ударит или нет – черт его знает. С местной погодой не угадаешь, а готовым нужно быть ко всему. Подходящим костюмом он разживется еще не скоро с их-то удачей на вылазках, про защиту вообще лучше не начинать. Опять придется по несколько свитеров под экипировку натягивать. Приятного мало, но работать можно. Ничего, выживут как-нибудь, раньше же как-то справлялись. Сломав пополам одну из лежавших рядом досок, Ветров подбросил ее в костер. Времени до рассвета еще невыносимо много, а коротать его за разговорами на этот раз почему-то не хотелось. Снежок тоже молчал, продолжая украдкой на него посматривать, то ли ожидая продолжения темы погоды, удружившей как всегда внезапно и не вовремя, то ли еще бог знает чего. Этим вечером от его взглядов мужчина чувствовал себя слегка неуютно. Внезапно Снежок потянулся к нему и провел рукой по щеке. Непозволительно мягко для того, кто, к примеру, просто хотел смахнуть прицепившуюся к ткани щепку, но почти сразу, надавив чуть требовательней, он повернул лицо нехотя поддавшегося напарника к себе. Не встретив сопротивления, Снежок подцепил край лыжной маски и потянул вверх, пока товарищ не успел опомниться и не начал протестовать. Ветров действительно, мягко говоря, не любил, когда к нему проявляли излишнее внимание, а уж когда еще и шарили руками вблизи лица, мог с чистой совестью позволить себе защитить личное пространство. Нет, ну в конец обнаглел, можно же попросить, язык для чего? Он бы и сам снял, если уж так приспичило. Может быть. - Да подожди ты, – приговаривал Снежок, стягивая с товарища его неизменный элемент экипировки, – не ерзай. Вот так. Легкий рывок и мужчина с почти довольным видом сжимает в руке свой черный трофей, чтобы невозмутимо встретиться с раздраженным и уставшим взглядом Ветрова, уже явно готового многое высказать по поводу и без. - Ну вот. Теперь хоть с человеком разговариваю, – подытожил Снежок, улыбнувшись. Сразу как-то потеплело на душе, даже пререкаться с ним перехотелось... И вместо того, чтобы съязвить в ответ, Ветров только вымученно закатил глаза, мол, а так он с кровососом общался, видите ли. Одна за другой лениво тянулись минуты. Он думал то обо всем, то ни о чем. О проблемах думал, о жратве, о жизни своей паскудной, о том, как из всего этого выбираться и стоит ли вообще начинать. Вряд ли с его послужным списком теперь где-то будет лучше… Думал и о напарнике. О том, что тот, конечно, временами мозги компостирует, но старается, что касается заработков. Вон, сегодня по его инициативе на болото потащились. На то, где разбитый военный вертолет загнивает. Аномалии там, в основном, гравитационные, расположены чуть ли не одна на другой. Жижи этой мерзкой, которая вместо воды под ногами плещется, максимум по колено, но ядовитая, дрянь, настолько, что даже в противогазе глаза слезятся. Без нормальной защиты туда лезть – как минимум серьезный риск. Это мягко говоря. Снежок даже заставил его какие-то таблетки глотать, до и после того, как вылезли. Благо, живые… Ненавидел Ветров таблетки, сколько себя помнил. А тут они еще происхождения сомнительного, но товарища было не переспорить: жри, сказал, а то подохнешь. И такую озабоченную рожу состроил, что хочешь - не хочешь, а сожрешь на всякий случай. Ничего не оставалось, кроме как давиться последними разработками профессора Сербина, а потом снова про себя тихонечко молиться, чтобы дожить до утра после таких экспериментов… Зато, походив малехо в этой кислотной грязи, нашли кое-что интересное. Выгодно продать можно, если постараться. Всегда бы так. Ветрову казалось, что напарник начал засыпать, пока тот не поерзал, удобнее пристраиваясь у него под боком, как будто от этого могло стать теплее. А, может, и правда стало. С другой стороны, еще не настолько приморозило, чтобы так настойчиво об него тереться. Поэтому сталкер слегка пихнул озябшего товарища плечом, как бы давая понять, что пора уже либо угомониться, либо отвалить. Снежок довольно быстро выбрал первое, но хватило его ненадолго. Похоже, кому-то совсем не спалось. - Ветров?.. – тихо позвал сталкер, но, не дождавшись ответа, продолжил: – Ты волосы обрезал. - И чё? - Ничё, – мужчина усмехнулся, а