Аномальная активность. Вслед за тенью

С тех пор и думалось тревожно, и молчалось как-то особенно тяжело. А чувство временами такое нехорошее… и к самому горлу подступало, что вроде бы не замечать его можно, и даже свыкнуться с ним, но совсем забыть, избавиться – никак. Из пепельницы, до краев утыканной сигаретными окурками, стойко пованивало дымом. Взгляд лениво скользил по доскам стола, заляпанным темными, намертво впитавшимися в них пятнами. Незамеченными просыпались на них беловато-серые кусочки табачной золы. Рука все время мерзко поднывала, не давая спокойно жить, в голове плескалась вязкая каша из навязчивых мыслей, неясных чувств и воспоминаний, которую он поневоле методично перемешивал снова и снова, но думать о чем-то отстраненном не мог, как ни пытался, так или иначе все время возвращаясь к событиям на лесопилке и словам, так некстати брошенным напарником перед уходом. Зачем он это? Назло? Нет? Тогда для чего? За что… Почему теперь он должен ломать голову? Не любил Ветров копаться в себе. В самом деле, как баба какая-то. Тьфу. Почему-то стало горько и смешно. Губы на мгновение тронула усталая, недобрая усмешка. Снежок, сволочь… Да и он хорош: рот раскрыл, придурком прикинулся, типа в упор ничего не видит. Вот теперь получай, что заказывал, мучайся. Надо было еще первый раз, как только почувствовал неладное, по роже этой бессовестной разочек засветить как следует, ничего бы такого теперь не было. Так нет, пожалел, последние мозги из человека вытряхивать не стал. Добрый, видите ли. Идиот. И он, и Снежок. «Снежок…» – как-то особенно тоскливо подумалось Ветрову. А ведь и раньше иногда могло так подуматься, только легче, проще, что ли… а все так же. Черт. Как он там, Снежок этот несчастный? Всяк получше него, наверное… «Снежок, Снежок, Снежок…» Н-да. Ветров мысленно сплюнул. Аж зло берет. - …Снежок, вроде, – выхватил вдруг его слух одну из множества фраз, негромко звучавших рядом. Двое сталкеров, пристроившихся у ближайшего стола минут десять назад, аккурат напротив Ветрова, тихонько говорили о своем. Мужчина мгновенно напрягся, весь обратившись в слух. - Или не так, – вяло, почти не заинтересованно. - Нет, точно так. Я помню. Странная кличка… – тяжело, басом. - Еще не худшая, – дежурно отвечал низенький сталкер в плохой защите. – Какое нам теперь до него дело?.. - Да, – лениво признал мужик повыше, просипевший в респиратор своим и без того тяжелым басом, – и в рюкзаке пусто. Уже кто-то обшарил… Быстро. - Угу, – невесело промычал низкий, снимая шлем и пробегая по столу своими маленькими карими глазками сквозь прикрученные зеленой резинкой поверх лыжной маски очки, – и бог с ним. В аномалию следом лезть не пришлось и спасибо. А вообще, земля пухом. Говорили они о чем-то еще, но Ветров не слушал. Мерзкий, пока едва ощутимый, но мгновенно пробежавшийся по телу холодок переходил в липкий страх. Вроде со слухом все в порядке... Внутри медленно, тяжело скрутило. Прошло несколько долгих минут, прежде чем мужчина снова смог соображать относительно складно. Странное отстраненное удивление ненадолго заполнило царивший внутри напряженный вакуум. Нет. Этого не могло случиться. Он не мог… Но рациональная сторона уже едко нашептывала свой логичный, заготовленный на смерть любого другого ответ. Сталкеры мрут каждый день и умирать будут, от этого никуда не деться, а что до Снежка – так чем он в этом плане хуже или лучше других? Ну, опытный, разве что, так это еще не гарантия, хоть и несколько повышает его шансы. Всякое случается… Нет. Все равно нет! Не сейчас, не так… «Не думать» – внезапно одернул себя Ветров. О чем они вообще говорят?.. Верно. Он слишком мало знает. Нужно взять себя в руки. Мало ли в Зоне всяких Снежков развелось, это не обязательно должен быть он. Вдох-выдох… Первая паника постепенно проходила, оставляя после себя натянутые до предела струны нервов и холодную пустоту расчета, в которой они гудели, грозя лопнуть с одним внезапным, оглушительным хлопком. Место пережитых в первые секунды эмоций быстро занимало жадное, неестественное внимание, с которым мужчина вслушивался в вялый поток слишком тихих слов, словно старался уцепиться за каждое из них в отдельности, как за спасательную соломинку, пока общий смысл ускользал, и как он ни пытался уловить его – не мог. Внешне мужчина казался абсолютно спокойным, как и десять, и двадцать минут назад – ни один мускул не дернулся. Нельзя. Нужно убедиться. - Нормально сходили, – возражал в ответ на недовольный бубнеж собеседника невысокий паренек. Голос у него, все-таки, был молодой, даже бодрый. - Ага. Как ушли пустыми, так и вернулись, – пробасили в ответ. – Тут, не зная местности, с ходу не разберешься... Время поджимает. - Нормально, – протянул сталкер, – в следующий раз проберемся. Обратно пришли и ладушки. Его товарищ угрюмо смолчал, как будто в чем-то соглашаясь, и подытожил: - Проводник нужен. - А проводнику деньги, – с готовностью подхватил парень. Беседа зашла в тупик. Ветров, все еще силясь взять себя в руки, несколько раз медленно вдохнул и выдохнул, чтобы, как ему казалось, успокоиться окончательно. Он еще ничего не обдумал, не знал, как поступит, но уже чувствовал, что будет делать, и даже смутно прикидывал как. Подождав еще пару невыносимо долгих минут, он заставил себя сглотнуть подступивший к горлу ком и с каким-то неестественным, мрачным спокойствием подошел к злополучному соседнему столу. Спросил свободно ли и, не дожидаясь посыла, с терпимой долей наглости парой общих незамысловатых фраз завел беседу. Зацепил за больное – это дело нехитрое, а там и говорить много не пришлось. Потихоньку завязалось знакомство. Высокий представился Нищим. Ветров, хоть и чувствовал себя премерзко, все-таки отметил, что вряд ли он получил такое погонялово без причины. Видать, совсем с финансами не дружит. А говорит дельные вещи, странно. Впрочем, если так, оно и к лучшему… в том смысле, что посочувствовать можно, но и своего при случае упускать не стоит. Что до низкого, так он действительно оказался коротышкой, даже по меркам Ветрова, который сам был вполне типичного среднего роста. Звали его Штифтом. Сам, наверное, придумал. Такое всегда чувствовалось. Ничего: поживет немного, если выживет, будет и у него прозвище по заслугам. Разговор все еще тек вяло. Ветров старался сосредоточиться на нем, хоть и получалось, мягко говоря, не очень. Потом стало легче, стоило ухватиться за то, что мужики действительно могли ошибаться, и сталкер с готовностью во всех вариантах мусолил про себя эту возможность. Наконец, когда очкарик, как машинально окрестил его про себя Ветров, перешел к традиционным жалобам на невезуху и финансы, мужчина начал вслушиваться внимательней. Главное не упустить момент. - И сейчас, по сути, было то же дерьмо, – пожаловался Штифт. – Пришли к мосту. Ну, где состав ржавый. Полчаса там крутились, и ни в какую! Так все «трамплинами» облепило, что плюнуть негде. А потом смотрим – тело около кустов лежит. Подумали, прикинули… Его туда как будто отшвырнуло. Вдруг он мимо «трамплинов» полез? – очкарик замолк, выдержал многозначительную паузу, недобро глянул на нового знакомого. Этот искусственно раздраженный, скорее даже назидательный взгляд настолько не вязался с его внешним видом, что в другой ситуации Ветрова бы даже позабавил. - Вот мы и не полезли, – подытожил сталкер. – Ну нафиг! Может, если подождать, их потом станет меньше… - А может и нет, – рассудил его напарник. - Может, – скривившись, согласился Штифт. - Вот как, – отреагировал Ветров, стараясь придать себе хоть немного