потом неожиданно взъерошил короткий светлый ежик на его голове, почти ласково пропуская пряди сквозь пальцы. – Красивый… Нет, правда собирался промолчать. Снова. Сделать вид, что уже который долбанный месяц ничего в упор не замечает, что все в порядке, и что абсолютно нормально смотреть на мужика так, как временами может уставиться на него Снежок. А ведь пробирает до дрожи. Намеки его эти… которые вроде и не намеки, да посыл в них сомнительный чувствуется. И стремно оно, и неправильно, и… нет. Просто нет! Предупреждал же как-то раз так ненароком, что с этим делом не к нему, и все друг друга вроде бы поняли. Конкретно жаловаться, конечно, не на что, да только выкинет Снежок что-нибудь, как вот сейчас, и думай что хочешь. Не-ет уж, хватит. Само по себе оно еще терпимо, когда где-то там, далеко, и лично тебя не касается, но в подробности вникать как-то неохота. С кем хочет пусть, только не с ним. Перехватив запястье напарника до того, как тот успел убрать руку, сталкер с силой его сжал – знал, что будет больно. И хорошо, информация отложится лучше. Снежок почти возмущенно было уставился на него, но, встретившись с предупреждающим взглядом, напрягся, ожидая дальнейших действий. Подсознательно Ветров все еще на что-то надеялся – может он, параноик, действительно до сих пор ко всему этому неправильно относился, где-то переврал, где-то приукрасил, но... Снежок едва заметно сощурился, буравя его пристальным, уверенным взглядом. Он ждал. Он все понимал. Он знал, что делает. И робкая надежда на ошибку рассеялась как легкий конденсат их потяжелевшего дыхания. А что еще хуже, понимали оба. Ветров впервые пожалел, что не дурак. Как будто внезапно с треском оборвалась и разом ухнула куда-то вниз невидимая завеса, и все, что не хочешь и не можешь ни высказать, ни до конца понять, стало очевидным. Вынырнуло на поверхность и превратилось в проблему, которую больше не получится игнорировать. Уже наверняка, после того, как он теперь задергался. Уже накатывала понемногу досада от того, что как раньше, похоже, больше не будет. Вот так внезапно и до тошнотворного просто. Всего пара долгих взглядов и чувства, которым даже не обязательно было облечься в мысли или слова. Они друг друга поняли. Почему-то стало зябко. Но Ветров готов был поклясться, что пробрало не от ночного холода. Снежок ждал. Мужчина нахмурился, чуть сильнее сжав его запястье, и сталкер предупреждающе потянул его на себя, впрочем, недостаточно сильно, чтобы освободить, а взгляда не отвел. Опасно. Как будто что-то неосязаемое и очень важное грозило разбиться на сотни осколков, которые никто из них уже никогда не сможет собрать и склеить снова. Что-то теплое и уже почти родное, то, к чему успел привыкнуть, притереться, что не хочешь отпускать и боишься потерять. Одно неверное движение и этого больше не станет. Ветров не хотел терять. Это все, что он знал, хоть и не мог до конца понять, но чувствовал неожиданно остро. - Мне показалось? – спустя затянувшуюся паузу, осторожно, но настойчиво. Долгие, понимающие взгляды, глаза в глаза. Как, должно быть, жалко прозвучали его слова. Не вопрос – предложение. Почти просьба... - Да, – наконец выдавил из себя Снежок, уже без труда отнимая зажатую руку и потирая сдавленное запястье. На мгновение показалось, что в его хрипловатом голосе промелькнуло сожаление. В том, как он опустил глаза, отстраняясь и зябко кутаясь в куртку, чтобы поудобней прислониться к холодной стене. С ловко скрываемой досадой, так непросто угадывавшейся на его вечно спокойном лице. Почти так же близко, но невозможно далеко. Всего за минуту. На разъеденной ядовитыми дождями кровле плясали размытые блики рыжего света. За окном вдалеке что-то завыло, прорезая тихим утробным звуком кромешную темноту. В желудке подвело, но не от осознания того, что где-то поблизости очередная тварь вышла на охоту. Что-то изменилось. Это мерзкое чувство просто было, немым неразрешенным вопросом повиснув в воздухе, незаметно и мгновенно распространившись вокруг, занимая место привычной легкой размеренности. Н-да... Рано или поздно это бы случилось. Лучше обозначить границы сейчас, чем колбасить друг другу мозги потом. Наверное… Нравился