участливый вид. – Ну, это понятно. Аномалии, кстати, после выброса не всегда исчезают… но иногда меняются. Я к тому, что сейчас там «трамплины», а через неделю – хрен знает. Может, «воронка» на «воронке» будет. - Спасибо, мужик, утешил, – все так же вяло проскрипел очкарик. - А вам срочно надо? – как бы между прочим спросил сталкер. - Может быть, – оценивающе глянул на него Нищий. Ветров смену его настроения уловил. Ребята не местные – это понятно, а нормальный проводник денег стоит, особенно для тех, кто еще хабаром разжиться не успел. В каком-то смысле сложилось удачно. - Если срочно, я могу отвести, – перешел сразу к делу сталкер, – я не профи, но хожу здесь прилично… и в ваш поезд уже как-то лазил. Мужики переглянулись. Ветров постарался придать себе как можно более невозмутимый вид, прибавив: - Кидать кого-то мне не с руки, все время тут торчу – кого хотите спрашивайте. Уходить пока не собираюсь… Решать вам. Еще немного поколебавшись, сталкеры снова обменялись не слишком довольными взглядами. Ну, конечно, куда они денутся. На мели-то. - Цена? – наконец, сухо спросил Нищий. - Не кусается. - А гарантии? – не очень уверенно прибавил очкарик. Ветров покосился на него осторожно. Скорее, как на не совсем здорового, чем как на идиота. Напарник Штифта не вмешивался. Пауза начинала затягиваться, и очкарик заерзал, понимая, что сморозил не то. Наконец, мужчина решил, что с него достаточно – не стоит лишний раз напрягать внезапно нарисовавшегося клиента. Тем более, новичка. Нервов и так всем хватит. - Гарантий никогда нет… – ответил-таки неохотно. - На что оно тебе? – вдруг недоверчиво поинтересовался Нищий. Чувствует что-то, зараза. Оно, конечно, правильно, но сейчас крайне не в тему. - Сам как думаешь? Деньги нужны... Обратно от моста пойдете сами. Оплата вперед. А много не возьму потому, что мне по пути. - Пф, – шутливо возмутился Штифт, – а если бы по дороге встретились, пошел бы с нами бесплатно. - Так мне не к спеху, – в тон ему усмехнулся Ветров. Напряжение разговора слегка спало, но Нищему он явно не нравился. Нужно быть с ним осторожней. С другой стороны, они договорились, уже что-то… и все же. Ветров был готов сорваться прямо сейчас, если бы знал куда именно. Следующие четыре часа тянулись невыносимо долго. Перевязку он не менял: мало ли, клиенты заметят – соскочат. Да и не настучал бы кто, а то потом в одиночку обшаривай кишащие аномалиями окрестности моста. Вместе разумней идти и по другой причине: то, что теперь не сможет подстрелить он, скорее всего, снимут ребята. А если поймут, что он мало на что годится, поворачивать будет поздно. Может и обойтись, но Ветров на это не особо рассчитывал. В сущности, на этих двоих ему глубоко плевать, как и на то, что они забыли в старом вагоне, лишь бы узнать где лежит… труп чей-то. Потому, что не мог вот так глупо помереть этот любитель аномалий! Не мог… В желудке было болезненно пусто, но от одной мысли о еде начинало подташнивать. «Обойдется. Все обойдется», – мантрой повторял себе мужчина, стараясь не думать о худшем. Только о деталях вылазки. В назначенное время встретились у выхода. Несколько человек из группы хорошо вооруженных долговцев, недавно расположившихся у стола по-хозяйски, ближе к центру зала, проводили их полузаинтересованными взглядами. После того, как глухо грохотнула дверь за спиной, Ветров плохо помнил дорогу. Очкарик что-то спрашивал, а он временами нехотя отвечал. Нищий все время молчал, недоверчиво следя то за окрестностями, то за ним. Ветров, в принципе, делал то же самое, но до конца собраться не мог, и это пугало. Как глупо... Потащился в Зону полувменяемый на свою голову, но не потащиться ведь тоже не мог. И пока сталкер то ругал себя, то одергивал и снова следил за обстановкой, мрачные мысли в голове вели бой за его внимание с элементарным пониманием того, что такими темпами он сам откинется прежде, чем доберется до этого клятого мертвяка. Дожили. Что его вообще так штормит? Труп как труп. Сколько их пережито. Ведь уже, вроде, не должно быть разницы Снежок это или кто другой… Не должно, ага. А вот на тебе… - Так, говоришь, раньше там чисто было? – спросил очкарик. – Давно? - А?.. – поздно отозвался Ветров. - Аномалии, говорю, около вагонов недавно появились, – нетерпеливо повторил парень, – а раньше там что было? - Ну… – не сразу вник в суть вопроса сталкер. Что было? Кусты, трава, твари. Как и везде. О чем они вообще, бишь, говорили?.. Зараза. - Аномалий не было? – нетерпеливо подсказал очкарик, поудобней перехватывая свой плохонький, но, навскидку, вполне исправный автомат. Похоже, так он ощущал себя немного уверенней. Знакомое чувство. Под ногами что-то хрустнуло. Ветров замер, от внезапного звука резко выходя из прострации. Остановились и попутчики. Нищий тяжело уставился на него, очкарик заозирался. Он вообще дергался все время. Неопытный, страшно ему. Оно и правильно, даже хорошо, если в меру. Снежок бы сказал «нервный»… Снежок. Черт. Солнце светило высоко, почти нестерпимо ярко, но по-осеннему холодно. И редкие деревья, и кусты, и трава вокруг, пожолклыми клоками пробивавшаяся сквозь мятый, потрескавшийся асфальт дороги – все было залито этим слепящим светом, а высокое, такое же яркое голубое небо простиралось в казавшуюся бесконечной даль. Медленно плыли по ней, как по ровной водной глади, редкие ленивые облака, тяжело и низко, словно там, у горизонта собрались коснуться земли, чтобы вечером растечься по ней кислотным туманом. Подул холодный ветер. Всколыхнул траву и шорохом перебрал застрявшие в ней сухие листья. Было тихо. Штифт напряженно пялился на своего проводника. Нищий на всякий случай еще раз глянул по сторонам – похоже, ничего: отдаленные деревья, Янов позади и совсем уже близкий мост. А Ветров словно очнулся. Свежий воздух врывался в легкие сквозь фильтр, утро было в самом разгаре, привычная тяжесть «Шторма» в руках непривычно нагружала плечо больной руки, чувствуясь в большей степени дискомфортом от ощущения как будто промокших и прилипших вместо кожи прямо к мясу бинтов. Он был в Зоне. А шел как в тумане, черти куда. Самоубийца. Хорош проводник, ничего не скажешь! Как будто себя не жалко. Ветров глубоко вдохнул прохладный отфильтрованный воздух. Ощущения внезапно прояснились и стали почти понятными, выразимыми. Он был зол. Снова, или все еще. На себя и на Снежка, отчасти. Не важно, по чьей вине у него в голове плещется вся эта муть. Возможно, очень скоро она просто перестанет иметь значение. - Возле состава этого дела всегда полно, – ровно, спокойно даже выдал сталкер в ответ на почти забытый взволнованным парнем вопрос. Кажись, немного отпустило… Чуть опустил оружие и снова не спеша пошел вперед, левой рукой проверяя сумку с болтами. Все на месте. Все как будто в норме. - Где-то неделю назад, – продолжал он, – там эти… «воронки» были. Две с ближней к нам стороны. А с другой стороны «электра». - Ну, все-таки меньше, – неуверенно подметил очкарик. - Все равно хрен пройдешь, – возразил его напарник. В разговор Ветров больше не вмешивался, но старался быть внимательней и даже слушал о чем идет речь. Небольшой мост с остатками проржавевших ограничителей и черно-белыми сигнальными столбиками все приближался. В этот раз аномалий на нем не оказалось вовсе. Чисто: проходи – не хочу. Ирония в том, что когда самый короткий путь через железнодорожный переезд открыт, никому он, вроде как, не нужен, но стоит ему обрасти всякой аномальной дрянью, так всех сразу на ту сторону потянет, и обязательно этой дорогой, как будто здесь медом намазано. Вот и теперь путь