ему Снежок. Как человек, как товарищ, напарник, как просто мужик, с которым в кои-то веки удалось договориться и худо-бедно наладить отношения. Взаимовыгодные, между прочим. Ветров не собирался пускать все это коту под хвост ради минутного порыва, притом чужого. Ничего, Снежок не мальчишка, переживет. Они оба переживут и, быть может, все будет как раньше. По крайней мере, Ветров на это надеялся. - Попробуй уснуть, – негромко посоветовал он, как будто и в самом деле, ничего не произошло, а они до сих пор так и просидели молча, – на завтра дела нарисовались, сам знаешь… – и, еще раз попытавшись рассеять ставшую неприятной тишину, уже совсем тихо, горько добавил, подбрасывая в костер свежую доску: – Хоть будет, что пожрать. Снежок так ничего и не ответил, а через какое-то время задышал глубоко, ровно. Может правда уснул, а может думал. Так же как Ветров, старавшийся избавиться от настойчиво лезших в голову неприятных мыслей, да все без толку. На следующее утро потащились к старому доброму, проржавевшему почти насквозь «Скадовску». По дороге не разговаривали, но атмосфера стала как будто легче. Ветрова все устраивало, и он позволил себе закрыть глаза на вчерашний подпорченный вечер. Стало даже совестно, что он так резко отреагировал – рефлекс после отсидки, что поделаешь… Так, может, оно бы и обошлось. Когда пришли, сталкер заявил, что пойдет отсыпаться, а Снежка, как более бодрого члена команды, а значит и более трезво мыслящего, традиционно отправил собачиться со Змеем по поводу их находки. Не то, чтобы Ветров сам не мог попытаться выторговать за нее кусок пожирнее, просто опыт показал, что уж кто как в общении с местным барменом не изворачивался, а у Снежка и разговор выходил короче, и результат выгодней. Никто не спорил, разошлись. Он пару часиков среди прочих ребят подремал на одной из коек со своей поклажей в обнимку, потом какие-то хмыри пришли, притащили с собой гитару, начали шуметь. И ладно бы еще что-то дельное сыграли, так ведь уши в трубочку сворачивались. Это притом, что придирчивым музыкальным вкусом Ветров никогда не отличался. Хотя, справедливости ради стоит отметить, что слух из него жизнь еще не выбила, да и сам кое-как на гитаре мог… Давно дело было, но пытками инструмента он никогда не занимался. В отличие от этих. Кстати, толпа у них была немаленькая и сомнительная, поэтому сталкер решил почем зря не наезжать. Тихонечко пожитки свои проверил – все ли на месте – и ушел. Внизу у выхода уже торчал напарник, как будто давно дожидался. Жестом подозвал к себе, в темном углу тихонько передал его долю. Ветров не пересчитывал, ловко сунув деньги в неприметный карман. После этого Снежок как всегда внезапно поставил перед фактом, что ненадолго свалит по делам, и дела эти, на сей раз, напарника не касаются. Ну, бывает. Мужчина согласно кивнул и выжидающе глянул, мол, что-нибудь еще? Снежок замялся на секунду, а потом как будто между прочем напоследок бросил: - Знаешь... Тебе не показалось, – и до невозможности привычно добавил: – Удачи. Ветров даже сразу не сообразил, что там ему должно было не показаться, а когда товарища уже след простыл, догадался. Странное было чувство. Как-то похолодело внутри. Было раздражение, потом еще что-то непонятное, но от этого не менее липкое, ядовитое и едкое, как болотная жижа. Она сама по себе сполна травила и жгла нутро, поэтому вряд ли стало бы легче, залей он ее водкой. Вряд ли стало бы проще, как было еще сутки назад. А может и не было. Может, он слишком давно старался видеть то, что хотел вместо того, что должен был. Дурак. Нормально же вместе работали, все же было хорошо – нет. Обязательно нужно все испоганить. И уж кто, а Снежок человек далеко не глупый. Он, поди, лучше Ветрова понимал все свои выгоды от их сотрудничества. Хотя бы так. Хотя бы деньги… Что, ему деньги не нужны? Может, и не нужны. Черт его разберет, этого блаженного! Связался на свою голову: мучайся теперь, мозги плавь. Ветров не понимал его. Не хотел понимать. Хватит. Слишком много роилось в голове непривычных мыслей. Все должно было быть проще. И будет. Со Снежком или без. По крайней мере, тогда чертовски хотелось в это верить.