лежал не прямо, а вниз, мимо потускневших на колышках зебр полустершейся краски в крутой овраг по насыпи, давно заросшей травой по колено и странными темными, почему-то не цеплявшимися к комбинезону колючками. Брошенный Ветровым болт полетел, задевая траву, и невредимый скатился почти в самый низ, упав как раз возле первой заметной аномалии. Теперь, когда сталкер смотрел на территорию сверху, становился понятен масштаб проблемы: «воронки» действительно исчезли, зато вместо них пространство вокруг рельс было плотно испещрено бледными, слабо искажающими воздух всполохами «трамплинов» с неестественно витающими над ними редкими листьями и кусочками мелкого мусора. Можно легко насчитать очагов шестнадцать только с видимой стороны, словно нарочно плотно облепивших тяжелый, неподвижный, уже долгие годы медленно ржавеющий состав. Краска от его корпуса не отстала, но потемнела совсем, приобрела грязный, рыжевато-коричневый оттенок, местами совсем растрескалась, но намертво пристала к металлу, пригвожденная плямами ржавчины. Частые провалы небольших окон зияли пустотами и перегородками сидений, над которыми внутри, вдоль коридоров и пролетов по всей длине поезда, голубовато освещая угловатые перекрытия, голые стены и пол, ярким электрическим шаром проносилась «Тесла». Одна из немногих относительно постоянных подвижных аномалий, как говорили о ней местные умники. Стремная штука: летит с постоянной скоростью и по одной траектории. Если правильно рассчитать, залезая в вагон, можно вовремя выскочить, не получив повреждений. Похоже, на то мужики и рассчитывали, как и он в свое время. Что ж. Сейчас Ветров должен был придумать как пробраться мимо «трамплинов», но обходить вагоны и искать вход с другой стороны тоже дело сомнительное, особенно если эти двое уже пробовали, осматривали место со всех сторон, но так ничего и не нашли. Вряд ли с тех пор ситуация сильно изменилась. Впрочем, сталкер по собственному опыту знал, что вход все-таки есть. Правда на крайний случай, если через дверные проемы пролезть внутрь совсем никак не удастся. Помнится, когда они с напарником, как обычно, по инициативе последнего, решили туда залезть, проблема была, в сущности, та же, и решение нашлось оригинальное. Но Ветров не спешил делиться познаниями. А если совсем серьезно, он вообще не собирался лезть в вагон. Вместо этого мужчина рассеянно, жадно всматривался в окрестности, но ничего кроме резкой темной зелени, залитой приторным светом, приметить не мог. Где же?.. А может, оно и хорошо. Может, в глубине души он надеялся, что ничего не найдет, что искать просто нечего. И мужики эти ошиблись, и все, что он услышал, почудилось, или запомнилось частью одного из тех страшных, тяжелых снов, после которых утром еще надолго остается липкий, навязчивый осадок. - Спускаться будем? – прервал молчание Нищий. Ветров знал, что единственный вход в поезд теперь через люк на крыше, спрыгнуть на которую удобнее всего с моста, у которого они так хорошо и притормозили, – спасибо их с напарником богатому опыту. Их с напарником… Нет. Не сейчас. - Будем, – с запозданием отозвался сталкер, начиная аккуратно скользить вниз по насыпи, приминая сапогами высокую траву. – Где, кстати, тот невезучий лежит?.. - Вон там, – махнул рукой в сторону противоположной стороны моста Штифт, спускаясь к рельсам следом, – обойти надо, так не увидишь. А зачем тебе?.. - Хочу… кое-что проверить. Как, говоришь, его звали? - Этот, – Штифт с готовностью призадумался, направляясь за своим проводником вдоль вагонов, даже развернулся в ожидании подсказки к замыкавшему их маленький строй Нищему. - Снежок, – неохотно подсказал тот, в который раз с сомнением окинув взглядом фигуру нагнувшегося за болтом Ветрова. - Точно, – победно подтвердил очкарик и, снова обращаясь к новому знакомому, продолжил допытываться: – Ну и? - Он мне должен, – сухо отозвался сталкер. - А-а, – понимающе протянул Штифт, – тогда сочувствую, все уже вытрясли. - Разберемся, – отрезал Ветров. Внутри насквозь проржавевшего пустого состава, холодно залитого солнечным светом, не слишком медленно, не слишком быстро проносился из конца в конец яркий сгусток иссиня-голубого света, на мгновения освещая собой темные стены, сидения и пустоты, поочередно перебирая своими всполохами оконные провалы. Тихое электрическое жужжание, с которым свет приближался, тонуло так же быстро, но постепенно, смешиваясь со звуком шуршавших травой неторопливых шагов. И этот бледный свет, и покореженный за время природой корпус поезда тускло смазывались в пульсирующих всполохами искажениях «трамплинов». Сталкеры шли совсем близко к опасному участку, так, что детекторы временами издавали мерный сигнальный писк, пока поезд впереди не оборвался последним вагоном. Такие же потемневшие от времени, покрывшиеся ржавой россыпью и заросшие бурьяном рельсы уходили вдаль и пропадали в черневшем глубоким провалом туннеле. Хорошо, что сегодня им туда не нужно… Неспеша обогнули, наконец, состав и тень, до сих пор падавшая на мужчин от вагонов, исчезла, броню залил свет и уже тени сталкеров, искажаясь, скользили сквозь аномалии, касаясь рваными краями тяжелых металлических колес. Где-то здесь… Ветров всматривался в густо разросшиеся темной зеленью кусты, уже направляясь туда. Тела видно не было. Чем ближе он подходил, тем холоднее сжималось в груди. Мужчина и не хотел и, быть может, хотел поскорее найти этот злосчастный труп, за последние пару часов успевший сожрать больше его нервов и мозгов, чем вся дрянь, приключившаяся за последний месяц, вместе взятая. Потому, что неизвестность хуже правды, какой бы она ни оказалась. Наверное… «Пожалуйста», – думал он, а что «пожалуйста» не знал, зато чувствовал очень отчетливо, почти болезненно. Только когда сталкеры подошли уже совсем близко, в невысокой траве между кустами стали заметны сапоги. Ветрова сначала дернуло остановиться, словно он действительно мешкал, не решаясь подойти, но ноги сами понесли быстрее. Заметить тело оказалось непросто: бедняга лежал в пожелтевших местами зарослях таким неприятным образом, что большая его часть оказалась скрыта бурной растительностью, кроме, разве что, тех самых черневших в траве сапог. Ветров подошел первый и ненадолго замер. Мертвый сталкер лежал на животе, распотрошенным рюкзаком кверху, привалившись на руку, как будто пытался зажать ей что-то на груди. А ведь костюм на нем и правда точь-в-точь как у Снежка, да и по комплекции, и по росту навскидку подходит… К горлу снова подступил мерзкий ком, до сих пор не дававший дышать, а теперь, видимо, собиравшийся вовсе перекрыть кислород. На краю звеняще пустого сознания вертелись сухие мысли о том, что тело здесь уже явно не первый день, что он уже, наверное, гнить начал… Сделалось мерзко и жутко до тошноты. Хотя раньше он к подобным вещам относился более-менее равнодушно. И все же, стиснув зубы, Ветров заставил себя довольно уверенно поддеть труп ногой и, с трудом толкнув, опрокинуть задеревеневшее, тяжелое тело на спину… Иначе он так больше не выдержит. Нестерпимая необходимость убедиться. Немедленно. Двое сталкеров остановились за спиной своего проводника, настороженно следя за его действиями. Круглые стекла противогаза – мутные, измазанные землей, пусто смотрели в небо. Броня на груди немного потемнела и отсырела из-за оставшегося с каждого туманного утра конденсата. Под прижатой к ней окоченевшей рукой чернело небольшое пятно. Аномалия? Ага, как же… Бронебойные, не иначе. Преклонив колено, Ветров поддел резину противогаза и потянул аккуратно, чтобы в случае сильного разложения не снять с костей кожу. Задубевшая, холодная и серая, почти как плотно прилипшая резина, она потемнела, синеватыми провалами запала около носа, болезненно приоткрытого рта и особенно глубоко вокруг мутных полуприкрытых глаз непонятного теперь цвета. То ли черные, то ли темно-коричневые короткие волосы жидкими клочками остались на противогазе, который мужчина до боли зажал в руке, замерев на несколько бесконечно долгих секунд, всматриваясь в помятые, неестественно острые, уже затронутые разложением, но все же заметно угловатые черты. Недельная щетина, кроткий ежик волос, выдающиеся крупные скулы, лет сорок навскидку, хотя теперь сказать сложно… но даже так понятно – совсем другое лицо. «Не он» – понимал Ветров, только теперь чувствуя свой учащенный пульс, но непонятно зачем продолжал шарить взглядом по искаженной посмертной маске незнакомца. Наконец, отбросив грязный противогаз, сталкер ненадолго прикрыл лицо тыльной стороной ладони. Не от запаха, который едва ощутимо чувствовал даже сквозь фильтр, и уж тем более не от вида мертвеца… Не он. Не Снежок. Обошлось… Отпустило. Так же резко, как пару часов назад подвело. А ведь чуть хоронить его не начал! Таскается, небось, где-нибудь, как обычно, а он тут извелся до конвульсий по его милости! Вот падла! Сволочь… Слава богу… Дышать ровно почему-то стало чертовски тяжело. Несколько секунд понадобилось, чтобы перевести дух. И все же странное, болезненное облегчение на грани прострации начинало сменяться возмущением и кое-какими вопросами. Например, почему этот мужик мало того, что назвался Снежком, так даже шмотки похожие нацепил. Так, ну, шмотки – еще ладно, тут на каждом углу можно сталкера в комбезе, похожем на свой, встретить, а то и точно в таком же. Другое дело – кличка. Лично Ветров сколько здесь торчал, ни разу одинаковой у двух разных мужиков не встречал. Правда, когда сидел на Баре, среди бесконечных сталкерских баек слышал историю про какого-то то ли Федю, то ли Колю Лысого, у которого были большие проблемы, и как проблемы эти добрались, в итоге, не до него, а до сталкера, с которым у него ничего общего никогда не было, кроме, собственно, погонялова. Но то случай единичный. Такие клички как у напарника к каждому встречному не цепляются, а сами сталкеры себя так, как правило, не называют – всё Штыри да Штифты всякие. Другое дело, если мужик пытался выдать себя за Снежка, но зачем? И как умудрился нарваться при этом на пулю. Пристрелили его потому, что мимо неудачно проходил, или раскрыли, или, в самом деле, снежкову пулю по ошибке получил – тоже вопрос. Если так на дело смотреть, то это во что надо было вляпаться спокойному, с большего, Снежку, ведущему дела разве что с учеными?.. Н-да. Интересная картина вырисовывается. Стоило так немного подумать и первое облегчение от осознания, что злосчастный труп не оказался напарником, сменилось пониманием неприятного факта: это еще не значит, что Снежок жив. И уж тем более не значит, что у него все в порядке. Но Ветров решил, что моральных потрясений с него на сегодня хватило и, чутка от них отойдя, он скользнул цепким взглядом по мертвецу, поудобнее уселся на корточки рядом и начал торопливо его обшаривать. Хорошо, допустим, это не Снежок. Тогда кто? При каких обстоятельствах он все-таки откинулся и имеют ли они отношение к настоящему Снежку? Положим, за проступок расплатился, но тогда чей – свой или напарника?.. Сталкер не думал, нужно оно ему или нет, есть ли ему теперь дело до этого ходячего несчастья, с которым они вроде и не в ссоре, а разошлись и поводов пересекаться снова, как будто, тоже нет. Не важно, что за хрень сейчас между ними творится, Снежок – его напарник. Может, даже друг. Может, даже единственный… Скорее всего, последний. А ведь, если подумать, друзей-то у него действительно никогда не было. Кроме одного. Но тот уже давно на том свете. Отчасти, по его вине… Во многом Ветров успел раскаяться, во многом нет, многих успел кинуть и за многое расплачивался, отчасти, до сих пор, но Снежка бы не бросил, сам не знал почему. И не важно кто они друг другу. - Он же пустой совсем, – несмело подметил очкарик, – заначку ищешь? Брось, тут десять раз все забрали. Мужчина не отреагировал, продолжая быстро потрошить мелкие, заметные и не очень карманы. Ничего не найдя, кроме обертки от жвачки, достал нож и не без труда вспорол верхний слой одежды, плотным кожухом защищавший в свое время тело, чтобы добраться до скрытой защитой серой рубашки, из внутреннего кармана которой и извлек небольшой клочок бумаги. А в кармане брюк внезапно обнаружилась слегка потертая синяя пластиковая карта с магнитной пластиной. Не удивительно, что до нее еще никто не добрался. Во-первых, по понятным причинам мало кто обыскивал мертвяков так тщательно, во-вторых, карман потайной. Таких и у самого Ветрова имелось не два и не три. А в-третьих, кому бы этот мужик ни понадобился, нужен был явно не настолько, чтобы вскрывать ему защиту. Зря. КПК трупа все еще покоился, прикрепленный ремешками, на запястье, но почти никакой полезной информации не содержал: все заметки, документы и даже историю изменений стерли вчистую. Если они были там вообще… На последнюю мысль наталкивало уже то, что устройство выглядело на удивление новым – ни трещин, ни заметных царапин. Как будто вчера в Зону пришел… или приобрел специально, для каких-то конкретных целей. Выглядело это больно подозрительно для просто совпадения всего со всем. Поэтому КПК сталкер, на всякий случай, прихватил, напоследок быстро развернув бумажку – глянуть, стоит она чего или нет, и вот тут его немного хмурое, напряженное лицо приобрело еще и озадаченный вид. Надпись корявым почерком на пожелтевшем обрывке тетрадного листа в линейку явно была оборвана в начале и гласила: «…ну, ты понял. Остальное брошу в схрон: около Янова, под мостом в составе. Третий вагон с хвоста, под четвертым сидением оттуда же. Удачи». И в самом низу подтекшая подпись: «Череп». Ветров сунул записку себе в карман и поднялся, неспеша отряхивая руки. Получается, этот недоснежок вполне мог тащиться к составу, а по дороге его подстрелили. Может, люди заинтересованные, может, бандиты, мало ли кому его хабар понадобился… Все равно сказать сложно. Выходит, придется самому туда лезть и проверять: нашел этот счастливчик что искал, или еще нет, а там, возможно, удастся что-то выяснить про настоящего Снежка. С другой стороны, если уж совсем как следует подумать, напарник мог действительно влипнуть в жизнь по самые уши, но где доказательства, что он имеет ко всему этому отношение? Только кличка в КПК? Может, Ветров сейчас полезет не в свое, похоже, грязное и мокрое дело, потом выяснится, что зря, а сдавать назад, как в таких случаях происходит, будет поздно. Времени на размышления было немного. Головой сталкер, конечно, все понимал, но уже чувствовал, что обшарить тайник нужно обязательно. Только теперь, повернувшись к своим клиентам, мужчина почувствовал какими тяжелыми, настороженными взглядами его буравили все это время. Ветров зачехлил нож. - Что, много должен?.. – осторожно поинтересовался Нищий. - Теперь не важно, – парировал сталкер, окинув мост оценивающим взглядом. – Здесь не пройдем. Можно попытаться с моста и через крышу. Правда, выбраться будет сложно. Придется обратно до люка дотягиваться. Ну, или через дверь… Сталкеры переглянулись, помялись немного, подумали. А потом Нищий скомандовал: - Идем. «Вот и отлично», – подумал Ветров. Меньше будет разговоров и вопросов, чем если бы он сам туда полез после того, как эти двое сдрейфят.